Наверх
12 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Политика или рефлексия?"

Недавно в Калининграде состоялась международная конференция «Балтийское гуманитарное измерение: стандарты и реальность», в ходе которой обсуждалось положение русского населения на постсоветском пространстве.
Политика или рефлексия?
Недавно в Калининграде состоялась международная конференция «Балтийское гуманитарное измерение: стандарты и реальность», в ходе которой обсуждалось положение русского населения на постсоветском пространстве.
   Государственное призрение российских соотечественников за рубежом подтверждается названием структур Госдумы, Совета Федерации, правительства и МИД РФ, а также наличием двух, впрочем неравноценных, профильных институтов — затулинского и пантелеевского (кстати, зачем два?). Казалось бы, налицо не только озабоченность судьбами наших зарубежных сограждан, но и защита их, а заодно и государственных, интересов в любом по удаленности зарубежье. В этом же убеждают регулярно созываемые конгрессы соотечественников. Впрочем, их медийное освещение нередко ограничивается слащавыми интервью с потомками «князей Голицыных» либо приуроченным к форуму возвращением на родину праха или реликвий, принадлежащих обладателям громких фамилий. То же и с периодически повышающимся вниманием к наименее благополучным соотечественникам — в странах Балтии. На фоне «бронзовых» событий в Таллине или вокруг русских школ в Латвии и Эстонии СМИ создают впечатление устойчивого, пусть и не всегда эффективного, влияния на ситуацию. Не будем никого разубеждать. Приведем лишь информацию к размышлению.

   Союзники России — соотечественники и… флот

   Международный формат конференции «Балтийское гуманитарное измерение: стандарты и реальность» обеспечило приглашение на него соотечественников, безусловно расширивших представление участников о положении русского населения в странах постсоветского пространства. Вторым, не менее оправданным субъектом взаимодействия выступили делегаты органов российской власти, представленной на уровне третьих лиц. Так, не самое убедительное выступление представителя МИД РФ оставило вопрос: если руководство страны не видит повода для принятия цельной программы мер, то зачем оно поддержало конференцию, обещавшую весьма острые упреки Москве? Если тревожность положения очевидна и в Москве, то непонятно, почему фактическим организатором мероприятия выступило не самое авторитетное Движение в поддержку флота? Ему это мероприятие, разумеется, делает честь, а заодно и позитивную рекламу. Вопрос в другом: не состоит ли политика по отношению к соотечественникам в том, чтобы периодически выпускать пар, не переводя дело в плоскость системных государственных решений? Аналитикам очевидно, что разговор мог быть конструктивным лишь при участии в нем юрлиц из стран проживания наших соотечественников. Плюс представителей правозащитных и прочих структур Запада, на которые эти юрлица ориентируются. В нашем же случае мокрой оказалась «жилетка» организаторов форума, с оценкой же его действенности повременим.

   Поддержим все-таки мидовца в той части его выступления, где обосновывалась актуальность «мегаконцепции Русского мира». Он охватывает почти 1,7 млн наших соотечественников из 82 стран. Только речь следовало бы вести не только о $15 млн, предусмотренных 3-летней программой (судя по докладу — на проведение похожих конференций), но и о месте этой концепции в доктрине внешней политики России. Скажем больше: дискуссионна по содержанию, но изначально важна увязка названной доктрины с другой — внешнего позиционирования страны. Тем более что по опыту стран, активно работающих со своими зарубежными диаспорами (Китай, Индия, Израиль), тема поддержки соотечественников зачастую выгодно характеризует их историческую родину. У нас же внешнепропагандистская функция, по существу, передана Министерству экономического развития и торговли. Близки ли проблемы соотечественников профилю министерства?

   Поясним, в чем видится отличие концептуального отношения к соотечественникам от принятия пусть даже оперативных мер по всем азимутам. В основе концепции должен лежать идейно и политически ориентирующий принцип приоритета главной задачи. Что ею станет? Сохранение и развитие зоны распространения русского языка? Или содействие в укреплении бизнес-связей среди русскоязычных соотечественников — с их выходом на российский же рынок? Не здесь ли важны и аудит, и системный прогноз?

   Судя по выступлениям более 50 докладчиков, которые представляли почти столько же структур наших, в основном «балтийских», соотечественников, Русский мир, остающийся не только без концептуального осмысления, но и без внятных подходов со стороны уполномоченных на то российских госорганов, являет собой непаханое поле, к тому же подернутое сорняками. Какой смысл перечислять частные вопросы, обращенные не столько к организаторам и участникам конференции, сколько к российским властным структурам не «флотского», а «космического» уровня. Много ли даст перечисление эпизодов юридической русофобии и политического хамства со стороны никого не удивляющих на этот счет столиц государств Балтии? Чего стоит не попавший в СМИ фрагмент латвийской нормативной практики, когда 9 Мая бывшему советскому контр-адмиралу полиция энергично предложила на месте спороть нарукавные звезды с вышитым внутри них серпом-молотом? А если бы в Юрмале оказался иностранный дипломат-коммунист с таким же значком на лацкане, что ему предложили бы отрезать? Но главная тема, высвеченная форумом, состоит в том, что даже эффективное реагирование российских, прежде всего дипломатических, органов на частности не изменяет главного — самоощущения «забытости» тех, кто в Прибалтике, Крыму, Молдавии, Казахстане и Киргизии считает себя нашими соотечественниками.

   Калининград: точка отсчета или точка в решении?

   Понятно, что централизованная забота российской власти о советских ветеранах войны и военной службы представляется политикозадающим направлением в деятельности наших госструктур, прежде всего диппредставительств и чиновников международных организаций. Ибо, во-первых, многие из этой категории ветеранов 16 лет назад стали социальными изгоями среди восточноевропейских «демократов»-неофитов. Через 5—10 лет заботиться будет не о ком. Во-вторых, именно эта часть наших сограждан самозабвенно служит интересам России, представляя ее внутри сообществ стран проживания. В-третьих, международное право наиболее прописано в части, касающейся ветеранов Второй мировой. В чем тогда состоит влияние на еврофемиду, а заодно на прибалтийских ниспровергателей «бронзовых Алеш» со стороны многочисленных отечественных комитетов и советов — бюджетных в том числе? Неужели не поддается ни правовому, ни экономическому решению сквозной вопрос, задаваемый дедушками с орденами Великой Отечественной: когда можно будет на льготных условиях навестить поле главного для них боя под Ржевом или внука в Питере? И не платить за это по 35 евро — в каждую сторону. Речь идет скорее уже о сотнях заинтересованных лиц, чем о тысячах. Здесь же частности: почему ни один латвийский ветеран войны не получил юбилейной награды к 60-летию Победы? В чем состоят приоритеты российских архивных служб, если ветеранам в Прибалтике не удается получить сведения о советских воинских захоронениях на этой земле? Ветераны подсказывают ответ: потому что российские бюрократы ожидают, что эти вопросы снимутся естественным образом. Но у ветеранов-«прибалтов» (и не только) на этой земле останутся внуки и правнуки. Что, кроме семейной памяти, они сохранят в своих душах — российскую «соотечественность» или российское бездушие? Если сегодня за этим не видеть политики, то завтрашняя волна русофобии будет исходить и от носителей фамилий на -ов и -ин. А внутривидовая «ожесточенность» острее и назидательнее межвидовой. И примеры тому уже есть.

   Второе направление принятия мер востребует явочная маргинализация русскоязычного населения, политически задаваемая властями некоторых стран Балтии. Так, в Эстонии русские составляют 94% безработных, по 80% наркоманов и больных СПИДом. Острота положения требует национально опосредованной программы помощи в профподготовке и социальной реабилитации сограждан по ту сторону границы. Тем более что в Эстонии и частично в Латвии профессиональное сообщество имеет весьма выраженную национальную окраску. Можно ли считать достаточными 50—55 мест в российских вузах, по ежегодным квотам выделяемых почти на миллионное русскоязычное население Латвии?

    Логично предположить, что открываемые в прибалтийских городах Русские дома (Дома Москвы) ориентированы на интересы предпринимательских кругов, во всяком случае, тех, кто их содержит. Но эта категория сограждан при всей своей политической — для России — перспективности составляет меньшинство. Кому уделить предпочтительное внимание: успешному меньшинству или «неприкаянному» большинству? Тем более что первые быстрее становятся «гражданами мира», чем вторые, в массе сохраняющие русскую идентичность.

   Наконец, третье направление — это правовое и посредническое содействие многочисленным филиалам русских общин, многие из которых требуют, по существу, уже конфликтологической помощи. В Литве 68 организаций русскоязычных граждан, в Эстонии и Латвии от 20 до 40. Навязывать организационные модели извне не только противозаконно, но и бесперспективно. Но сотней подобных организаций легче манипулировать, чем десятком. Что и делается под освященными прибалтийскими, а теперь и украинскими, властями лозунгами «деполитизации-европеизации» местных этнических структур. Конечно же, среди них останутся такие, кто и впредь будет довольствоваться организацией школьных экскурсий в Питер и Москву — при общей лояльности к правящим в своих странах элитам.

   Проблема видится в «детских» культуре и опыте политического позиционирования диаспор в сообществах своих стран. Одни структуры, считающие себя более «патриотичными», добиваются выдачи им Москвой своеобразных «лицензий» в виде удостоверений соотечественника. В них они усматривают не только способ распознания по типу «свой–чужой», но и заявку минимум на льготный билет в Россию, максимум на уполномоченное (?) представительство интересов России в стране проживания. Другие ограничивают свою роль правозащитным мониторингом, перепоручая Москве защиту своих интересов. Есть и такие, кто при разной степени сопричастности к прародине, ищет себя, скорее, в европейском политическом, а желательно и в экономическом пространстве. Им Москва нужна в качестве лоббиста, а лучше — бизнес-посредника. Сегодня в отсутствие концептуальной вертикали и политического целеполагания никто не скажет, кто перспективнее для самой Москвы. Но ее роль, наверное, в том и состоит, чтобы никого не потерять, но всех приблизить к своим целям.

   Если этим оправдан созыв калининградской конференции, то… «слава флоту России»!

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK