Наверх
12 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Отец «дочки» Чубайса"

Реорганизация РАО «ЕЭС России» перешла в практическую плоскость. Две недели назад решением совета директоров энергохолдинга была образована Средневолжская межрегиональная управляющая энергетическая компания (СМУЭК), которая объединит под своим началом несколько региональных энергосистем Поволжья. Генеральным директором новой структуры стал влиятельный самарский предприниматель, глава «Самараэнерго» Владимир Аветисян. После утверждения в должности он посетил редакцию «Профиля» и за круглым столом рассказал о функциях и задачах СМУЭК.Профиль: Владимир Евгеньевич, расскажите, пожалуйста, что собой представляет СМУЭК, какие региональные энергосистемы войдут в нее?
Владимир Аветисян: СМУЭК — стопроцентная «дочка» РАО «ЕЭС России». Ее задача — повышение ликвидности управляемых нами компаний. СМУЭК зарегистрирована в Нижнем Новгороде, ее штаб-квартира будет находиться в Самаре. Принято решение, что под управление компании перейдут «Самараэнерго» и «Ульяновскэнерго». В стадии рассмотрения находится и вопрос о передаче СМУЭК функций управляющей организации от «Саратовэнерго» и «Пензаэнерго». При этом уже известно, что «Нижегородэнерго» будет функционировать независимо от новой компании.
Сразу хочу сказать, что в новую структуру никакие региональные энергокомпании — так называемые АО-энерго — входить не будут. СМУЭК — это в чистом виде управляющая компания. Поэтому в данном случае уместно говорить лишь о том, что грядет смена генерального директора АО-энерго — физического лица на генерального директора АО-энерго — юридическое лицо.
При этом все корпоративные институты будут сохранены, в полном объеме будут обеспечены и права акционеров региональных энергосистем. Мы не намерены также совершать кадровые революции. СМУЭК на местах будет опираться на существующий менеджмент, который работает в АО-энерго. Хотя не скрою, что костяк руководящего состава новой компании будет составлен из представителей «Самараэнерго».
«П.»: Надо полагать, что в случае успеха поволжского эксперимента по аналогичному плану будут реформироваться и другие региональные энергетические компании?
В.А.: Создание СМУЭК — это бизнес-проект, а в бизнесе, как вы понимаете, эксперименты очень опасны, это стоит больших денег. В данном случае они вдобавок стоят стабильности в энергообеспечении регионов, поэтому это никакой не эксперимент, среди нас экспериментаторов не наблюдается.
Но вы правы в том, что реформа сектора электроэнергетики действительно назрела. При этом реформирование должно носить не революционный, а эволюционный характер. Сначала необходим подготовительный этап, в ходе которого необходимо выровнять финансовое состояние региональных энергосистем. Это первое.
Второе. Главная задача — дерегулирование отрасли. Мы понимаем, что сети — это всегда монополия, поэтому в этом секторе госрегулирование должно быть сохранено. Но производство — это априори конкурентная среда. Необходимо создавать рынок электроэнергии, которого сейчас нет. ФОРЭМ только по названию рынок. Первые торги электроэнергией на оптовом рынке еще только начинаются.
Третье. В процессе реформирования отрасли необходимо обеспечить права акционеров как РАО «ЕЭС России», так и АО-энерго. Без этого проводить серьезные реформы очень непросто. Потому что в начале нужно либо купить у людей акции по ценам, за которые они их продадут, либо убедить обменять долю в собственности одной энергокомпании на долю во всей РАО ЕЭС.
Кроме того, необходимо ликвидировать или сокращать дебиторскую и кредиторскую задолженность до управляемого уровня. Необходимо исключить из расчета за отпущенную продукцию суррогат и бартер, повышать ликвидность собственных активов, делать бизнес прозрачным, в том числе для акционеров, что в России происходит не всегда. Необходимо отслеживать и регулировать рыночную капитализацию собственной компании.
«П.»: Сколько будет компаний типа СМУЭК в составе РАО «ЕЭС России»?
В.А.: Я думаю, сейчас никто не ответит на это вопрос. Причем абсолютно не факт, что их число будет стабильным. Если сначала таких компаний будет пятнадцать, то я вам не гарантирую, что через год их не станет, к примеру, десять. Для меня важнее всего не количество, а качество. Необходимо, чтобы энергосистема получила стратегического инвестора, для которого энергетика является бизнесом, а не «портфельщиков», которым сегодня нужно подешевле купить, а завтра подороже продать.
«П.»: Вы считаете, что такие инвесторы найдутся?
В.А.: Они уже есть. Но чтобы их привлечь, необходимо дерегулировать отрасль. На мой взгляд, сегодня многие программы, в том числе зарубежных инвесторов, тормозятся по одной причине — инвестор приезжает и говорит: «Создайте частный бизнес, мы готовы в нее вкладываться». В государственную структуру нести деньги они не хотят.
«П.»: Как реформа системы повлияет на тарифы на электричество?
В.А.: Во-первых, необходимо понимать, что сегодня действующая система тарифообразования и отсутствие единого тарифного пространства делают невозможным накопление внутренних ресурсов для инвестиций в энергетику. Это значит, что наше оборудование стареет, выбывают генерирующие мощности. Параллельно наблюдается рост промышленного производства. И когда кривые износа энергетического оборудования и запрашиваемой рынком энергии совпадут, тогда наступит настоящий энергетический кризис.
Первые его симптомы мы наблюдаем уже из года в год в Приморье. Решить эту проблему в одночасье уже невозможно, потому что местные власти, в том числе губернатор Наздратенко, десять лет не поднимали тарифы. А сейчас все удивляются: «А где же топливо? Где же капитальный ремонт? Почему оборудование не работает? Почему все замерзают?»
Чему тут удивляться? Основы кризиса были заложены тогда, когда, наверное, Чубайс еще и не помышлял быть энергетиком. Однако виновными в возникновении подобных кризисов назовут, естественно, Чубайса и руководителей АО-энерго. Но уже изменить что-то будет трудно.
«П.»: То есть из ваших слов надо делать вывод о том, что жителей большинства регионов ожидает резкое увеличение тарифов на электричество?
В.А.: А что прикажете делать? Ждать кризиса аналогичного приморскому? Почему сегодня тарифы, например, в Самаре серьезно отличаются от тарифов в Ульяновске, Пензе или Саратове? Да, топливный баланс не может быть идентичным в разных регионах, поэтому разница в тарифах может существовать. Но не в несколько раз.
При этом хочу отметить, что наиболее остро вопрос стоит в сфере оплаты тепла, а не электроэнергии. Существует единый тариф для всех потребителей, что само по себе достаточно прогрессивно. Но каждый муниципалитет имеет в своем бюджете субсидирующую часть. Население на самом деле платит не весь тариф. В Саратове население платит всего 20% от стоимости тепла, в Ульяновске — 10%. Недостающую разницу обязуется покрыть муниципалитет. Но у него нет денег, поэтому на промышленность ложится двойная нагрузка.
Такая политика местных властей и приводит к кризису. В результате уже сейчас полномочный представитель президента в Поволжском федеральном округе Сергей Кириенко вынужден заниматься проблемами местных властей. Он проводит совещания по поводу того, кто на какую станцию поставляет мазут, кто должен за это заплатить и т.д.
«П.»: Сохранится ли разница в тарифах для жителей Самары или того же Ульяновска?
В.А.: Тариф в Ульяновске будет повышаться. Это мне абсолютно понятно. Необходима определенная регулярность, поэтапность их повышения в соответствии с ростом уровня затрат энергосистемы. Постепенное увеличение будет не так ощутимо для населения. Но если сдерживать тариф 4 года, а потом единовременно резко его поднять, то завтра вы увидите под окнами местного Белого дома толпу народа. Так что повышение тарифов не самоцель. К тому же необоснованно высокие тарифы развращают производителей. Я не хочу быть развращенным.
«П.»: Считается, что с укрупнением АО-энерго энергетики получат долгожданную свободу от региональных властей и смогут более гибко регулировать свои тарифы. Насколько вы согласны с данным утверждением?
В.А.: Действительно, сейчас в подавляющем большинстве субъектов Федерации энергетики зависят от влияния местных властей, которые подмяли под себя региональные энергетические комиссии. И это, безусловно, серьезно тормозит развитие отрасли, мешает процессу выведения населения и предприятий из сферы административно-социальных отношений в сферу бизнес-отношений. Но при этом не стоит забывать и о проблеме отношений, которые годами складывались между энергосистемой и потребителями, когда последние имели обыкновение потреблять электричество, но не платить за него. Это все не просто поломать.
Для преодоления всех этих негативных явлений нужно наладить в первую очередь менеджмент — эффективный, не зависящий от какого-либо субъекта Федерации. И во-вторых, в рамках нескольких регионов, которые будет покрывать управляющая компания, сформировать единое тарифное пространство.
«П.»: Как вы считаете, сдвиг с мертвой точки в решении проблем энергетики стал возможен только в результате реформы госвласти и создания федеральных округов?
В.А.: Вы знаете, теоретически ничего не изменилось. Я думаю, это было возможно сделать и без создания административных округов. Но сегодня Сергей Кириенко положительно высказался о предстоящей работе СМУЭК. Он сказал, что лично будет контролировать проект, а это значит, что федеральная власть проявила к реформе интерес. Для нас это очень важно, потому что мы всерьез рассчитываем на помощь федеральной власти в реформировании тарифной системы.
К примеру, сегодня у нас есть Федеральная энергетическая комиссия (ФЭК) и по закону (еще раз говорю, по закону, а не так, как есть на самом деле) региональные энергетические комиссии (РЭК) — самостоятельные юридические лица. Но на деле во многих областях РЭК это фактически отдел ценообразования администрации области. Почему бы не изменить эту систему? А именно для унификации тарифов создать филиалы ФЭК в каждом регионе. Или, например, создать их в каждом федеральном округе, а непосредственно в регионах создать представительства ФЭК, которые будут заниматься мониторингом ситуации. Необходима ликвидация методологической и идеологической разницы в установлении тарифов, зависящей от субъективного мнения каждого губернатора или генерального директора АО-энерго.
«П.»: Одна из главных задач, стоящих сегодня перед энергетиками,— добиться 100-процентной оплаты живыми деньгами за отпущенную энергию. Вы в «Самараэнерго» добились выполнения этого показателя. За счет чего это удалось сделать?
В.А.: Да мне, собственно, и делать ничего не нужно было. Каждое утро прихожу на работу и честно делаю свое дело. Моя деятельность как руководителя АО-энерго была строго регламентирована инструкциями руководства РАО «ЕЭС России». Ты приходишь на работу, читаешь инструкцию, смотришь, что тебе нужно делать каждый день, и все твои шаги описывают знаменитые приказы 358, 485, 488 и т.д. Там подробно прописана процедура отпуска энергии потребителям, процедура ограничения подачи, отключения, подключения. Все, что мы делаем, все там прописано.
На первом же заседании РЭК мы отменили все льготы по оплате электроэнергии для предприятий. С 1 января прошлого года прекратили принимать векселя и бартер в качестве расчетов. Что тут началось! Было написано коллективное письмо Чубайсу от самарских промышленных предприятий, суть которого сводилась к тому, что, «Самараэнерго» имеет наглость требовать оплаты, да еще живыми деньгами. Тем самым Аветисян, мол, губит отечественного производителя. Письмо возвращается ко мне, и я спрашиваю коллег: «Что же вы делаете, ребята? Вы понимаете, что за это меня не то что не накажут, а наоборот, медалью наградят?» После этого страсти довольно быстро улеглись. Все предприятия Самарской области стали исправно расплачиваться с нами живыми деньгами.
Сложнее было работать с органами местного самоуправления. Здесь не обошлось без громких скандалов. В прошлом году нам пришлось отключить целый город — Кинель. При этом мы действовали строго в соответствии с регламентом. Загодя стали извещать местные власти о необходимости погашения задолженности и о намерении в случае, если этого не произойдет, отключить энергию. Никакой реакции. И вот в ночь перед «днем икс» я в 23.00 сижу на работе вместе с правлением. Шутка ли, выключить целый город! Жду, что местные власти будут меры какие-то принимать. Но никто почему-то не звонит.
Тогда я прошу секретарей разыскать мне мэра. И тут выясняется, что он дома. Спит. Я ему говорю: «У тебя света завтра в городе не будет». В ответ слышу: «Не посмеешь. Нет такого закона — свет отключать». Я пожелал ему доброй ночи и отдал команду «тушить свет». При этом мы, правда, послали 13 дизельных электростанций — к больницам, роддому и т.п. на всякий случай. Но мы надеялись, что здравый смысл победит. Ничего подобного. И тогда утром свет погас во всем городе. Начались бесконечные звонки. Тут как тут проявился и мэр. Но оказалось, что по регламенту РАО «ЕЭС России» если энергия отключена, то включить ее можно только после оплаты задолженности. Так что все просьбы о восстановлении подачи электричества мы отметали. Так вот, через пару дней нашлись деньги. И с тех пор Кинель нам исправно платит.
Да, «потухали» и некоторые районы Самары. Но мы сократили таким образом дебиторскую задолженность более чем на 30%. Муниципалитеты с нами рассчитались. Мы, в свою очередь, сократили задолженность перед «Газпромом».
А теперь скажите мне, это связано с реструктуризацией или это то, что я должен делать каждый день, приходя на работу и четко соблюдая свои должностные обязанности?
«П.»: Вы влиятельный в области предприниматель, владелец большого конгломерата предприятий. Что побудило вас фактически перейти на госслужбу?
В.А.: Вы знаете, собственником в полном смысле этого слова, который чем-то владеет и живет на ренту, я никогда не был и, наверное, не буду. Я всегда был исполнительным директором. Если честно, мне больше нравится быть менеджером, чем собственником.
Мне интересно продвигать какой-то проект. Когда все уже успешно работает, вначале получаешь от этого удовольствие, но потом как-то становится скучно. Я много над этим думал. Дело, наверное, в самодостаточности. Во мне есть и положительные, и отрицательные качества. Положительное — я во всем максималист. Отрицательное — я максималист во всем. С этим трудно бороться.
Переломным в этом плане было лето прошлого года. Я считал, что все, что надо было сделать в «Волгопромгазе», выполнено. Механизм работы четко отлажен, и мое ежедневное присутствие в кресле генерального директора совершенно не требуется. Я вырастил себе замену и остался там в качестве председателя совета директоров.
Я рассказал близким, как будет теперь хорошо, сколько у меня будет свободного времени, как я замечательно проведу лето и т.п. Но тут поступило предложение возглавить «Самараэнерго», и я понял, что по-другому жить не смогу. Прошел год, вроде бы снова появилась надежда иметь больше свободного времени, но тут передо мной оказался проект СМУЭК.
Я и мои партнеры по «Волгопромгазу», наверное, не совсем здоровые люди. Все, что мы зарабатываем, мы вкладывается в развитие. Вот все ждем, когда же начнется обратный процесс. Пока только ждем. Так что сегодня мы не владельцы своей собственности, а ее рабы.
«П.»: Судя по вашим словам, вы достаточно амбициозный человек. Как далеко простираются ваши амбиции?
В.А.: Пока они простираются до того момента, когда благодаря СМУЭК управляемые ею компании начнут действовать успешно. Это займет, я думаю, 2—3 года. Дальше не знаю.
«П.»: Как вы относитесь к распространенному мнению о том, что переход Алексея Титова — сына губернатора Самарской области — из Газбанка (входящего в структуру «Волгопромгаза») в банк «Солидарность» (входит в структуру ЮКОСа) означает охлаждение отношений между вами и Константином Титовым?
В.А: На самом деле все очень просто. Несколько лет назад нам потребовался человек на пост председателя правления Газбанка. Как-то я беседовал с Константином Титовым на эту тему. И он сказал мне: «Вот Лешка, возьми его». Я подумал и через некоторое время пригласил Алексея. Но при этом хочу подчеркнуть, что он был реальным руководителем банка. Откровенно говорю, я не ожидал, что у Алексея так быстро все получится. А про меня стали говорить, что я «олигарх» районного значения и повязан с властью тем, что у меня работает губернаторский сын.
Решение о переходе Алексея Титова в «Солидарность» обсуждалось со мной. И именно Алексей привел в Газбанк замену — руководителя тольяттинского филиала банка.
Банк ничего не потерял с его уходом. Мы никогда не работали с бюджетными деньгами, не брали кредитов, никогда не передавали акции в управление. Титов мне не дал ничего. Даже когда очень хотелось. Но, собственно, я его и не просил ни о чем. Надо знать этого человека — Титов-друг и Титов-губернатор никогда не встречаются с вами одновременно.
Поэтому после перехода Алексея Титова в банк «Солидарность» никто к губернатору не приблизился, никто не отдалился. Статус-кво сохранился.
«П.»: Сегодня в России наблюдается процесс вытеснения региональных элит и концентрация производства в нескольких крупных финансово-промышленных группах. Как вы относитесь к этому процессу?
В.А.: Если отдать свой бизнес вас вынуждают под угрозой, то крайне отрицательно — это криминал. Если речь идет о продаже бизнеса, то к этому я отношусь совершенно спокойно. В данном случае все зависит от той политики, которую проводит новый собственник. Если его цель — обеспечить качественной продукцией покупателей, наладить экспорт, сделать менеджмент квалифицированным, добиться определенных показателей, другими словами, поднять рыночную капитализацию бизнеса, то что в этом плохого? Ведь новый собственник не приходит, чтобы разорять эти предприятия. И вообще, в бизнесе не бывает ничего вечного — ни собственности, ни союзов. На то он и бизнес.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK