Наверх
20 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Паранойя"

…Вот, к примеру, отправляют в отставку министра N, и я, по простоте душевной, думаю: «Хозяйство у него было сложное, а сам он, судя по тому, что говорил и делал, не семи пядей во лбу — не справился». Но на следующее утро выходят газеты, и я понимаю, как глубоко был не прав: на самом деле отставка министра N — часть сложнейшей многоходовой комбинации, в процессе которой, к примеру, «новопитерские» во временном союзе со «старопитерскими» одержали очередную победу над «семейными». Впрочем, другие газеты полагают, что за событиями, напротив, маячит зловещая тень банкира NN, лимузин которого однажды заметили на соседней с министерством улице. А поскольку банкир ходил в детский сад с одним из шоферов Семьи, следовательно…Словом, в очередной раз посрамляется нищета обывательского здравого смысла, и взору открывается изумительная по красоте и совершенству картина мира, где нет ничего случайного и спонтанного, где всякое слово или жест того или иного политика подчиняются логике давным-давно сверстанного засекреченными политтехнологами и хранящегося в глубокой тайне от непосвященных Плана.
Самые проницательные из журналистов, как ни стараются, способны пролить свет лишь на небольшие фрагменты этого Плана, целое же не доступно никому. Страшно сказать — но, может быть, всего Плана не знает даже президент, потому что есть, понимаете ли, такие глубоко законспирированные структуры (скорее всего, глобального, общемирового масштаба), для которых и он, и другие президенты — всего лишь пешки на огромной шахматной доске, где идет никому до конца не понятная, но очень большая игра.
Причем манипулируют эти суперструктуры не только политической жизнью целых континентов, но и природными процессами. Вы вот, наверное, думали, что холодная зима в Европе или июньское наводнение на юге России — это следствие стечения неких редких, однако же объективных обстоятельств? Святая простота! В суперсекретных лабораториях под Москвой и Вашингтоном давно ведутся работы по созданию климатического оружия, и то, что вы наблюдали зимой и летом, — его полевые испытания, легкая прикидка на местности, а то ли еще будет!
Да и вообще, если уж совсем начистоту, Центр, из которого всеми нами невидимо руководят, находится вовсе не на Земле, а на звездолете, который болтается на околоземной орбите аж с 1947 года. Простые люди не знают об этом только потому, что политические элиты всех стран давно уже вступили в сговор с пришельцами, которые ставят над нами жестокий эксперимент. А чем же еще можно объяснить бурный расцвет науки и технологии, пришедшийся аккурат на вторую половину прошлого века? Причем все наши хваленые технологии — всего лишь жалкие крошки с роскошного стола пришельцев: скинут нам, предположим, идею лазера или микропроцессора и смотрят, что из этого получится.
Правда — это скучно и трудно

Я, конечно, безбожно утрирую реальную картину: журналисты, взахлеб распутывающие «кремлевские заговоры» и живописующие подковерную борьбу политических кланов, вовсе не обязательно верят в существование законспирированных глобальных суперструктур и тем более в пришельцев. Однако, на мой непросвещенный, обывательский взгляд, паранойя есть паранойя — легкие ее формы принципиально ничем не отличаются от тяжких, а порождаются одним и тем же типом сознания (его называют то конспирологическим, то конспиристским), который в нашей богоспасаемой стране непрерывно воспроизводится и поддерживается не только откровенно «желтыми», но и вполне себе «качественными» СМИ.
Суть этого мироотношения чрезвычайно проста: все, что ни происходит — начиная от верхушечных кадровых перемещений и кончая перебоями с бензином в том или ином городе, — есть результат действия неких скрытых (обычно враждебных и злых) могущественных сил, следствие заговора таинственных негодяев. Всякое событие, помимо видимой поверхности, имеет тайную (истинную) подоплеку. Именно там лежит ответ на все вопросы, а без четкого (и желательно однозначного) ответа непременно на все вопросы человек, тронутый этого типа паранойей, спать спокойно не может.
Складывается что-то вроде порочного круга: массы желают иметь стройную, лишенную противоречий картину мира (прежде всего четкий, персонифицированный ответ на сакраментальный вопрос «кто виноват?»), а средства массовой информации, исходя из слишком буквального понимания принципа «покупатель всегда прав», стараются такую непротиворечивую картину мира массам предъявить. Причем журналисты понимают, что доводить до сведения читателей и зрителей всю сложнейшую совокупность причин и следствий, порождающих то или иное событие в политической или экономической жизни страны, — занятие слишком трудоемкое и неблагодарное, а потому, как правило, громоздят миф на миф.
Правда слишком часто бывает скучна и как бы простовата и потому плохо продается, зато во всяком незатейливом, на скорую руку состряпанном мифе всегда содержится потенциал бестселлера. К примеру, гибель «Курска» от взрыва дефектной торпеды — всего лишь еще один пример всеобщего раздолбайства, каковое всякий из нас наблюдает ежедневно, а вот гибель «Курска» от столкновения с неведомой, бесшумно ускользнувшей с места происшествия враждебной субмариной — это круто, это кладезь сенсаций, сюжет множества будущих разоблачительных книг, фильмов и телевизионных «журналистских расследований».
Точно так же отставка министра по причине его некомпетентности — рутина и скука смертная, но отставка министра вследствие заговора одной кремлевской группировки против другой — это уже сюжет, который можно небезвыгодно продать широким массам. А попутно и сам министр (прокурор, президент банка, начальник ДЭЗа и далее по номенклатурному списку), вместо того, чтобы смиренно озаботиться проблемой повышения квалификации, получает полное право считать себя невинной жертвой гнусных политических интриг и на этом основании смело устремляется в большую политику.
Жизнь, короче говоря, превращается в подобие бульварного романа или мыльной оперы. То есть тут уже вторая реальность начинает влиять на первую: не литература (журналистика) отражает жизнь, а жизнь старается выстроить себя по литературным законам. От чего происходит, натурально, только потеря ориентации в реальных обстоятельствах.
Жизнь только в подполье

Конспирологический менталитет, приверженность «теории заговора» — отнюдь не специфика текущего момента нашей истории и тем более не национальная специфика России. Слава Богу, еще в конце XVIII века иезуит Огюстен де Баррюль, едва унесший ноги из революционной Франции, написал четырехтомную книгу, в которой как дважды два доказал, что Великая Французская революция, открывшая новую эпоху мировой истории, была не чем иным, как успешным заговором франкмасонов и иллюминатов, причем замыслы заговорщиков были глобальны: не только во Франции, но и во всем мире они намеревались уничтожить религию и частную собственность. Позже Баррюль углубил и усовершенствовал свою теорию — как оказалось, за масонами и иллюминатами стояло на самом деле мировое еврейство, и вот уж этот глобальный заговор существует чуть ли не две тысячи лет.
Так что «Протоколы сионских мудрецов», изготовленные в начале прошлого века в недрах российского Департамента полиции для оправдания еврейских погромов и дискредитации революционного движения и ставшие источником всех позднейших, до сих пор у нас популярных мифов о «жидомасонском заговоре», были всего лишь «творческим развитием» основополагающих идей французского иезуита.
Словом, вера в разного рода заговоры, управляющие течением жизни, — болезнь, вирус которой широко распространен. Особенно в так называемом третьем мире, где политическая жизнь неустойчива, демократия призрачна, а военные перевороты случаются раз в полгода. Однако специалисты считают, что есть две страны, в которых конспирологический менталитет масс оказывает особенно сильное давление на политическую культуру, — это Россия и Соединенные Штаты.
Штаты оставим пока в стороне, хотя, если судить по множеству голливудских фильмов, специалисты не очень ошибаются. А вот почему теория заговора пустила такие глубокие корни у нас?
В принципе, ответить на этот вопрос не так уж сложно. В дореволюционной России несколько веков не только политическая, но и вполне невинная общественная жизнь была загнана в глубокое подполье. Бывало, что безусых гимназистов, собиравшихся компанией, чтобы обсудить литературные новинки, охранка приравнивала к безусловным злоумышленникам, снаряжавшим «адские машины», а в целом тайные общества самого экзотического свойства — от революционных до сексуальных — в царской России цвели буйным цветом, причем общественное сознание их всячески поэтизировало и романтизировало. Преследования полиции только повышали их престиж, и уважающему себя русскому интеллигенту ХIХ века было как-то даже неприлично не принадлежать ни к какому тайному обществу — хоть к масонам, хоть к народовольцам.
Так постепенно складывалось убеждение, что настоящая, значительная, прикосновенная к истории жизнь может проходить в нашей стране только тайно, подпольно. Что, например, строительство Транссибирской железнодорожной магистрали — это так, обыденность и повседневность, а вот подпольные сходки группы «Освобождение труда» или скучнейшие споры марксистов с народниками — это настоящее, подлинное. Соответственно и правительство львиную долю сил тратило на борьбу с заговорщиками, а не на разумное решение бесконечных российских проблем, на которых заговорщики паразитировали.
Но с другой стороны, возразят мне, разве Октябрьский переворот не был результатом заговора кучки злоумышленников, финансировавшихся к тому же германским Генеральным штабом? Ответить на такое возражение легко: денег всех генеральных штабов и всех еврейских банкиров вместе взятых не хватило бы, чтобы подвигнуть на трехлетнюю братоубийственную войну единую нацию. Но нация уже была непоправимо расколота, и виной тому не заговоры и не иноземные деньги, а тупая политика властей, нацеленная только на консервацию раскола.
Ленин, безусловно, был заговорщиком, но не параноиком: он-то уж точно знал, что кучка людей (пусть она и называется гордо «партия нового типа») не может инициировать исторический сдвиг такой мощи, каким была русская революция. Но понимал он и то, что заговорщики, если уж им повезло дожить до сдвига исторических пластов, при определенной расторопности и готовности на все вполне могут оседлать гребень стихийной волны, постепенно приручить ее и потом направить в нужное им русло. Что и было, собственно, с высоким искусством осуществлено.
В ожидании доброго волшебника

Настоящая же паранойя во всесоюзном масштабе началась у нас тогда, когда к власти пришел Сталин: отныне всякое неприятное событие в жизни страны официально признавалось результатом заговора врагов внешних и внутренних — мировой буржуазии, кулаков и белогвардейцев, левых и правых уклонистов, троцкистов и космополитов, а также «убийц в белых халатах», которые непременно по совместительству оказывались агентами сразу всех зарубежных разведок. В 20—50-е годы нашему народу была сделана такая внушительная инъекция конспирологического вируса, что нынешний разгул этой паранойи нисколько не удивителен. Ведь и после Сталина советский агитпроп твердо стоял на почве существования злостного империалистического заговора против Страны Советов (позднее из него выделили особую статью — заговор сионистский), и мозги советского человека усиленно промывали тоннами контрпропагандистской литературы о «тайной войне» ЦРУ против СССР. Каковая литература, за дефицитом детективов, охотно потреблялась.
А что, спросят меня, разве не было тайной войны? Разумеется, была, потому что разведка и контрразведка — это тоже очень древние и чрезвычайно полезные профессии.
Кстати, психоз на этой почве наблюдался не только у нас, но и за океаном. Недоброй памяти сенатор Джозеф Маккарти в начале 50-х потрясал воображение американцев такими вот, к примеру, речами: «Как еще можно объяснить нынешнюю ситуацию, если не верить, что высокопоставленные лица в нашем правительстве скоординированно ведут нас к катастрофе? Очевидно, что это плод обширного заговора, заговора таких масштабов, по сравнению с которым любые, имевшие ранее место в истории, становятся ничтожными».
Но в Америке как-то быстро остыли, назвали паранойю паранойей и бесноватого сенатора от дел отставили, а у нас риторика этого качества испытала неожиданный расцвет в эпоху перестройки и продолжает цвести доныне. Каждый третий россиянин искренне убежден, что перестройка и последовавшие за ней реформы — итог злокозненного заговора Запада против России, а все реформаторы, включая Горбачева и Ельцина, действовали по указке из Вашингтона, намеренно разрушая и распродавая великую державу. А теперь вот и державник Путин, совершив резкий поворот лицом к Западу, замечательно укладывается в эту основополагающую конспирологическую схему.
Впрочем, есть и другие схемы, не такие традиционные. Например, весьма оригинальна теория сговора ФСБ и ЦРУ. Процитирую, не называя источника, чтобы не делать рекламы параноикам: «В ФБР, ЦРУ и Минобороны не выбирают. Туда попадают. И оттуда уже не возвращаются. Элита общества. Лучшие из лучших. То же и в России. Именно поэтому им так просто договориться. Договориться во имя сохранения власти над страной и над миром в целом. Именно так в конце 90-х годов 20 века между спецслужбами США и России была достигнута договоренность по дискредитации демократии и политики мира и разоружения в России и США. На рубеже тысячелетий ИМ понятно стало, что только в ситуации постоянной конфронтации между государствами возможна стабильность в мире. Именно так на свет появился план «Атлантида». Пакт Молотов—Риббентроп 1939 года меркнет по сравнению с договором между спецэлитами США и России. Они уже обо всем договорились, только карта мира пока расчерчена НЕ до конца. Пока».
На фоне такой глобальной конспирологии рассуждения журналистов о кремлевских боях «питерских» с «семейными» кажутся невинными забавами, но растут они из одного корня — из страстного желания слабого человека понять слишком сложный для его ленивого разума мир.
Вроде бы каждый миф о заговоре — это триллер, страшилка. На самом же деле стимул для появления все новых и новых «заговоров» совершенно обратный. Здесь как бы действует принцип доказательства от противного: если есть какой-то заговор злых людей, то непременно найдется добрый волшебник (рыцарь), который его разоблачит, а заговорщиков накажет. А ежели вместо заговора есть реальная, объективная проблема, так ее, не дай бог, придется решать самому.
Фантастически преображенный с помощью «теории заговора», мир все равно оказывается проще и как бы добрее к слабому человеку, нежели реальный, в котором надо разбираться, ломая голову и часто не получая ответов на самые простые вопросы, поскольку не на все вопросы есть ответ.
Плохо это главным образом потому, что простой человек выключает себя из течения событий: я такой маленький и слабый, а жизнью управляют могущественные, да притом тайные силы — где уж мне против них. И ежели вдруг на пути такого человека (а их многие миллионы) появляется некто на белом коне и объявляет себя добрым волшебником, чья цель — разоблачение всех негодяйских заговоров и наказание всех злодеев-заговорщиков, то представить себе дальнейшее течение событий нетрудно.
Самых успешных таких волшебников ХХ века звали, вообще говоря, Гитлер и Сталин.

АЛЕКСАНДР АГЕЕВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK