Наверх
15 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Парковка Юрского периода"

Вы помните пустые улицы? Вы помните время, когда про пробки мы знали, что их выдергивают штопором или, в крайнем случае, продавливают внутрь бутылки посредством ключа? Помните ли вы, как беззаботно парковались где угодно, потому что все обочины всех дорог были пусты и поставить машину можно было хоть у входа в «Подарки» на Тверской, хоть у ГУМа, хоть у ЦУМа и даже у самого «Детского мира»? Вот у мавзолея — там парковаться было нельзя и тогда, как, впрочем, нельзя и сейчас. Но кому могло бы понадобиться парковаться у мавзолея?Значит, так: если есть дом, значит, есть что-то и вокруг дома. Ну, тротуар, например, песочница, три дерева, четыре бомжа, печальный газончик, в свете заботы о благоустройстве территории обнесенный условным забором в полметра высотой. Такой забор еще никому не помешал через него перелезать, потоптать зеленые насаждения или прогулять на них собачек, так что зачем он нужен — это неизвестно, разве что для красоты, хотя красота от него та еще. Но он есть, и не родился еще на свет тот герой, который смог бы добиться от местных районных властей отмены заборчика. То есть сам заборчик беззащитен и бессловесен, его нетрудно сломать — но только неофициально, частным образом. И все равно счастье будет недолгим, потому что наступит время, когда придут специальные люди и приварят заборчик обратно.
Ничего личного: заборы сами по себе мне ничуть не мешают. Но они мешают моей машине и всем остальным машинам двора: если бы не ограда, мы могли бы, слегка залезши на газон, припарковаться боком, и тогда поместились бы практически все. А так на почве парковки у меня уже развился небольшой психоз, ибо человек, который утром отъезжает от дома и не знает, куда приткнет свою машину вечером, не может чувствовать уверенности не только в завтрашнем дне, но даже и в дне сегодняшнем. А некоторые, особо удачно припаркованные, бывает, выйдут с утра к машине, посмотрят на нее, подумают — да и поедут куда надо на такси. Так что парковочный психоз явно развился не у меня одной.
Мой дом построили двадцать лет назад, и поскольку в те времена он считался ужасно крутым, парковка у подъезда предусматривала одновременное стояние десяти машин, что говорило о высоком уровне благосостояния здешнего населения. Хорошее было время, жаль, прошло — теперь машины покупают все, кому не лень. Между тем парковка осталась прежней: на нее влезает ровно десять машин, и ни мопедом больше, а все остальные могут делать что хотят. А передвинуть забор и сделать стоянку попросторнее мешает какая-то твердокаменная и непреодолимая ерунда вроде генерального плана развития дворовых территорий или архитектурной концепции придомовых владений.
Сначала этот дом был ведомственным; потом в судьбе его жильцов наступил светлый момент: квартиры уже можно было продавать, а элитного жилья в Москве еще не понастроили, так что наш дом на какое-то недолгое, но счастливое время оказался одним из самых лучших во всей столице нашей Родины. Квартиры продавались за совершенно сумасшедшие деньги, а в доме стали появляться экзотические жильцы вроде кавказского старца в шубе, с огромным бриллиантом на пальце, с резной тростью и с двумя телохранителями, чего (в смысле телохранителей) тогда еще совсем ни у кого не было. Конечно, среди жильцов такого разряда довольно высока была естественная убыль, но в конце концов все утряслось, и из выживших кто разорился, кто, наоборот, разбогател еще больше и уехал в более элитные места. А кое-кто и остался.
Остатки старых, еще «ведомственных» жильцов с новыми, пришлыми соседями непонятного происхождения не смешивались, не знакомились и даже здоровались с отвращением и не всегда, поэтому кого из них как зовут и уж тем более кто из них чем занимается — этого никто из прежних не знал и знать не желал никогда в жизни. Старые если и различали новых, то разве что только по фамилиям прежних исторических хозяев их нынешних квартир: ну, например, «этот, который теперь живет в квартире Терпуговых», хотя сами Терпуговы давно и с удовольствием обретаются, кажется, в Бостоне.
А вот в квартире Кузьминых поселился жуткий гад, и тут со мной согласны все соседи, особенно те, у кого есть машина. Гад оказался таким противным, что в виде исключения все знали его имя: его звали Юриком, хотя на Юрика он был совсем не похож.
Жуткий гад Юрик, владелец крупногабаритного джипа «чероки», слишком много о себе понимает, думает, что он лучше других и что ему все можно — таково общее мнение домового коллектива. Гад не пожелал смирно парковаться где-то вдали; гад решил о себе позаботиться и навеки подмять под себя кусок скудного парковочного пространства. И поэтому однажды на самом лучшем месте, прямо у подъезда, он вбил в асфальт два чугунных столба и натянул между ними цепь с амбарным замком. Получилось похоже на кладбищенскую оградку.
Как вы понимаете, народ такого не потерпел: кладбищенский забор простоял два дня, а на третий день местный ветхий пенсионер, хозяин такой же ветхой, но любимой «Волги», голыми руками выдрал из земли залитые бетоном столбы и выбросил их вместе с цепью на помойку, а окружающие ему рукоплескали.
И тогда жуткий гад придумал новую подлость: направляясь домой, он звонил жене и велел ей идти караулить место. Жена караулила, своим телом преграждая доступ на парковку, переругиваясь с прочими претендентами и время от времени названивая мужу Юрику.
— Козел, — нежно орала она в «мобильник», — где ты там, а ну давай быстро сюда, нашел дуру торчать во дворе!
И впрямь дура; впрочем, в конце концов она докараулилась: однажды тот самый кавказец с бриллиантом выпустил на нее своих телохранителей. Те даму не били, они просто взяли ее за руки, за ноги и отнесли куда подальше; причем, что приятно, кавказец не для себя старался, а для людей. Его машина уже благополучно припарковалась, а тут подъехал один из соседей и обнаружил, что последнее свободное место занято озверелой теткой в шубе, наброшенной прямо на халат. Новоприехавший начал беспомощно возмущаться — вот кавказец за него и вступился. То есть боролся он за справедливость, практически как Робин Гуд.
Главное, что после этого жена жуткого гада Юрика категорически отказалась впредь заниматься чем-то подобным. Но он не унялся, купил рублей, похоже, за пять насквозь ржавую «копейку». Ночи эта древняя машина проводила неизвестно где, а днем жуткий гад занимал ею место для своего джипа, вечером возвращался, менял машины местами и увозил «копейку» ночевать в секретное место.
Но какие могут быть секреты от народа? Народ разведал, где ночует «копейка», и народ проколол ей все четыре колеса. То есть идея себя исчерпала: покупать новые колеса было бы порочной практикой, во-первых, потому что бедная машинка вся целиком стоила меньше одной новой покрышки, а во-вторых, потому что и новые колеса прокололи бы тут же, причем с огромным наслаждением: согласитесь, портить новое гораздо приятнее, чем возиться со всякой рухлядью.
И вот так у жильцов нашего дома наступило чувство глубокого морального удовлетворения. Но счастье длилось недолго: гад из квартиры Кузьминых все-таки восторжествовал, причем, видимо, окончательно.
Юрик нашел кое-что, чего в нашей стране больше всего, а именно сокращенного по причине закрытия родного НИИ безработного инженера с «Москвичом». И каждое утро этот бывший инженер (за сказочную зарплату в 200 баксов плюс расходы на бензин) стал приезжать в наш двор и, взяв с собой все, что нужно для работы, то есть термос с чаем, бутерброды, книжку и сборник кроссвордов, располагался держать место для «чероки».
Удивительно, но ему никто никаких гадостей делать не стал: бывший инженер оказался таким милым и интеллигентным человеком, что все, даже самые злющие соседи вошли в его положение. Тем более что поначалу, когда на него еще орали и грозили всякими ужасами, он мило уговаривал людей не сердиться, потому что разве он в чем виноват? К тому же он обещал приглядывать и за остальными машинами и гонять из нашего двора чужие автомобили — все равно он тут сидит, так что уж заодно почему бы и нет?
— Только вы моему не говорите, — заговорщически шептал он нам, намекая, что, мол, и сам понимает, на какого жуткого гада работает, а что делать?
Действительно, а что ему, бедолаге, было делать, как семью кормить, если никакой работы не найти, кроме вот такой вот? Между прочим, и такая работа — это очень даже не сахар: по восемь, а то и больше часов сидеть в машине и ничего не делать, это же с ума сойти можно какая скучища!
Впрочем, скучно ему было недолго: постепенно идея жуткого гада завладела массами. И теперь во дворе моего дома с утра до вечера стоит ровно десять самых жалких машин — здесь и ржавые «шестерки», и парочка «Москвичей», и «Ока» без глушителя, и несколько «Таврий», и даже один «Запорожец» с ушами, совершенно коллекционный экземпляр. Их водители — все как один невероятно интеллигентного вида и околопенсионного возраста — ходят друг к другу в машины в гости, обмениваются книгами, совместно решают кроссворды, угощают друг друга бутербродами и содержимым термосов и ведут светскую жизнь. А по вечерам на их места встают «мерсы», «лексусы» и, конечно, тот самый «чероки», с которого все и началось. А я, как всегда, вовремя не сориентировалась, никого такого себе не нашла, и теперь моя машина осталась без места — видимо, навсегда. Ну да ладно — буду ставить ее в сторонке.
Может, оно и к лучшему: в наш дом недавно въехал новый жилец, довольно неприятного вида и с двумя машинами, которые ему, разумеется, совершенно некуда поставить.
Похоже, грядет передел парковки — новый сосед производит очень серьезное впечатление. Надеюсь, что держащие места интеллигенты не слишком пострадают.

ЛЕНА ЗАЕЦ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK