Наверх
11 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "Плюшевый Илья Муромец"

В деле развития науки и технологии Россия стала безнадежным аутсайдером — что в «Большой восьмерке», что в «Большой двадцатке». Былые советские достижения весь мир забыл и смотрит на нашу страну исключительно как на пока неисчерпанное месторождение человеческого сырья.
Главный, если не единственный всемирно известный русский бренд — «калашников». И единственный товар отечественной промышленности, пользующийся за рубежом хотя бы каким-то спросом, — это оружие. Но даже в этом секторе возникли серьезные проблемы.
Жоэль ЛОТЬЕ — руководитель направления Russia Goes Global в европейской компании, занимающейся продвижением российского бизнеса на мировые рынки и привлечением западных специалистов для работы в России. Задолго до начала бизнес-карьеры Лотье был известен как один из ведущих шахматистов Франции и тренер Владимира Крамника, но с 2004 года он все больше времени посвящает международному пиару России.
Как провести рекламную кампанию России? На каких брендах должна держаться наша международная репутация? Об этом «Профиль» расспросил ведущих московских пиарщиков, предложив представить, с чего бы они начали, если бы им предложили до конца года резко улучшить международный имидж России.Главных направлений развития науки в XXI веке пока насчитывается пять: информационно-коммуникационные технологии (ИКТ), биотехнологии, нанотехнологии и генная инженерия, космос, атомная энергетика. Поскольку в названии почти каждого сектора научных знаний есть слово «технология», приходится признать, что в ХХI веке эпоха великих ученых-одиночек заканчивается и уступает место коллективному разуму. Грубо говоря, Эйнштейны и Капицы уступают место Биллам Гейтсам и Королевым. Россия, к сожалению, не только отстает в строительстве новой науки, но и не способна ответить ни на один из глобальных вызовов времени.
Вызов № 1
   Информационная революция. В ней пока нет явных лидеров, но они намечаются. Ежегодный оборот на мировом рынке высоких технологий и наукоемкой продукции измеряется триллионами долларов и в несколько раз превышает оборот рынка сырья, включая нефть, нефтепродукты и газ. Но Россия на рынке ИКТ пока вообще не представлена — ее доля составляет 0,3% (для сравнения: США — 39 %, Япония — 20%, Германия — 16 %).
   «Проблема автоматизации переработки информации на фоне роста ее потоков приравнивается к выживанию как таковому, — убежден Владимир Бодякин, старший научный сотрудник Института проблем управления РАН и разработчик программы искусственного интеллекта «Информоград». — Еще 15 лет назад наша страна занимала второе место в мире в области информационных технологий, а сегодня плетется во втором десятке. Это потому, что теоретически высокие технологии у нас развивают, но на практике с федеральной программой по технопаркам, рассчитанной на 2006—2010 годы, происходит то же, что и раньше. Она профинансирована из бюджета на 123 млрд рублей. Но чиновники бурно делят бюджет, а наука ждет денег. У нас еще не поняли, что технологии — новая отрасль экономики, требующая колоссальных вложений не в офшоры, не в недвижимость в Лондоне или на Лазурном Берегу — и вложений всего, до копейки, а не того, что останется. Подход, при котором науке бросают лишь кости, загоняет нас в каменный век».
Вызов № 2
   Проблема выращивания своих Эйнштейнов и Биллов Гейтсов, способных внедрять в производство наукоемкие технологии. Если учесть, что стоимость мирового рынка всех информационных технологий сегодня приближается к $1 трлн, то ежегодные потери от утечки мозгов или продажи интеллектуального сырья соизмеримы, по данным Института проблем управления РАН, с годовым бюджетом России. Такой расклад устраивает транснациональные корпорации.
   Изменить ситуацию может подтягивание отечественных университетов до мирового уровня, чтобы люди ехали учиться и работать к нам, а не наоборот. Для этого и начата реформа образования. Она буксует как стратегически — не просчитаны наиболее перспективные направления подготовки кадров для наукоемких технологий, — так и тактически, что подтверждается спорами о ЕГЭ.
   Россия пытается привлекать иностранных ученых. Госдума в двух чтениях рассмотрела законопроект, упрощающий получение российского гражданства для высококвалифицированных соотечественников, живущих за рубежом. На них не будут распространяться три требования: о пятилетнем сроке непрерывного проживания в РФ, о подтверждении законного источника средств к существованию и о владении русским языком. Причем эти льготы будут иметь силу и для членов их семей. Госдума примет этот закон, как ожидается, летом 2009 года. Одновременно федеральное правительство отменило квоты на высококвалифицированных мигрантов. Как считают эксперты РАН, желание иностранных ученых трудиться в России снизит долю отъезжающих за границу российских специалистов или даст им шанс вернуться домой — на места, которые по истечении контрактов освободят иностранцы. Кстати, помимо азиатских специалистов, вынужденный интерес к России испытывают европейцы. На ЕС давит растущая безработица, наукоемкий и финансовый секторы перегружены по персоналу в диапазоне от 50% до 70%. В России же есть спрос на инженеров в области высоких технологий и на IT-персонал.
Вызов № 3
   Конкурентная гонка в области биотехнологий и генной инженерии может привести к тому, что человечество разделится на две ветви — продвинутую и отсталую. Россия пока застряла между ними.
   «У человека впервые появляется возможность изменить свои природные свойства, — говорит Евгений Велихов, член президиума РАН. — Можно вмешаться в свою генетическую природу, качественно и количественно продлить жизнь. Но есть проблема: продолжительность жизни будет зависеть от толщины кошелька, что может привести человеческую популяцию к разделению на две непересекающиеся ветви. Увы, законы свободного рынка толкают человечество к разделению. Поэтому уже сегодня надо продумывать международное право в этой сфере».
   Шанс населения России оказаться в «продвинутой» части человечества невелик…
Вызов № 4
   Кооперация международного труда, оборачивающаяся интеллектуальным воровством. Яркие примеры — лидерство России в космосе и освоении атома. Освободившись от «чернобыльского синдрома» и поняв, что углеводороды исчерпаемы, мир снова возвращается к «безопасному атому». США к 2025 году к 104 атомным станциям намерены добавить 19, а к 2050-му довести общее их количество до 200. Китай к середине века собирается ввести в строй около 100 АЭС, Индия — до 40, Иран — до 20. Те же планы у Японии, Франции и Англии. В мирную ядерную гонку включается и Россия. Правда, оригинальным образом. Планы сооружения новых энергоблоков на 10 действующих станциях (чуть больше 13% от энергопотока страны) пересматриваются в сторону «временного сокращения», и лишь к 2012 году ожидается масштабное строительство, но не новых АЭС, а энергоблоков. Причину проигрыша конкурентам еще на старте в интервью «Профилю» сформулировал бывший глава Росатома, академик РАН Александр Румянцев: «Технические разработки атомной науки превышают финансовые возможности атомной отрасли».
   Скудность средств подталкивает российских атомщиков к нестандартным шагам. Росатом предложил нескольким странам участие в строительстве и эксплуатации первой в мире плавучей атомной станции (ПАЭС), ввод в строй которой ожидается в 2010 году. Ее ориентировочная цена — $180 млн. Из них $20 млн потрачено на разработку проекта. Больше у Росатома нет ни копейки. И хотя строительство станции в Северодвинске началось, на самом деле строится лишь остов под нее. И то — на китайские деньги. Ситуация столь критична, что острословы из Росатома назвали стройку «уплывающей китайской батарейкой». Ирония судьбы в том, что космическое сотрудничество россиян с США и оборонное — с Китаем заканчивается примерно одинаково. Партнеры перенимают у россиян технологии, а потом, объявив их несовершенными, как это было в случае с США на космической станции «Мир», отцепляют россиян от сотрудничества, использовав их интеллектуальный ресурс.
   Теперь Росатом решил подстраховаться. Недостающие $160 млн на строительство ПАЭС атомщики намерены занять у «Газпрома». Ему предложено участие в возведении до 2030 года 40 энергоблоков (планируемые 25% от общей выработки энергии страны) стоимостью до $60 млрд. Из них до $32 млрд Росатом надеется взять в кредит у «Газпрома». Выигрыш для газового монополиста очевидный: растущие потребности экономики в энергии могли бы покрываться не за счет дешевого газа, который выгоднее продавать за рубеж, а за счет энергии новых АЭС.
Главный вызов
   «Наш шанс — не догонять конкурентов, а упредить их и обойти на новом качественном этапе технологического развития, — убежден Владимир Бодякин. — К этому стремилась Япония в 1980-е годы, но отступила, остановив проект «ЭВМ пятого поколения». У нас есть и возможность, и люди, но нужна воля руководства страны».
Советские оружейные консервы
Главный, если не единственный всемирно известный русский бренд — «калашников». И единственный товар отечественной промышленности, пользующийся за рубежом хотя бы каким-то спросом, — это оружие. Но даже в этом секторе возникли серьезные проблемы.
   Предыстория вкратце такова: при СССР стоимость ежегодных поставок нашего оружия за рубеж превышала $20 млрд. Свыше 40% мирового экспорта оружия приходилось на долю СССР; второе место занимали США с 28,5%. На 1991 год Афганистан набрал советского оружия на $12 млрд, Ирак — на $13 млрд, Сирия — на $14,55 млрд, Алжир — на $4,7 млрд, Ливия — на $4,6 млрд, Ангола — на $5,7 млрд, Мозамбик — на $2,4 млрд, Эфиопия — на $4,8 млрд, Вьетнам — на $8,5 млрд, Монголия — на $11,5 млрд… Причем практически все это наши «братья по борьбе с империализмом, сионизмом, гегемонизмом и неоколониализмом» брали в долг. С оружейными заводами рассчитывалась государственная казна — то есть геополитические амбиции Кремля из своего кармана оплачивал советский налогоплательщик. О качестве и технологическом уровне продукции можно было особенно не заботиться, поскольку «союзники» на дармовщину брали все, вплоть до откровенного брака. Не в последнюю очередь именно благодаря такой клиентуре советский ВПК и стал стремительно деградировать.
   Сегодня Россия стремится привлечь клиентов главным образом дешевизной продукции, покладистостью в переговорах и списанием гигантских долгов еще советской эпохи. Афганистану простили $11 млрд, Ираку — $12 млрд. Четыре года назад Москва списала Сирии долг в $9,8 млрд и предоставила кредит на закупку нашего оружия на $9,7 млрд: простить $9,8 млрд, чтобы затем еще $9,7 млрд из своего (нашего с вами!) кармана выкинуть на ветер — это верх государственной мудрости! Неудивительно, что после аннулирования многомиллиардных долгов Ливии, Алжира, Никарагуа, Эфиопии, Вьетнама и Монголии нашей стране стали поступать анекдотические предложения по бартерным сделкам: Китай норовит расплатиться за оружие ширпотребом, Таиланд — куриными окорочками, а Малайзия — пальмовым маслом.
   Есть и еще одна тонкость: ничего нового отечественный ВПК де-факто не производит. Все, что ныне подается как новейшее, — лишь консервы и опивки советских времен, разработанные в 1970-х, в лучшем случае — в начале 1980-х. Достаточно посмотреть на самые распиаренные продукты: это же призраки… МиГ-29 мы уже давно не производим; его модернизированная версия, МиГ-35, еще не производится; Су-34 в ВВС целых две штуки; Су-35 — лишь два испытательных экземпляра; баллистическая ракета для подводных лодок «Булава» либо не летает, либо летит не туда; грозного «Искандера» в армии фактически нет; реально нет в армии и формально состоящих на вооружении ударных вертолетов Ка-50 и Ми-28 — а к их разработке приступили еще 33 года назад! В декабре 2008-го госкомиссия официально сообщила, что испытания Ми-28 успешно завершены и теперь приступают к его…. модернизации: что же это за новейшая машина, если ее надо модернизировать сразу после принятия на вооружение?!
   Еще в сентябре 2007 года, выступая в МГТУ им. Баумана, Сергей Чемезов, тогдашний шеф «Рособоронэкспорта» и нынешний — «Ростехнологий», резал оборонщикам правду-матку в глаза: «Мы впереди планеты всей лишь по добыче и продаже наших сырьевых ресурсов, а когда нам позарез нужна военная техника 5-го поколения, то вы нам даете продукцию 3-го поколения. Почему? Потому что мы до сих пор используем открытия и научные разработки, сделанные советскими учеными еще в 70—80-е годы прошлого века». Да еще и оборудование запредельно устаревшее — уровня в лучшем случае 1970-х годов; доля относительно современных станков не превышает 5%. «Сегодняшнее состояние отечественного машиностроения исчерпало возможность конкурировать на внешнем, да и на внутреннем рынке», — обличал Чемезов. К слову, заказ для Венесуэлы, утверждают сами ижевцы, делали на станках, самый новый из которых — 1946 года выпуска. В общем, в ВПК реально царит застой, хотя оружейники и твердят про мифические прорывы и грядущие нанотехнологии. Рецепт, предложенный все тем же Чемезовым, на удивление прост: дайте нам еще денег, много денег — «на ремонт Провала», а мы тогда, может быть, снова завалим мир нашим оружием… Найдите пару отличий нынешней версии «продажи Родины» от прежней. Впрочем, ясно одно: на сей раз за патриотической демагогией скрываются уже не столько амбиции государства, сколько интерес отдельных лиц — предельно шкурный и частнособственнический.
«Россия — рай для интеллектуалов и авантюристов»
Жоэль ЛОТЬЕ — руководитель направления Russia Goes Global в европейской компании, занимающейся продвижением российского бизнеса на мировые рынки и привлечением западных специалистов для работы в России. Задолго до начала бизнес-карьеры Лотье был известен как один из ведущих шахматистов Франции и тренер Владимира Крамника, но с 2004 года он все больше времени посвящает международному пиару России.
   — Прежде всего — откуда у вас такой русский?
   — Изучаю с семнадцати лет, в основном по шахматным делам. Недавно, когда ездил с русскими друзьями в Париж, спросил француженку, как короче пройти туда-то, — она до этого слышала, как я разговариваю по-русски, и сказала: о, да у вас хороший французский, почти без акцента… В общем, если здесь еще не всегда принимают за русского (чаще за казаха, благодаря примеси японской крови), то во Франции уже запросто. Думаю, любой человек, работающий тут, за 2—3 года значительно абсорбируется: перенимает интонации, образ жизни, мировоззрение… Штука в том, что Россия требует строго определенных правил и норм, если вы хотите тут жить и работать. В Штатах, в Европе вы можете оставаться французом, но здесь обязаны стать русским, иначе элементарно не выживете. Русский национальный характер — совокупность черт, выработанных приспособлением к местному климату — и буквальному, и финансовому. Вот почему я с такой иронией выслушиваю разговоры о разных видах экспансии, угрожающей России, — скажем, о мягкой экспансии Китая. На всякую экспансию есть абсорбция: во втором поколении все уже будут русскими. Все, кто сюда приезжал работать, начиная с петровских времен, подтверждают этот тезис. Россию никто не захватит — она всех таинственным образом русифицирует, потому что не по-русски тут жить нельзя. А поскольку ехать сюда будут многие — это сейчас растущий тренд, специалисты необходимы, и работать в России модно, — то постепенно число «приглашенных русских» будет расти. Страна в хорошем смысле слова засасывает. А если учесть, что из кризиса она выйдет одной из первых…
   — Не Китай?
   — У Китая огромный потенциал (и, кстати, огромное самомнение: они сейчас громогласно уверяют, что их действия во время кризиса — образцовые, что они выйдут раньше всех и вытащат всех; еще пять лет назад такое было немыслимо). Но Россия, думаю, выйдет раньше по двум причинам: во-первых, то, что она поставляет миру (в первую очередь нефть и газ), будет востребованно всегда, и конъюнктура явно улучшается. А во-вторых, российская экономика структурно довольно проста. И то, что казалось ее пороком, в кризис выглядит преимуществом. Ей легче вылезти. Вдобавок кредиты не так распространены, средний класс сравнительно малочислен и не перекредитован…
   — Что Россия может сегодня предложить миру, если она действительно хочет go global?
   — Я бы говорил о трех направлениях. Первое: Россия, безусловно, остается в числе лидеров по части интеллектуального потенциала. Говоря совсем просто, чтобы жить здесь, надо быть очень умным. Как вы помните, Иван-дурак и есть самый умный персонаж, а показная глупость (точнее, непрагматизм) — часть его стратегии. В России каждый — отчасти шахматист: тонкий и неочевидный выбор надо делать на каждом шагу. Есть целое искусство дать взятку в одних обстоятельствах и не дать в других; пролавировать между конфликтующими интересами разных влиятельных группировок; не соблазниться легкой выгодой… Короче, сама жизнь в России, не говоря уже о системе образования, которая в сфере технических дисциплин до сих пор остается непревзойденной, воспитывает интеллект. Россия была и будет кузницей научной и финансовой элиты. Второе: один знакомый специалист по привлечению инвестиций сказал однажды, что для решения трудных задач следует приглашать индусов, а невозможное надо поручать только русским. Это абсолютно верно — в том смысле, что Россия, может быть, меньше годится для решения задач, требующих последовательности, усидчивости и прилежания, но русские идеально справляются с тем, от чего отказались все остальные. Русская история это блестяще подтверждает: здесь решаются только глобальные задачи, тогда как с элементарными — вроде нормализации быта — здесь не могут справиться веками. Отчасти эта мысль перекликается с определением Виталия Найшуля: если что-то в России действительно должно быть сделано — оно будет сделано любой ценой. Но если что-то может быть не сделано — этого не добьешься ни при каких обстоятельствах.
   — Как вы сами объясняете эту особенность русского характера — справляться с невозможным и проигрывать в ерунде?
   — Мне представляется, что главная русская черта — азарт. Здесь готовы осуществить любое дело только при условии, если можно будет его предъявить всему миру и сказать: вот! Вы не смогли, а мы — запросто. Без азарта в таких климатических и социальных условиях нечего делать. Кураж — главный стимул. И потому Россия во все времена была — и сейчас будет — Меккой для интеллектуалов, которые ее обожают, и авантюристов, которые тянутся к этому характеру. Не только ради наживы, но ради родства.
   — Сходные мысли высказывал Денис Драгунский. Только у него была Мекка для художников.
   — Не только. Для финансистов, менеджеров, утопистов, футурологов, техников… Напомню вам, что главными пропагандистами России на Западе были Уэллс и Эйнштейн, да и в тридцатые годы в СССР работали сотни американских специалистов, бежавших сюда от Великой депрессии. Отсюда третье направление российского глобального продвижения: Россия — идеальное рабочее место, хотя и для специфических сотрудников. Во-первых, здесь сейчас острая нехватка специалистов: скажем, только отсутствием грамотного менеджмента можно объяснить отставание России в электронике или в телекоммуникациях. Научные кадры есть, рынок огромный — не вижу, почему бы в ближайшее время России не стать одним из лидеров в высоких технологиях, тем более что в области вооружений она это уже демонстрировала. Во-вторых, в России даже во время кризиса очень неплохо платят настоящим профессионалам. Во Франции, да и вообще в Европе такому профессионалу негде развернуться. Речь там идет не о развитии, а, скорее, о сокращении производства. В России многое приходится начинать просто с нуля: скажем, я здесь живу, и тем не менее в моей квартире вещи российского производства составляют едва ли пятую часть. И мне, говоря по-русски, за державу обидно. Так что универсальный источник умных и амбициозных, великие непрагматические проекты, плюс лучшее в мире рабочее место для тех, кто умеет работать и заражен азартом, — согласитесь, это не худшие позиции для формирования нового имиджа.
   — А как быть с политикой? Она этому имиджу не вредит?
   — Отвечу честно: способность быть свободным в России очень мало зависит от политики. Еще одно русское ноу-хау — именно способность жить своей жизнью, независимо от власти и даже закона. И я не чувствую здесь никакой несвободы — напротив, в той же Европе гораздо больше обстоятельств, сковывающих по рукам и ногам. У этой российской свободы есть минусы — но плюсов, кажется, больше.
Плюшевый Илья Муромец
Как провести рекламную кампанию России? На каких брендах должна держаться наша международная репутация? Об этом «Профиль» расспросил ведущих московских пиарщиков, предложив представить, с чего бы они начали, если бы им предложили до конца года резко улучшить международный имидж России.
   Анатолий Саутин, генеральный директор PR-компании «Проект Медиа»: «С туристической точки зрения мы вообще на нуле. Надо обновить карту России, перетряхнуть ее и осовременить. На Западе раскруткой имиджа страны или отдельного города занимаются целые институты — это государственная машина. И я бы начал с формирования подобных программ. Учредил бы гранты для небольших городов на формирование туристической концепции на основе открытого тендера. Россия сильна мыслью, сложностью, тонкостью, а мы от лубочного образа никак отойти не можем. Я как-то присутствовал на презентации России в Монте-Карло. Рекомендовался Красноярский край. И что увидели иностранцы? Казачий хор. Мы же сами создаем китч, тратя на это гигантские бюджеты, и впустую».
   Олег Деркачев, креативный директор NPF CREATIVE GROUP: «Два года назад западные аналитики оценили национальный бренд «Россия» в $663 млрд. Исследование проводилось международным аналитическим агентством GMI при участии известного британского ученого Саймона Анхольта. 20-е место из 35 в рейтинге привлекательности «национальных брендов» — хорошо это или плохо? По-моему, очень посредственно. В кризис многие страны занялись причесыванием имиджа, упростили даже въезд, ведь 6 туристов — это одно рабочее место. Если мы хотим сделать страну понятнее и привлекательнее, я бы начал с навигации. Снял бы ролик «Как я провел ZIMU или LETO в России» — с Брюсом Уиллисом в главной роли. Пора уже провести гей-парад, но не в Москве, а в Питере… у них там народ вроде как потерпимее. Естественно, с международной PR-кампанией: ведь первый раз, и не факт, что повторится в следующем году, это вам не концерт Мадонны!»
   Игорь Березин, президент Гильдии маркетологов, член совета директоров исследовательского холдинга Romir: «Ничего не поделаешь, на ближайшее время нефть и газ — наши главные бренды. Еще один раскрученный бренд — «Русская водка». Только мы в последние годы что-то не очень им умело на Западе распоряжаемся. Видимо, тут следует идти путем Смирнова, представившего в свое время на Парижской выставке 1900 года «Рябину нежинскую»: водка как таковая перестала быть информационным поводом — ее надо разнообразить, по этой части нам нет равных. Наливки, настойки, другие алкогольные чудеса — все это нуждается в серьезном брендировании. Хорошо раскрученные бренды сегодня крайне малочисленны: «калашников», квас, икра, блины, Большой театр и Мариинка. Сейчас мы должны серьезно готовиться к сочинской Олимпиаде, предъявив не только спорт, но и все действительно интересное, что есть в стране».
   Александр Варенцов, заместитель генерального директора страховой группы «Межрегионгарант»: «У нас совершенно уникальная ситуация с инвестициями. Обычно в мире при предоставлении инвестиций определяется уровень состояния в экономике, изучаются деловые индексы и прочее. В РФ же инвестиции даются строго под конкретных лиц. Состояние экономики мало влияет на решение об инвестировании. Первое лицо «хорошее» — инвестиции текут, становится «хуже» — прекращаются. Поэтому для успешной продажи РФ как площадки для инвестирования необходимо активнее работать над имиджем первых лиц государства — деньги потекут рекой. К сожалению, с креативом в этой области неважно: мешает скованность».
   Максим Гирин, эксперт Учебного центра по инновационному маркетингу и BTL: «В первую очередь я бы продал ВАЗ, чтобы избавить соотечественников от мучений. Как продал бы? Как музей. Ведь люди выкапывают динозавров из мерзлоты, и они как живые. Вот и у нас Fiat через столько десятилетий как живое ископаемое. И таких предприятий у нас полно, а переделать их в стильные выставочные залы типа Винзавода несложно. Индастриал в моде, авангарда в России хватает…»
   Илья Шамин, директор PR-агентства ИАЦ «Бизнес-территория»: «Главное — не отрицать стереотипы, иначе они приобретут дополнительную устойчивость. Те, кто свободен от стереотипов, смеяться не станут, а кто ими мыслит, те только лишний раз убедятся в их стойкости. Не надо объяснять, что у нас нет медведей на улицах, нет казаков, на полном скаку скачущих по деревянной мостовой. Надо рассказывать — что есть. Второй момент: не надо пытаться угодить всем, необходимо сегментировать аудиторию. Для западной молодежи может быть интересна идея быстрого обогащения и успешного бизнеса в России. Там же давно правят устоявшиеся кланы, пробиться наверх в Европе практически невозможно. Для интеллектуальной аудитории надо продавать искусство, язык. А больше, собственно, никто к нам и не поедет. Нашим курортам можно даже не заикаться о сервисе. Экологический туризм — наиболее перспективное направление. Надо признаться себе, что иностранцы старше 35 вряд ли когда-то изменят свое мнение о нашей стране на позитивное, и лучше направить ресурсы на овладение умами молодых. Если же мы говорим о бренде России как глобальном позиционировании, я бы сказал, что Россия — страна вне рамок, страна, способная удивлять. Это месседж, он может быть передан разными слоганами и образами. Любопытство — один из мощнейших мотивов, способных привлечь людей».
   Инна Алексеева, генеральный директор PR-агентства PR Partner: «Прежде всего нужно понять, кому мы продаем Россию. Если иностранным инвесторам — основной упор стоит сделать на потенциале нашего населения. Убедить, что русские могут делать конфетку из ничего и работать в жестких рамках. Другое позиционирование родины будет, если целевой аудиторией выбраны зарубежные политики. Для них Россию необходимо представить надежным другом, который всегда подставит плечо в трудную минуту и придет на помощь. Символом этой рекламной кампании выбрать русского богатыря Илью Муромца в гиперболизированном изображении: доброжелательное лицо в сочетании с большими мускулами. В руках богатырь должен держать не оружие, а, скажем, ребенка. Такое изображение покажет доброжелательность и в то же время мощь России. Чтобы иллюзий не было: мы добрые, но если что не так, страна сможет постоять за себя. В целом лучше всего для продвижения России подошли бы сказочные персонажи. С их помощью можно донести до целевой аудитории любое ключевое сообщение. К сожалению, сильных образов новая Россия не приобрела — разве что В.В. Путин и М.Б. Ходорковский. Ни тот, ни другой для разностороннего брендирования не подойдут и вдобавок исключают друг друга. А если всерьез, то национальные бренды необходимо продать сначала нашему государству, затем подрастающему поколению россиян, а уже потом смотреть на Запад».

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK