Наверх
17 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 1999 года: "Приключения итальянки в России"

Вы можете не интересоваться политикой — она может заинтересоваться вами. Вы можете знать о мафии лишь по репортажам — она сама найдет и использует вас, как ей это будет угодно. Ведь вы же русский. И этим все сказано.Здесь, под небом родным, я как гость нежеланный. Как то незапланированное дит?, которое, незамеченное, проскочило все абортные сроки и вот теперь, появившись на свет, смотрит в неласковые глаза родной мамы. А родная мама с большим трудом ворочает мозгами и соображает: от кого? И, махнув рукой, спихивает дитя в Дом малютки.
Вся наша страна — гигантский Дом малютки. Где никто никого не любит, все друг у друга тырят и ждут вменяемого начальника детдома. Щас! Он придет, придет, великий кормчий.
Вот в ожидании этого кошмара народ и сваливает куда глазки глядят. Все меньше родных лиц в городе-герое Москве. Опять вернулись времена, когда каждому отъезжающему люто завидуют. Однако история подкидывает сюжеты, дающие поводы не только для зависти, но и для злорадства. Шалишь, от родины не уедешь! Ты унесешь ее в сердце, в кишках, в печенке. А ты думал, все так просто? Свалил — и чао, бамбино? Эти мутные туманы, эти шорохи в овсе. Наши русские паханы, мафиози и все-все…
Когда моя однокурсница Виолетта выходила замуж за итальянского бизнесмена Пьетро, мы все плакали. От чуйств-с. Потому что такое бывает только в сказке. Чтобы разведенная гражданка из Кустаная с двумя детьми от первого брака, девятиметровой коммунальной комнатой в Москве, работой в многотиражке оборонного завода и разбитой параличом мамой выскочила замуж за красивого, богатого иностранца! В общем, мы все страшно зауважали этого самого Пьетро. Хотя, собственно, ему Виолеттины проблемы проблемами вовсе не казались. Он вывез это бестолковое семейство к себе на виллу в пригород Рима. Уже через неделю мама в кресле-качалке сидела под мандариновым деревом. Мальчики наперегонки зубрили итальянский: учиться дальше им предстояло в частном колледже. А сама Вилка ходила по большому и красивому дому и с трудом верила в волшебные превращения.
Со временем она освоилась. И последние годы я получал от нее скучающие письма и фотки — красивая и холеная Вилка на фоне собственного дома, бассейна, сада, машины и т.д. Единственная проблема, которая ее несколько тревожила,— старший сын, балбес и лентяй, для которого самым большим удовольствием было погонять на мотоцикле по ночному Риму.
И вот — на тебе, пожалуйста! Сумасшедший звонок в ночи: «Встречай через четыре часа в Шереметьеве!» «Что случилось?» «Ничего не случилось. Встречай».
И правда, через несколько часов загорелая и нездешняя Вилка уже сидела у меня на кухне, пила кофе и спрашивала, когда же я женюсь.
— Послушай,— сказал я,— ты ведь не ради того прискакала из Италии, чтобы узнать о моих матримониальных планах. Что случилось, выкладывай.
Тут Вилка повернулась к окну (до этого она сидела к нему спиной), и я увидел черные круги у нее под глазами.
— Мафия, Ваня.
Все началось с того, что Виолетта устроила своего старшенького шофером к соседу, «новому русскому»,— его вилла примыкала к Вилкиной. С соседом Вилку связывали нежнейшие отношения — они играли в теннис (Анечка, юная жена соседа, бдительно отслеживала Вилкины перемещения по корту), болтали о политике (в России, разумеется), ездили на собачьи выставки. А когда наш соотечественник выяснил, что Вилка вот уже несколько месяцев не знает, к какому делу пристроить старшего, Степу, любезно нанял юношу ездить на рынок за продуктами и вообще выполнять кой-какие разовые поручения.
Идиллия длилась не настолько долго, чтобы к ней можно было привыкнуть. Через несколько месяцев в дом Виолетты и Пьетро нагрянула полиция. После обыска полиция заявила: все их имущество и счета в банке арестовываются. Так же как мальчик Степа (старшенький), которого вообще-то обвиняют в убийстве двух русских.
Каких русских? А вот такого-то и такого-то. Где? В России. Да где Россия и где Степа! А у вашей мафии руки длинные.
Одновременно операция «Вихрь-антитеррор» была проведена на вилле рядом. И Виолетта видела в окно, как любезного соседа в наручниках и костюме «Версаче» сажают в ихний итальянский воронок, как простирает ему вслед руки юная жена Анечка. Короче, народная песня «Ты не вейся, черный ворон, над моею головой», исполняет Лучано Паваротти.
Итальянский адвокат долго мычал и перебирал бумажки. Наконец сказал: а вы и правда уверены, что ваш Степа этого не делал? Виолетта придала своему взгляду максимальную пафосность, хотя, начиная с утра этого злополучного дня, не была уверена уже ни в чем. Единственный выход, сказал адвокат, поехать в Россию и попытаться найти этих двух людей, которых ваш Степа якобы убил.
— Ты хоть знаешь их фамилии? — спросил я.
— Вот фамилии — это единственное, что я знаю.
— А чем занимались эти достойные люди?
— Понятия не имею.
— Ну ты понимаешь, ведь это то же самое, что искать иголку в стоге сена!
— Но ведь ты мне поможешь? — сказала она.
Чем? Чем я мог ей помочь? Два-три не делающих чести знакомства, какие-то хилые завязки с милицией. Ну да, еще пара знакомых, работающих в отделах преступности. Уже что-то. И Гавриков, который в Москве знает все ходы и выходы.
Я выдал Вилке список телефонов, ключ от квартиры и отправился на работу.
Вечером я обнаружил сияющую, вылизанную квартиру. Осетрину в белом соусе в холодильнике и бутылку белого вина на столе. Самой Вилки дома не было. Зато через некоторое время раздался телефонный звонок, и незнакомый голос продиктовал подряд двенадцать цифр. Я едва успел записать их на салфетке, как в трубке раздались короткие гудки.
Тут на пороге возникла запыхавшаяся Вилка.
— Успел, записал? Ну и умница.— Она одарила меня поцелуем, оставив на щеке ярко-красное пятно.— А я неслась как сумасшедшая.
— Что это означает? — спросил я, протягивая ей салфетку с цифрами.
— А еще журналист, Штраух. Непонятно разве? Это номер пейджера. Сначала семь цифр — номер компании. Еще пять — номер абонента.— Она аккуратно вырвала из салфетки запись, а остатками вытерла свой поцелуй с моей щеки. И начала набирать номер.
Текст, который она отправила в свободный эфир, звучал так: «Милый Валера. У моего сына большие проблемы из-за тебя. Чтобы его спасти, мне нужен документ, что ты жив. Пожалуйста, позвони по телефону».
— И пожалуйста, пять повторов через каждые пять минут.
— Слушай, почему ты даешь бандюкам мой номер телефона? И вообще, что все это значит?
— Потому что свой сотовый я забыла сейчас на стрелке. Ужинать будем?
За ужином она рассказала: первого исчезнувшего русского она нашла без труда. Проблема была только в одном: он тут кому-то сильно насолил, поэтому лег на дно и так слился с окружающей действительностью, что найти его невозможно. Единственное, чем разжилась Вилка,— это номер его пейджера. И есть надежда, что парень ее пожалеет, поверит ей и как-то обозначится.
Со вторым персонажем проблем гораздо больше. Слава Богу, он жив. Пока. Но задолжал кому-то двести тысяч долларов, и его взяли заложником. То есть мужик сидит прикованный к батарее. И славные люди, охраняющие батарею, еще не решили, сейчас ему кумпол продырявить или подождать. То есть договариваться надо быстро. Но она пока еще не выяснила, с кем.
— Интересно? — спросила Вилка.
— Слушай, и это ты все выяснила за день?
— Ну…
— Да тебе в Интерполе надо работать.
— А можно я не буду работать, Штраух? Просто ты не можешь видеть праздную женщину, тебе сразу ее надо к делу пристроить.
— И как тебе все это удалось, хоть расскажи..
— Как тебе сказать? — Вилка мечтательно возвела глаза к потолку, и я увидел, что круги под глазами тщательно замазаны косметикой. Золотые локоны уложены в замысловатый пирог. На шее Вилки сияло бриллиантовое ожерелье, наверняка стоившее состояние.— Итальянская миллионерша приехала спасать сына. Это людям нравится.
Тут в дверь позвонили. На пороге я увидел бритоголового качка. Он сунул мне мобильник:
— Хозяйке своей передай.
— Ой, спасибо, мальчики,— хрустальным голоском воскликнула Вилка и протянула парню стодолларовую купюру.— Какие люди! — По ее щеке поползла вполне натуральная слеза.
— Интересно, как они узнали, где я остановилась? — задумчиво произнесла она, когда дверь за качком закрылась.
— А не слишком ли ты далеко зашла в поисках своего «я»?
— Ванька, не дрейфь.
Ночью, сквозь сон, я слышал тихий Вилкин голос — она вела нескончаемые телефонные разговоры. А утром Виолетта в строгом деловом костюме с галстуком и учительским пучком на затылке уже махала мне с порога. Внизу ее ждала машина — черный BMW в сопровождении двух джипов.
Еще трое суток я ее не видел. Страх за Вилку сменялся настойчивым желанием не влезать в эту историю, не видеть, не слышать, не знать. Зато на четвертый день по возвращении с работы я обнаружил Вилку дома — в халате и махровых тапочках. Она пила сама с собой водку, закусывая мамиными огурчиками.
— Слушай, а у нас в Италии такой красоты,— она потрясла огурцом в воздухе,— не найдешь. Иди, налью. Смотри!
Покопавшись в сумочке, она вытащила какую-то бумажку и помахала ею у меня перед носом.
— Видел?! — торжествующе спросила она.— Он нашелся!
— Кто?
— Тот, кто лежал на дне!
В общем, Вилка его достала. Замучившись получать Вилкины призывы, он ей все-таки отзвонил, дико пугаясь, изменив голос, да к тому же шепотом. Вся проблема была в том, что итальянский суд мог признать только документ, подписанный нотариусом из итальянского посольства в Москве. Но этот парень категорически отказывался принять нотариуса-макаронника в своей берлоге, где скрывался от ласковых соотечественников. Само собой разумеется, что и речи о том, чтобы отправиться в итальянское посольство, не было. После долгих переговоров Вилка сняла квартиру, где и состоялась встреча. Персонаж прибыл в растянутом тренировочном костюме «Панинтер» на белом «мерсе». Деньги в благодарность за понимание брать отказался, но пригласил Вилку в ресторан.
— Поздравляю. Так ты сегодня никуда не идешь?
— Как же, иду. Сейчас машина придет.
— А водку зачем пьешь?
— Для храбрости. Уж больно ребята крутые попались. Слушай, поехали вместе. Ты как будто мой поверенный будешь, а? Устала я.
Когда стемнело, за нами пришла машина. Вилка в том же самом колье, платье с декольте и локонами — на сей раз распущенными, полупьяная-полуиспуганная, держала меня за руку. Но дорога была недолгой — минут через пятнадцать мы тормозили около помпезного дома на Ленинградке. Еще через пять минут мы оказались в темной прихожей. Узкий коридор вел в огромный зал, посередине которого стоял большой круглый стол, уставленный самой разнообразной жратвой. Зал освещала хрустальная люстра величиной с вышеупомянутый стол. За столом сидели четверо мужчин с костюмах и один какой-то доходяга в джинсах. Полунагие наяды при нашем появлении исчезли. Виолетта некоторое время осматривала молчавших мужчин. Потом подошла к щупленькому типу в джинсах и склонила головку к его плечу, чтобы у него перед глазами оказалось как раз ее декольте.
— Спасите моего сына,— прошелестела она.
Тип в джинсиках поцеловал Вилке руку, налил ей бокал шампанского. И когда она выпила, тихо сказал:
— Что ты хочешь?
— Вы знаете, о ком я говорю. Дайте мне его на час. Просто составить одну бумажку. И я вам его верну обратно.
— Да забирай хоть насовсем. Плати двести тысяч, которые он мне должен, и забирай.
Вилка не отрываясь смотрела на щуплого человечка — по ее щекам торжественно текли слезы. Человечек протянул ей салфетку:
— Вытрись и высморкайся. Нет, ребята, этот поганец с…ил у меня двести тысяч, а я его выпустить должен! Я ему кредит дал, а он дачу в Калифорнии купил, думал, я его не достану. Вот я и думаю: сейчас его шлепнуть или попозже?
— Попозже,— улыбаясь, сказала Виолетта,— пусть сделает перед смертью доброе дело. Засвидетельствует у нотариуса, что он жив.
Человечек некоторое время рассматривал Виолетту.
— У нас есть свой нотариус. Он все напишет.
— Нет, годится только посольский.
— Забирай. А вот этого (кивок в мою сторону) оставь пока у нас.
— Ну, мать, удружила,— довольно внятно рявкнул я.
— А ты не волнуйся. Посиди, покушай. Ты кто такой?
Я вытащил визитку.
— Какие люди! — расцвел в улыбке щуплый человечек.— А мы твои заметочки всегда читаем. Я все у ребят спрашивал, что за Штраух, который так складно врет?
— Угу,— не открывая рта, промычали четверо в костюмах.
Ну что вам сказать… Кажется, у Солженицына в «Архипелаге» есть персонаж — интеллигент с хорошо подвешенным языком, попавший в лагерь. Чтобы выжить, он пересказывал уголовникам сюжеты мировой литературы, и те слушали его, развесив уши. И когда кто-то ловил рассказчика на том, что героиня трагически погибла «в предыдущей» серии, он бойко продолжал: «Положение Надин лишь казалось безнадежным». Так вот, это все про меня.
Когда через полтора часа вернулась Виолетта, я уже порядком выдохся, пересказывая старые сюжеты.
— Очень приятно было познакомиться,— сказал щуплый человечек и поднялся, чтобы меня проводить.— Пока, красавица.
— Ну что? Надеюсь, это все? — спросил я Виолетту в машине.
Она кивнула и положила мне голову на плечо.
…Утром раздался междугородный звонок. Звонил Пьетро из Рима.
— Милая,— кричал он в трубку,— это просто поразительно, что ты делаешь! Ты большая умница. Но вторая бумажка оформлена неправильно. Будь любезна, пришли правильный вариант.
— Пьетро,— после продолжительного молчания сказала Виолетта,— ты понимаешь, что это невозможно?
— Любовь моя, речь идет о бизнесе. Я не могу заниматься делами, пока не снимут арест со счетов. Я не могу говорить с людьми. Они все спрашивают: «Пьетро, у тебя все в порядке?»
Вечер мы с Виолеттой провели в той же компании. А наутро я уже вез Вилку в Шереметьево.
— По-моему, тебя все это сильно развлекло,— сказал я, чтобы как-то развеять ее дурное настроение.
— И Пьетро тоже. Ты знаешь. что он сегодня сказал? «Я похоронил твою маму как родную. Я полюбил твоих обалдуев как своих сыновей. Ты стала частью моей души. Но я не хочу иметь ничего общего с русской мафией». Короче, он подает на развод.
— Придется тебе пойти работать в Интерпол,— утешил я Виолетту.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK