Наверх
7 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "Потерпевшая страна"

В начале июля Госдума начинает рассмотрение поправок к закону о защите свидетелей и потерпевших. Закон не работает: свидетели рассекречены мафией, потерпевшим отказывают в помощи, а деньги, выделяемые на реализацию закона, как люди, «пропадают без вести».Супруги Вера Бобрякова и Алексей Бойков, находящиеся под программой защиты свидетелей, попросили «Профиль» не скрывать их имена и местонахождение. Они и так в ловушке. Их, главных свидетелей по делу о контрабанде 10 кг золота, терроризируют неизвестные.

Прятки в аду

— Помогите, — просит Надежда Артемьева, сестра потерпевшей Веры Бобряковой (к ней и в дом ее отца в Краснодарском крае переселили свидетелей с тремя детьми). — Люди, которые находятся в федеральном розыске, не таясь, приезжают в наш город и назначают «стрелку» мне, отцу. Алексея мы прячем, но всем не спрятаться. Эта программа защиты свидетелей превратила нашу жизнь в ад. Травят всю семью — девять человек.

Началось все с того, что в Toyota Corolla, которую Бойков взялся перегнать из Якутска в Назрань, милиция обнаружила 10 кг золота. Владелец машины Дауд Аушев советовал «взять все на себя», обещая быстрое освобождение и «защиту семьи». Оказалось, «семья» — это организованная преступная группировка, прозванная милиционерами «Ингушзолото». Бойков от сделки с ней отказался. УВД Саха-Якутии предложило Бойкову программу защиты свидетелей — смену места жительства.

— Мы, дураки, поверили государству, — вспоминает Вера Бобрякова. — Но за день до того, как нас должны были спрятать на время следствия, а троих детей отправить к моим родителям, у нас похитили трехлетнюю дочку. Начался ужас. Вместо квартиры нас вселили в кабинет райотдела милиции. Двоих детей мы переправили, дом продали за 100 тыс. рублей. В райотделе прожили почти год. Чтобы нас кормили, я пекла пироги, муж ремонтировал машины. 100 тыс. таяли. Нам сочувствовали, но как? Предложили оплатить перелет, это 60 тыс., с обещанием потом вернуть деньги.

Позже выяснилось: от супругов скрывали, что их детям, которым была гарантирована тайна нового места пребывания, грозят похищением. Няня, услышав угрозы по телефону, уволилась, а малышей под разными предлогами теперь не принимают в детский сад. Об этом супруги-свидетели узнали лишь прилетев туда, где их обещали спрятать. «Защита» свелась к фактическому заключению на восемь с половиной месяцев в отделении милиции Якутска, к оплате (с задержкой) перелета — и не в новое жилье, а к родным. О помощи в покупке дома теперь речи не идет. Отказали им и в возбуждении уголовного дела по факту похищения трехлетней дочери. «Нам было не до настойчивости, — признается Вера Бобрякова, — дочку нашли, и ладно. Как? Не говорят. Мы решили: надо быстрее уезжать, а то выставят из СИЗО прямо под пули».

Не успели свидетели обосноваться на новом месте, как телефонные анонимы поздравили их с новосельем и предложили вернуть 320 тыс. рублей семье Аушевых — за конфискованную государством машину — и отработать в пользу этой семьи пять лет. Именно к такому сроку заключения приговорен Дауд Аушев.

— Что это за защита? — возмущается Надежда Артемьева. — К нам приезжает племянник заключенного Михаил, хотя он находится в федеральном розыске, и говорит: «Мне нужна моя машина». Я и мой отец-сердечник вынуждены его умиротворять.

Де-юре Бойков и его супруга переведены под патронаж УВД Краснодарского края. Его начальник Сергей Кучерук на вопрос «Профиля»: «Почему семье Бойковых УВД отказывает в установке «тревожной кнопки», в охране и в постановке телефона на прослушивание?» — ответил: «Мы изучаем возможности для оказания помощи». А де-факто за свидетелями неусыпно следит мощная ОПГ, с 50-х годов контролирующая нелегальные потоки золота.

Где застряли деньги

В подобную историю может влипнуть кто угодно. По данным МВД РФ, в стране до 10 млн. человек в год становятся свидетелями. Из них до 700 просят о защите. При этом 70% россиян, по данным ВЦИОМа, заявляют, что если придется, то откажутся свидетельствовать по уголовному делу. Казалось бы, в этих условиях каждый свидетель на вес золота. И ради него принят федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». Но якутское «золотое дело» показывает, что он действует лишь на бумаге. Потому оперативники Саха-Якутии и прятали семью Бойковых в райотделе милиции, что им не выделены финансы. А если бы деньги пришли, в УВД не смогли бы их потратить: нет такой статьи в законе и подзаконных актах. Даже 60 тыс. рублей, выделенных МВД на авиабилеты, милиционеры не могли провести через бухгалтерию: статья расходов не предусмотрена. Пришлось искать специальный фонд, который эту операцию провел легально. В УВД Краснодарского края тоже слышали о деньгах, идущих на реализацию закона о защите свидетелей, но не видели их. Правительством РФ на 2006—2008 годы выделено 948 млн. рублей на эти цели. Но, как сообщили «Профилю» в канцелярии статс-секретаря МВД РФ Николая Овчинникова, до министерства дошли пока 10 млн.

— Ничего удивительного, — говорит Михаил Гришанков, заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности. — Закон принят в январе 2005-го, но только в апреле 2006 года утверждена его программа. Через два года со дня вступления закона в силу утверждены правила по обеспечению мер безопасности. Мы долго раскачиваемся. Не хочу бросать камень в огород правительства, но пропавшие 938 млн. рублей — на его совести.

Сенатор Михаил Капура тоже уверяет: деньги «придержал» Минфин. Как сообщили «Профилю» в МВД, даже полученные 10 млн. рублей лежат мертвым грузом. И могут вернуться в казну. Как уже вернулись в бюджет 30 млн. рублей, выделенных Госнаркоконтролю на защиту свидетелей и потерпевших в 2006 году. Как и 15 млн. рублей, предназначенных на те же цели, которые вернула Таможенная служба РФ. ФСБ тоже оформила «возврат средств», засекретив сумму. Причина одна: отсутствие нормативных и правовых актов, регламентирующих законное использование финансовых потоков. 

Кто отвечает за провал программы защиты свидетелей и потерпевших? Депутаты Госдумы указывают на недоработки и нерасторопность МВД. МВД ссылается на прижимистость Минфина и поспешность Госдумы, латающей скоропалительный закон поправками. Госдума замыкает круг коллективной безответственности: к поправкам в закон ее эксперты предлагают включить формулировку, что «общество должно подключиться к контролю за исполнением закона».

Самозащита

Надежда Панкова из города Кувандык Оренбургской области — из тех 99% граждан, кто, по данным ВЦИОМа, ничего не знает о новом законе, защищающем свидетелей и потерпевших. А после того, что случилось с ее сыном Владимиром Славкиным, для нее этот закон вообще пустой звук. Солдат-срочник Славкин пропал без вести в Читинской области 1 июня 2007 года. Согласно Уставу Вооруженных сил, через 10 дней его объявили дезертиром. И хотя именно мать, не дожидаясь истечения 10 дней, добилась возбуждения уголовного дела военными прокуратурами Оренбургской области и Сибирского военного округа, ее это не спасло от статуса подозреваемой в соучастии в преступлении.

Причина подозрения — письмо, которое сын передал матери по «дальнобойной тропе» Челябинск—Чита. Он написал, что сбежал от издевательств, и просил мать добиться рассмотрения его дела Оренбургской военной прокуратурой. Весточку Панковой принес дальнобойщик из Петербурга Василий Кононов. Он и подсказал матери схему самозащиты — «защиту дальнобойщика». Женщина отксерила 50 копий фотографии сына, отвезла их в диспетчерскую КПП в Челябинске и раздала бригадам шоферов. Вскоре по той же водительской почте женщина получила весточку: «Сын едет домой». Но такая самозащита и гражданская зрелость противоречат закону: потерпевшая стала соучастницей преступления, а если сын доберется домой, то еще и в укрывательницу дезертира превратится. 

— Дело Андрея Сычева, которого покалечили в армии, — диагноз закону, — считает Ольга Костина, лидер правозащитного движения «Сопротивление». — Ни одна организация не взяла его под защиту. А схема последующей после издевательств над ним юридической расправы незамысловата. Раз допросили — показания не устроили. Два допросили—уточнили. Три — у парня, от которого осталась половина, открылось кишечное кровотечение, потом еще букет болезней. Получается, что недобитого преступником — добивает государство. Чтобы этого не было, и создано «Сопротивление» — сопротивление произволу и страху. Наша задача — противостоять процедурным несуразностям и контролировать исполнение закона.

Сегодня под патронажем «Сопротивления» находится и громкое дело тоталитарной секты «Богородичный центр». В Липецке ее адепты организовали в средней школе № 34 выставку о знаменитых Соловках, где психологически обрабатывали детей, убеждая вступить в секту. Некоторые ребята попали в больницу с психическими расстройствами.

— Давление сектантов понятно, — говорит учительница Липецкой средней школы № 34 Ольга Золотарева. — Но я не ожидала, что давление начнется со стороны Липецкой городской прокуратуры. Она отказывает нам в возбуждении уголовного дела. Основание — нет состава преступления. Это абсурд. В странах ЕС существует статья, по которой насильственное вовлечение в тоталитарную секту входит в разряд тяжких преступлений. У нас такого положения в законе нет. И нам предлагают отозвать заявления.

Как полагают эксперты Совета Федерации, общая правовая проблема провала с защитой свидетелей по делу ОПГ «Ингушзолото», неоказания помощи потерпевшим в историях с бегством солдата из Сибири и с «Богородичным центром» — в том, что назрела необходимость ревизии и изменения уголовной и судебной политики. 

— Если бы преступники знали, — говорит сенатор Алексей Александров, — что давление на потерпевшего, угрозы похищения или убийства, адресованные свидетелю, который уже дал показания, УПК сочтет отягчающим обстоятельством, они вели бы себя иначе. Нужно менять нормы закона в пользу свидетелей и потерпевших. Причем так, чтобы преступники теряли мотивацию для их преследования и уничтожения. Она будет исключена, если за преследование давать больший срок, чем за преступление. 

Пока же большинству пострадавших некуда обратиться за помощью. Отделы организации государственной защиты при МВД созданы лишь в 9 (Москва, Петербург, Ленинградская область, Воронеж, Самара, Липецк, Архангельск, Волгоград, Ингушетия) из 87 регионов России. Остальным приходится защищаться, как чабанам Самагалтайского уезда Тувы. Те 12 июня задержали банду, укравшую у них баранов. Привязали бандитов к дереву и вызвали оперативников. Когда милиционеры приехали, их ждали полуживые и привязанные к дереву пастухи и пустые загоны для скота. Преступники по мобильному вызвали подмогу, которая оказалась быстрее.

Писать заявление в милицию потерпевшие отказались.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK