Наверх
9 декабря 2021
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Поединок выжидающих"

Выступление Барака Обамы в Берлине сделало Ангелу Меркель и Франка-Вальтера Штайнмайера непримиримыми противниками. Открытого поединка не ожидается, но скрытые перестрелки возможны. Таким будет и сюжет избирательной кампании за пост канцлера? Большие дуэли иногда начинаются вполне миролюбиво. «Позвольте мне, — сладким голосом проговорил представитель МИДа Йенс Плетнер, — кое-что добавить к высказываниям коллеги Штега». Приветливо и совершенно без агрессии. Но именно это и было, вероятно, началом битвы за пост канцлера, исход которой решится в 2009 году.
Случилось это в среду позапрошлой недели и как раз в том месте, где обычно ритуально демонстрируется единство. Пресс-секретари правительства и министерств по понедельникам, средам и пятницам встречаются со СМИ на федеральной пресс-конференции. И здесь обычно совместными усилиями рисуют картину всеобщей гармонии.
Заместитель пресс-секретаря правительства Томас Штег как раз объяснял, почему г-жа федеральный канцлер не приветствовала бы, если бы кандидат в президенты Америки Барак Обама выступил с речью у Бранденбургских ворот. После этого Плетнер сообщил, что хочет кое-что дополнить, но на самом деле не добавил, а возразил. Министр иностранных дел Штайнмайер весьма приветствовал бы, если бы Обама там выступил.
Вопрос тем временем решился. Во время визита в Германию в конце июля Обама не будет выступать у Бранденбургских ворот. Он уже не хочет. Для него это не так важно. Сама эта проблема важна только для Меркель и Штайнмайера, потому как они начали воевать за голоса избирателей.
Штайнмайер теперь в боевой готовности. Он долго пребывал в нерешительности, не зная, будет ли председатель социал-демократов Курт Бек пытаться выставить от партии свою кандидатуру на должность канцлера. А теперь он, по сообщению людей из близкого окружения, уже морально созрел. Возможно, он и не очень бы хотел, но ему, вероятно, придется. К тому же теперь очевидно, что Бек не очень рвется. Он вполне может отказаться и от лидерства в партии, и от выставления кандидатуры на канцлерство. Полной уверенности нет, что, в конце концов, он действительно откажется, но пока все похоже именно на это.
Итак, Штайнмайер против Меркель. Это наиболее вероятная дуэль, и на позапрошлой неделе была возможность ощутить, в каком духе пройдут месяцы, оставшиеся до выборов в бундестаг осенью 2009 года.
Дуэль получится странная, собственно — вообще невозможная. Поскольку федеральный канцлер и министр иностранных дел должны работать в связке, плечом к плечу отстаивая интересы Германии. Иначе легко стать посмешищем для всего мира, как и произошло в случае с визитом Обамы. По ту сторону немецкой границы никто не в состоянии понять, какая разница — будет ли кто-то выступать на площади Gendarmenmarkt или у Бранденбургских ворот. И по эту сторону границы понять происходящее тоже способен не каждый.
Но в этом и стержень конфликта. Несовпадения точек зрения обеих сторон выливаются во внешнеполитическую раздвоенность. Поединок под ковром, в котором явно видимых атак немного, но много скрытых ударов. Возможно, так и пройдут ближайшие месяцы. В пользу этого предположения говорят роли и характеры Меркель и Штайнмайера.
Внешне по ним не заметно ничего. Они сидят за одним столом в Брюсселе и разъясняют решения саммита ЕС. Дело было в июне, когда упрямые ирландцы отказались признать Лиссабонский договор. Меркель и Штайнмайер представляли Германию, немецкую позицию. Двое конкурентов, вынужденных отстаивать одно мнение.
Речь ведет Меркель. Почти все вопросы обращены к ней — она федеральный канцлер. Штайнмайер вплетает в ее речь остроумное замечание — на большее шансов у него нет. Здесь он под вторым номером. Уже и сейчас большого удовольствия эта роль ему не доставляет. Как же он собирается выдержать всю предвыборную кампанию? Ведь в ней он не может согласиться на отношения начальницы и подчиненного. Там должен быть поединок «кандидат против кандидата» — иначе какая же это дуэль? А она будет еще сильнее выпячивать роль федерального канцлера, чем все остальное время, будет доказывать, что именно она — номер первый. Значит, единство порушится?
Это единство и сейчас уже весьма иллюзорно. Хотя — как посмотреть. Есть две легенды об их отношениях, одна — из окружения Штайнмайера, а другая — из кругов, близких Меркель. И легенды совершенно не совпадают.
Если вслушаться в голоса из лагеря Меркель, то все прекрасно и замечательно. Конечно, то тут, то там возникают разногласия, но не очень острые. Отношения в порядке, у Меркель сохранилась полная и не омраченная ничем уверенность, что Штайнмайер будет следовать договоренностям. Сколько-нибудь серьезных разногласий нет, утверждают здесь.
Иные рассказы слышны в лагере Штайнмайера. Здесь говорят о том, что отношения обостряются и скоро достигнут неблагоприятной фазы.
При этом чиновники, давно служащие на элитных этажах МИДа, в первые недели Большой коалиции вообще не могли понять того, что контакт Штайнмайера с канцлером оказался теснее, нежели между Герхардом Шредером и Йошкой Фишером. Тогда как лидеры красно-зеленой коалиции в основном общались через работников своих приемных, Меркель и Штайнмайер весело перебрасывались эсэмэсками и перезванивались в обход служебных путей по мобильному телефону.
Но постепенно мнение Штайнмайера о канцлере стало меняться. Поначалу он полагал, что Меркель многие вопросы видит на самом деле сугубо прагматично и в русле идеологии. Но постепенно его вера в то, что она корректно играет свою роль, все слабела. С нарастающим неудовольствием Штайнмайер констатировал, что при обсуждении сложных тем внешней политики, таких как Афганистан, Меркель старается держаться в тени, используя более выгодные для обсуждения в СМИ амплуа борца за экологию, за Европу, за мир на Ближнем Востоке.
Холодный расчет канцлера, позволявший ей сполна использовать свои внешнеполитические успехи, стал сильно действовать на нервы Штайнмайеру и его окружению. Они отмечали, как Меркель непосредственно перед зарубежными вояжами министра заявляла на пресс-конференциях, что она как канцлер созвонилась с главой правительства соответствующей страны: в начале июня речь шла о ливанце по имени Фуад Синиора, а двумя неделями позже — о китайце Вэнь Цзябао. На латиноамериканский саммит в Лиме, проводившийся в мае, Штайнмайер и вовсе не поехал — министр решил, что нет у него желания изображать свиту Ангелы Меркель, умело пользующейся интересом СМИ к ее персоне.
Перед конференцией по Ближнему Востоку в конце июня в Берлине окружение Меркель изо всех сил намекало, что все мероприятие происходит по ее инициативе. Штайнмайер начал уже за три недели до конференции рассказывать журналистам, какую повестку дня он намечает. Его чиновники познакомили пишущую братию с подробностями своих подготовительных действий, чтобы «застолбить» авторство МИДа на эту международную встречу. На неделе, предшествовавшей конференции, ведомство канцлера и МИД провели брифинги сепаратно — естественно, под предлогом, что не удалось согласовать сроки.
Штайнмайер относится ко всей внешнеполитической концепции Меркель с возрастающим неудовольствием. Он находит ее излишне конфронтационной по отношению к восточным державам — России и Китаю, слишком ориентированной на утверждение западного канона ценностей и слишком мало уделяющей внимания растущим промышленным державам.
Штайнмайер и его окружение исследовали мыслительные клише канцлера: у Меркель хотя и достаточно внешнеполитической интуиции, чтобы поддерживать открытый и ориентированный на диалог стиль, но от этой линии канцлер регулярно отступает. В МИДе это объясняют тем, что г-жа Меркель не любит социалистические государства и именно поэтому столь неуступчива в отношениях с Кубой. А иногда она ориентируется на чистый политический расчет, зная, что конфронтация с Китаем или Сирией встретит поддержку общественности или вашингтонской администрации.
Когда в 2005 году была создана коалиция христианских демократов и СДПГ, казалось, что именно внешняя политика уж точно не станет предметом споров и конфликтов. Диспут о вступлении Турции в ЕС дипломаты искусно заморозили, обе стороны стремились к улучшению отношений с Америкой, обе желали прогресса в интеграции Европы. Однако с лета 2006 года в балках несущих конструкций стали появляться трещины. Все началось с различия в концепциях относительно России. Штайнмайер выступал за более тесное «переплетение», чтобы привязать к себе небезопасного соседа. А Меркель стремилась к ясности позиций.
По поводу Кубы Меркель и Штайнмайер провели, пожалуй, наиболее резкий диспут. Однажды они по телефону долго спорили друг с другом, но договориться не смогли. На глазах удивленных партнеров по ЕС ведомство канцлера и МИД в июне в Брюсселе отстаивали не просто разные, но и прямо противоположные позиции, когда речь пошла об отмене или продлении санкций против Кубы. Штайнмайер выступал за отмену, Меркель предлагала добавить оговорку о проверке демократичности режима, позволявшую ей сохранить лицо.
Это было не трагично, конфликт не представлял собой ничего серьезного, рассказывают сегодня в окружении Меркель о той ситуации. Да и взгляд на эту проблему с тех пор изменился. Когда в ноябре 2007 года Штайнмайер стал еще и вице-канцлером, Меркель сразу же восприняла его как конкурента. С тех пор она все время начеку. Но ведомство канцлера продолжает придерживаться стратегии любезности. Оно отрицает, что г-жа канцлер стремится доминировать в области внешней политики. Просто другие государства постоянно обращаются с вопросами к ней — именно потому, что она канцлер. Точка. На самом же деле все-таки идет нанесение взаимных уколов, и как раз оно вписывается в общую картину: сделано все, чтобы изобразить канцлера человеком, стоящим над схваткой, королевой, для которой само слово «спор» слишком грязно.
Сейчас это для Штайнмайера проблема. Ему нужно свергнуть королеву с трона. Значит, наступать. Но как? Во внешней политике, то есть на его поле, это сложно. Позиция Германии в мире и так уже понесла немало ущерба из-за разногласий между ними. Если нет единой позиции в отношении Китая, значит, нет и разумной позиции по Китаю. То есть Германия выглядит слабо.
Нетрудно представить себе, по каким темам до выборов развернется дискуссия. Эскалация конституционного кризиса в Турции может растопить замороженный конфликт относительно вступления Анкары в ЕС. Вероятная победа агрессивно настроенного республиканца Джона Маккейна на выборах президента может оживить дискуссию о том, какая политика в отношении США правильна. А в случае вооруженного конфликта с Ираном встанет вопрос об отношении Германии к нему.
Но как будет выглядеть Германия, если министр иностранных дел и канцлер начнут воевать друг с другом по каждой из этих проблем? У Штайнмайера, вероятно, хватит чувства ответственности, чтобы не перейти к решительным атакам.
На съезде СДПГ в октябре 2007 года он такую попытку уже предпринимал. «Популизм!» — кричал он на весь зал, когда Меркель принимала Далай-ламу в ведомстве канцлера. Соратники по партии были в восторге, но наблюдатели — в смятении. И это министр иностранных дел? Умением в нужный момент найти нужное слово он, впрочем, не отличался и прежде.
Штайнмайер является заместителем лидера СДПГ Курта Бека. Известно, что он решительно борется против того, чтобы его партия была открыта притоку новых сил слева. Этим он и отличается от Бека. Но восстания против нового курса министр поднимать не стал. К тому же Штайнмайер не сам предложил выдвинуть собственную кандидатуру. Он долго размышлял и колебался. Нет уверенности и в том, что ему будет выгодно атаковать канцлера по спектру вопросов внутренней политики. Г-жа Меркель второй раз не повторит ошибки — предстать перед народом в виде решительного реформатора. Теперь она будет играть роль «матери нации», наполовину социал-демократки, наполовину представителя демократов христианских. И в такой роли она не очень далеко отошла бы от позиции прагматика Штайнмайера.
Сама Меркель в выборной кампании не будет предпринимать ничего экстравагантного. И в этом она как раз сильна. На должности канцлера она научилась прежде всего тому, что выдержка всегда полезна. Никому не причинять неприятностей, не идти на смелые эксперименты, гибко предъявлять себя народу в качестве лидера нации — и хотя при этом контуры личности могут стать расплывчатыми, а некоторые из политических полей останутся невозделанными, но рейтинги пойдут вверх.
Потому Меркель и в предвыборной кампании не станет открыто нападать на своего министра иностранных дел. Она будет выжидать. Она делает ставку на то, что атака на федерального канцлера со столь высоким рейтингом пойдет во вред самому атакующему. Это позиция высокомерная, королевская.
Штайнмайер знает, что он сам получает в опросах такие высокие рейтинги, потому что считается вдумчивым, разумным человеком, не столь уже сильно отличающимся от той же Меркель. Если бы он стал выходить из себя, атакуя канцлера, он бы рисковал этим реноме. К тому же ему не очень с руки делать наскоки на правительственную политику, поскольку он сам — одно из главных действующих лиц этого правительства.
Проблемой Штайнмайера как раз может стать принципиальная неспособность к наступлению. Курту Беку в этом смысле было бы легче.
Значит, все говорит о том, что предвыборная кампания будет скучная, не богатая на острые моменты, построенная на выжидании двух партнеров, окопавшихся в своих крепостях и лишь время от времени пытающихся выманить соперника из-за укрытия. Но может получиться и по-другому.
В лагере Меркель расчет строится на том, что между самими лидерами отношения будут относительно спокойными, но зато между массами партийцев борьба пойдет ожесточенная, поскольку каждый из партнеров по коалиции будет считать, что противник воспользовался привилегиями, поправ понятие о справедливости.
Сейчас все анализируют, сколько и каких черт Штайнмайер позаимствовал у Герхарда Шредера, в команде которого проработал на ведущих постах 12 лет. Доказательством этого является не только его трогательная речь на недавнем съезде нижнесаксонской СДПГ, но и вся его деятельность в кабинете министров. Язык, жесты — все напоминает о Шредере, рассказывает один из наблюдателей.
И сразу на ум приходит воспоминание, которое для лагеря Меркель более чем неприятно. Перед решающей фазой предвыборной кампании 2005 года ее позиция тоже казалась значительно более сильной. А затем Шредер развил бурную деятельность и почти добился победы на выборах.
Удастся ли и Штайнмайеру такое? — спрашивают люди с легким чувством дискомфорта. От СДПГ можно ожидать многого. В выборных поединках она более способна к мобилизации и эмоциональному подъему, чем ХДС. Поэтому все будет зависеть от Штайнмайера и его готовности так же, как Шредер, искать спасения в бурной заключительной атаке.

Оперативные и важные новости в нашем telegram-канале Профиль-News
Больше интересного на канале Дзен-Профиль
Самое читаемое