Наверх
21 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Петр БЕЗУКЛАДНИКОВ: <А деваться-то некуда...>"

Развитие отечественной электроэнергетики может оказаться под угрозой в случае разрастания мирового финансового кризиса. О положении дел на рынке инжиниринга в электроэнергетике и перспективах его развития обозреватель беседовал с генеральным директором Петром Безукладниковым.— Петр Вольфрамович, можно ли уже сейчас говорить об инжиниринге в России как об отдельной отрасли?
— Да. Это отдельная отрасль. И если говорить об инжиниринге, обслуживающем электроэнергетику, то можно сказать, что складываться это направление начало еще во времена Советского Союза, когда после войны началось массовое строительство электростанций. Строили гидроэлектростанции, плотины, которые обычно открывались к дням съездов, но также в большом количестве строили и тепловые электростанции. Соответственно, были созданы мощные проектные институты, обслуживавшие это строительство. Сотни ПТУ, техникумов, вузов готовили для отрасли специалистов. В отрасли работали сотни тысяч людей, начиная с рядовых каменщиков-бетонщиков, слесарей и до инженеров высочайшей квалификации.
В принципе, отрасль была создана как бы методом обратного отсчета: сколько нужно мощностей, чтобы обеспечивать Советский Союз энергией, сколько нужно людей для этого, сколько нужно подготавливать новых специалистов каждый год и так далее. Была выстроена такая схема, и она, надо сказать, работала достаточно успешно.
— Во времена СССР регулятивную функцию выполнял Госплан. Там решали, сколько надо электроэнергии, сколько инженеров и т.д. Сейчас у нас ситуация, скажем, иная. Происходит ли сейчас формирование рынка инжиниринга? Каким образом? Какие нужны для этого условия?
— Да, совершенно верно, сегодня условия иные. Рынок, несомненно, потихоньку формируется. И здесь надо отдать должное РАО ЕЭС, которое перед смертью, напоследок, попыталось выполнить функцию Госплана и представило генеральную схему размещения энергообъектов. Понятное дело, что под выполнение этой схемы, этого плана в полном объеме денег пока нет, нет обязательств, что все это будет построено. Просто есть некий намек, план: вот здесь может быть построено, вот здесь, здесь и здесь. Такой-то и такой-то мощности.
— А кто будет строить? И на какие деньги? Расчет на новых собственников и их инвестиции?
— Совершенно верно. Сегодня идет процесс приватизации электроэнергетики в части генерирующих компаний. И при этом не просто продается государственная доля акций. Новых собственников таким образом стимулируют на покупку дополнительных акций, а соответствующие доходы идут на счета генерирующих компаний и должны использоваться исключительно на инвестиционные цели, то есть на строительство. Вот вам и дополнительный источник финансирования. Не в полном объеме, но в значительной мере он появился. Соответственно, у тех, кто желает заниматься строительством энергетических объектов, появилась небольшая, но все-таки уверенность в том, что хотя бы часть объектов из генеральной схемы действительно будет заказана. И ее надо будет строить. И этот заказ можно будет получить. По крайней мере, РАО до окончания своей жизни сделало все, чтобы провести все конкурсы начальной стадии инвестпрограммы: они всех толкают, , чтобы конкуренция была. То есть то, что было заказано в прошлом году и будет в первом квартале этого года, наверное, построят. Что случится дальше, будет генкомпаниям выгодно строить или нет, покажет рынок энергомощностей.
— И на много этого хватит, по вашему мнению?
— По 1,5-2 тыс. МВт на каждую ОГК вполне можно будет построить на эти деньги за счет кредитов и собственных средств ОГК.
— За какой период времени?
— За 3-4 года. Первые пуски намечены в основном начиная с 2010 года.
— Согласно прогнозу Института энергетических исследований РАН, к 2030 году российской экономике нужно будет 300 млн кВт. Сейчас установлено около 210 млн кВт. То есть за ближайшие 12 лет нужно построить мощностей примерно на треть от того, что сейчас есть, — около 90 млн кВт. С 2001 по 2005 год было введено около 6 млн кВт. Такая вот статистика. Если тенденция сохранится, то каким чудом у нас к 2030 году появится 300 млн кВт?
— Ну, к 2030-му точно можно построить. Ведь такая задача ставится, исходя из максимальных ожиданий, то есть если рост энергопотребления будет превышать 4% в год. Последние два года он менее 2%. РАО ЕЭС связывает это с теплыми зимами, которые действительно были последние несколько лет.
— Но 2% — это . Если бы речь шла о небольшой по территории стране, где разброс значений невелик: Там что средний показатель, что конкретный по региону — значения примерно одинаковые. А у нас в целом по стране, как вы сказали, 2%, а в Калининграде:
— А в Калининграде — 15%…
— Тогда откуда взялось пороговое значение в 4%?
— Правительство и РАО ЕЭС, когда рассчитывали прогноз, брали минимальное значение, например, 2%, среднее — 3% и максимальное — 4%. Исходили из некоторой энергоемкости ВВП, учитывали прогноз по удвоению ВВП за определенный период времени. И производили расчеты. Скажем, если ВВП растет на 7-8% в год, то нужно на 4% в год приращивать энергопотребление, то есть на каждые 2% роста ВВП нужно 1% роста выработки электроэнергии. Примерно такая модель была применена. Конечно, как и у любой модели, там есть много допущений: Но в целом она себя пока оправдывает. За последние два года рост потребления идет по минимальным прогнозным значениям.
— То есть пока успеваем?
— Пока успеваем.
— Успеваем едва-едва или какой-то запас прочности все-таки есть, на ваш взгляд?
— То, что РАО ЕЭС, его дочерние предприятия заказали по строительству электростанций в прошлом году и закажут в первом квартале, до середины года, наверное, будет построено. А дальше все будет зависеть от роста спроса на электроэнергию: реального, рыночного спроса и от цен, которые сформируются. При нынешних ценах на электроэнергию окупаемость проектов там, где нет выработки тепла, превышает 10 лет. Понятно, что при эффективной банковской ставке более 10% проект имеет отрицательную стоимость. Поэтому все будет зависеть от цены на электроэнергию.
— К 2011 году цены на газ отпустят в свободное плавание. Тепловая генерация у нас, если не ошибаюсь, на 60% газовая. Вот вам и рост себестоимости. Соответственно, и рост тарифов. Заработает столь любимая всеми . Будет ли достаточный платежеспособный спрос на дорогую электроэнергию?
— Я думаю, ощутимая разница по тарифам будет только в среднеевропейской части, а в остальных регионах страны тарифы будут примерно одинаковые. По крайней мере, оптовые. Конечно, предпосылки для повышения тарифов на электричество после повышения цен на газ существуют. Но тут есть и географический аспект, и отраслевой. Есть отрасли, где доля электроэнергии в себестоимости составляет 2%, а есть, где и все 20%. Понятно, что там рост тарифов, скажем, в 2 раза означает снижение маржи на эти 20%. И если маржа сегодня составляет 10%, то повышение тарифов будет означать убыточность. При нынешней организации производства необходимо будет что-то менять в производственной схеме, в структуре затрат, снижать себестоимость, где-то подменным договором покупать сравнительно дешевую электроэнергию. Я думаю, что энергоемкие производства прекрасно понимают эту тенденцию:
— :и активно скупают угольные активы:
— А деваться-то некуда. Правительство объявило, что цена на газ будет равна цене на Западе минус транспортные издержки. А что вы хотели? Ситуация, о которой давно говорят, но которая пока не меняется: у нас энергоемкость валового продукта в разы больше, чем в Норвегии, Канаде, Финляндии, находящихся в той же климатической зоне. Это наводит на размышления: Необходимо выстраивать более эффективные технологические и управленческие схемы. Известны случаи, когда после проведения технического аудита предприятий, энергетического аудита и модернизации затраты на энергию снижались на 10-30%.
— Это, насколько я понимаю, и есть одна из основных задач инжиниринга в электроэнергетике: увеличение эффективности, снижение затрат.
— Конечно. Снижение затрат, потребления, уменьшение выбросов — не менее важное перспективное направление.
— Отечественный инжиниринг справляется с этими задачами?
— Пока идет развитие рынка, в качестве примера используются зарубежные образцы. Как по коэффициенту полезного действия, так и по выбросам, по размеру оборудования и т.д. Пока это не наша техника, не российская. Особенно в части газовых турбин большой мощности. Siemens, General Electric, Mitsubushi, Alstom — четыре гранда, которые делают основную массу больших газовых турбин. Сегодня наш инжиниринг стремится к тому, чтобы научиться устанавливать, запускать в эксплуатацию и обслуживать эти новые образцы оборудования.
— Они новые для нас или для мирового рынка тоже?
— Они новые, конечно, для нас:
— Насколько мы отстаем?
— По собственным разработкам, я думаю, отставание лет на 20. Если брать собственные разработки, сделанные на территории Советского Союза и доведенные до ума, то одни из лучших, к примеру, турбины по 110 МВт. Хорошие турбины, нормального качества, соответствующие международному уровню, которые постепенно были доведены до нужной кондиции. Но аналогичные турбины на Западе начали выпускать 15-20 лет назад.
— То есть фактически с конца 80-х годов у нас пошло отставание?
— Да, в последние годы Советского Союза просто ничего не делалось, потому что газ был очень дешевый. Вкладывать деньги в разработку газовых турбин высокой мощности и с высоким КПД, довольно дорогих, не считали нужным. Когда-то Советский Союз имел большой задел в этой области. Еще в начале 60-х годов у нас разрабатывались прототипы больших газовых турбин. Но потом открыли газовые месторождения в Западной Сибири и сочли, что вкладывать деньги в это уже не нужно. Поэтому сейчас мы вынуждены догонять, в том числе через лицензирование: наши производители покупают лицензии у западных поставщиков и производят турбины в России. Это нормальная ситуация.
— То есть это нормальная и приемлемая ситуация для нас. Поскольку, по большому счету, другого выхода у нас нет. Иностранным-то компаниям зачем продавать нам лицензии, когда они могут просто продавать турбины?
— Естественно, первое желание — продавать турбины. Дальше многое зависит от позиции государства. Есть , когда говорят: . То есть пока мы 10 турбин от вас получаем, вы наладите у нас производство. Нормальный подход, который позволил Китаю переоснаститься очень быстро. Сейчас они уже сами способны производить современное оборудование для электростанций. А есть сугубо рыночный подход. Есть у меня как потребителя 4 поставщика, я с ними работаю, мне никто никаких ограничений не накладывает.
— Какие компании можно назвать крупными игроками на рынке энергоинжиниринга?
— Если смотреть по заключенным контрактам, то кроме нашей компании это , и .
— А иностранцев нет?
— Иностранцы, безусловно, есть. Больше всего выиграли турки, компания Gama, — будут строить три блока на ОГК-4. Это объем заказов, превышающий 30 млрд рублей. А со всеми дополнительными работами, наверное, и за 40 млрд перевалит. Таким образом, эта компания внезапно стала самым крупным игроком на российском рынке.
— Кто доминирует на рынке — российские компании или иностранные?
— Пока доминируют, конечно, российские компании. Полагаю, соотношение сил здесь два к одному. Может быть, и три к одному. Есть много сравнительно мелких контрактов, куда иностранцы даже и не пытаются заходить.
— Что для вашей компании в приоритете — внутренний или внешний рынок? Есть ли сложности в адаптации иностранных технологий к нашим условиям?
— Начиная с прошлого года мы стали сворачивать свою деятельность за рубежом. Концентрируемся на российском рынке. Мы видим платежеспособный спрос, видим потенциал для роста внутри страны. Есть, конечно, и сложности. В том числе в вопросах стандартизации, соответствия отечественных норм, во многом устаревших, и передовых западных технологий и оборудования. Турбины ведущих мировых производителей сертифицированы по американским, европейским стандартам. В России этот процесс пока довольно трудоемкий. Можно сравнить с автомобилями: если вы покупаете Lexus, то, естественно, он не будет соответствовать стандартам российского завода. Но как-то же его сертифицируют наши дилеры: В эту же сторону движется и рынок инжиниринга. То есть постепенно происходит поворот к здравому смыслу.
— А чего вы опасаетесь? Какое развитие событий для вашего бизнеса наименее предпочтительно?
— Низкий спрос на электроэнергию. Мы же понимаем: наш, российский экономический рост связан с внешнеэкономическими обстоятельствами. Если так называемая рецессия в западном мире будет набирать обороты в течение этого года, соответственно, как минимум снизятся темпы роста спроса на электроэнергию. В этом случае построенных в течение 2007 и 2008 годов электростанций будет достаточно для предотвращения дефицита энергии в ближайшей перспективе. Но мы надеемся, что этого не случится. Кроме того, все-таки сформировался достаточно большой отложенный спрос. Поэтому мы рассчитываем, что глобального спада не произойдет и спрос на инжиниринг в России будет развиваться еще 10-15 лет.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK