Наверх
28 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Powerfrauen берут дело в свои руки"

В некоторых советах директоров правят бал женщины.Несколько лет назад Лиз Мон (Liz Mohn) присутствовала на совещаниях руководства Bertelsmann вместе с мужем Рейнхардом Моном (Reinhard Mohn), патриархом семьи, контролирующей эту медиакомпанию. «Иногда она сидела за столом, но никогда не говорила ни слова, — рассказывает человек, многие годы проработавший в Bertelsmann. И с усмешкой добавляет: — Теперь она говорит».
И еще как говорит. В июле именно Лиз Мон заявила гендиректору Томасу Мидделхоффу (Thomas Middelhof), что семья Мон больше ему не доверяет, и ускорила его отставку. Затем Лиз Мон оказалась председателем Bertelsmann Administration Company, которая контролирует 75% акций, находящихся у акционеров, тесно связанных с Bertelsmann. Бывшая секретарша, которая, как говорят, привлекла внимание Рейнхарда исполнением отрывков из мюзиклов на вечеринке в офисе, ныне, в свои 61, чуть ли не самая влиятельная фигура в Bertelsmann, владеющей издательством Random House books и вещательной компанией RTL Group.
Для таких, как Мон, немцы изобрели наполовину английское и наполовину немецкое слово die Powerfrauen (приблизительно можно перевести как «женщины у власти», «сильные женщины» и т.п. — «Профиль»). В стране, где женщин на вершине бизнеса мало и где замужество нередко является единственным путем в совет директоров, Мон и иже с ней становятся все заметнее. И к ужасу руководителей-мужчин, уходить со сцены не собираются.
Powerfrauen участвуют в самых серьезных деловых схватках в Германии. Мон пытается вернуть контроль над Bertelsmann семье и изо всех сил тормозит планы выхода компании на фондовый рынок. 60-летняя Фриде Шпрингер воюет с бывшим медиамагнатом Лео Кирхом (Leo Kirch) за будущее империи Springer и даже может заполучить осколки обанкротившейся телекиноимперии Кирха. «Можно сказать, что Мон и Шпрингер попали наверх только благодаря удачному замужеству, но впечатление производит и то, насколько они выросли, чтобы соответствовать своей нынешней роли, — говорит Кристин цу Зальм (Christine zu Salm), гендиректор мюнхенского телеканала Nine Live. — Это показывает, чего может достичь женщина».
Эти две женщины — не первые, прошедшие путь от верной жены до Powerfrau. После смерти промышленника Герберта Квандта (Herbert Quandt) в 1982 году его третья жена Иоганна (Johanna) ненавязчиво, но жестко взяла в свои руки контроль над автомобильным гигантом BMW, в котором ее семье принадлежит 46,6% акций. Сейчас интересы семьи в наблюдательном совете BMW представляют дети Иоганны — Штефан Квандт (Stefan Quandt) и Сюзанн Клаттен (Susanne Klatten).
Другой пример: княгиня Глория фон Терн-и-Таксис (Gloria von Turn und Taxis), 42-летняя бывшая официантка, которая ошеломила финансовый мир Германии, снова сделав семейный бизнес прибыльным после смерти мужа в 1990 году. Княгиня в буквальном смысле продала часть фамильного серебра (плюс часть предприятий, например пивные заводы), чтобы рассчитаться с задолженностью по налогам ($390 млн.). А затем ради укрепления семейной недвижимости переключилась на лесное хозяйство. Некогда задавленное долговым бременем финансовое княжество, которое унаследовал ее сын Альберт (Albert), но которым управляла княгиня, сегодня оценивается в $1,4 млрд.
Но более всего влияние Powerfrauen проявляется в секторе СМИ. И Мон, и Шпрингер на двадцать—тридцать лет моложе своих супругов и пришли на смену предыдущим женам. До замужества в 1982 году Лиз Мон родила от Мона трех детей. Фриде познакомилась с Акселем, когда ухаживала за одним из его отпрысков. Она была пятой женой издателя, скончавшегося в 1985 году. Шпрингер не особенно, что называется, высовывается, но проводит полный рабочий день в берлинском кабинете покойного мужа. Она старается сохранить здесь все, как было при нем, включая рисунок Оскара Кокошки (Oscar Kokoschka) на стене и свежие цветы на столе. Фрида контролирует чуть более 50% акций компаний, и именно она принимает основные решения. Например, гендиректор Springer Матиас Депфнер (Mathias Dopfner), как уверяют инсайдеры, был выбран лично ею.
Вопрос в том, положительно ли влияние Мон и Шпрингер. Некоторые медиааналитики опасаются, что они озабочены только сохранением семейного достояния и будут воздерживаться от рискованных шагов, необходимых для роста. «Обе по определению консервативны и не особенно стремятся к расширению», — отмечает человек, знающий обеих дам. По другим оценкам, Мон и Шпрингер достаточно мудры, чтобы в основном оставить принятие решений за своими топ-менеджерами. «Если гендиректор захочет рискнуть, она [Мон] согласится с ним», — считает Гельмут Тома (Helmut Thoma), ранее работавший в Bertelsmann, а ныне курирующий дела СМИ в земле Северный Рейн — Вестфалия.
В этом году из-за противостояния с Лео Кирхом Шпрингер попала на первые полосы газет. В начале года она поспособствовала банкротству KirchMedia, потребовав возврата долга в $744 млн. Но Лео Кирху все еще принадлежит 40% акций Axel Springer, которые он пытается продать конкурирующему издательскому дому.
Фриде отвечает ударом на удар. Вместе с другим кредитором Кирха, Deutsche Bank, она хочет заставить банкрота продать акции на бирже, чтобы положить конец распрям среди акционеров. Все это время Фриде сохраняла полное самообладание, даже когда Кирх ее провоцировал. Например, в июне на собрании акционеров он сидел рядом и как маленькую держал ее за руку.
Но кто задал работу сплетникам, так это Мон. Оглянувшись назад, видишь, как она усиливала свое влияние в течение нескольких лет. У Мон отлично оборудованный офис в штаб-квартире Bertelsmann в Гютерсло и целая когорта секретарей. В этом году на берлинской конференции Bertelsmann Foundation она в качестве хозяйки принимала среди гостей канцлера Герхарда Шредера (Gerhard Schroder) и гендиректораInc. Стивена Кейса (Stephen M. Case). Это выглядело как поведение типичной жены, но только до тех пор, пока Мон не продемонстрировала свое влияние, поспособствовав отставке Медделхоффа. И она, несомненно, будет играть ключевую роль в выборе его преемника. Ожидается, что Гюнтер Тилен (Gunter Thielen), отложивший ради этого поста свой уход на пенсию, проработает здесь всего несколько лет.
Похоже, немецкие мужчины не знают, как быть с Powerfrauen. Когда канцлер Герхард Шредер счел себя несправедливо оскорбленным газетой Bild, издаваемой Springer, его жена Дорис Шредер-Кепф (Doris Schroder-Kopf) написала Фриде и невольно показала всем: с женщинами должны говорить женщины.
Традиционно немецким вдовам доставались деньги мужа, но не власть. Взять Шанталь Грюндиг (Chantal Grundig), вдову предпринимателя Макса Грюндига (Max Grundig). В 1970-е Шанталь попала в семью Грюндигов в качестве французской гувернантки; Макс и Шанталь поженились, когда она забеременела. Скончавшийся в 1989 году Макс Грюндиг незадолго перед смертью продал компанию, оставив вдове состояние примерно в $680 млн., но не реальный контроль над бизнесом.
Возможно, это было большой ошибкой. Вряд ли Шанталь управилась бы с Grundig хуже мужчин, которые упорно вели фирму к убыткам. Но сейчас сильные женщины получили возможность вести игру самостоятельно. И советы директоров немецких компаний уже никогда не будут прежними.

Джек Юинг (Jack Ewing) во Франкфурте. — Business Week.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK