Наверх
20 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Продается искусство. В хорошие руки"

В Москве есть уже два частных музея современного искусства — фонд и Аrt4.ru. Коллекционирование современного искусства — передового, радикального и до сих пор кого-то шокирующего — наконец стало делом общественным и публичным.

До этого момента коллекционеры существовали в качестве некоего общественного мифа, овеществлявшегося в редких сообщениях светской хроники. Дилеры и галерейщики стоически молчали о своих покупателях, а те столь же тщательно скрывали свои приобретения. Увидеть, что такие коллекции собой представляют, могли только люди, обладающие достаточными связями. В этом смысле ситуация была похожа на советские времена, когда коллекционеры тоже не имели особого намерения . Однако и тогда достаточно было найти каких-либо общих знакомых, которые отведут, например, в наполненное картинами жилище простого инженера Леонида Талочкина. (После смерти этого великого собирателя андеграунда его коллекция была передана в специально для этого созданный музей при РГГУ.) Часть собрания нонконформистов другого замечательного коллекционера, Евгения Нутовича, вошла в общую экспозицию искусства ХХ века в Третьяковской галерее на Крымском Валу.
Но посмотреть на работы, собранные этими удивительными энтузиастами и подвижниками, все же было намного проще, чем сейчас договориться о визите, например, к хозяйке сети фитнес-центров Ольге Слуцкер или Умару Джабраилову () — обладателям серьезных коллекций. Складывалась парадоксальная ситуация: несмотря на снятие всех и всяческих запретов, человеку, искренне желавшему узнать, что же такое отечественное искусство второй половины ХХ века, пойти было просто некуда.



Искусство друзей
Оттенок таинственности, окружавшей коллекционирование предметов искусства, был прямо связан с тем, что художники, которые создавали невинные абстрактные работы, в те времена рассматривались как злейшие враги Советской власти. Соответственно, им было от кого скрываться. Однако у этих собраний был и очень серьезный недостаток: коллекционеры советской древности были слишком уж всеядны, и очень часто их выбор был основан скорее на дружеских связях, чем на чисто эстетическом выборе. Собственно поэтому эти бесценные собрания достаточно трудно воспринимаются в современной ситуации. Ценность такого рода коллекций заключается в личности коллекционера, который своим выбором оказывал необычайно важное влияние на развитие искусства. Примером тому стала прошедшая в 2006 году в Московском музее современного искусства выставка из коллекции Михаила Алшибая. Московский кардиолог на свои скромные лекарские капиталы собрал прекрасную коллекцию , публичная экспозиция такого выбора — это личный взгляд на историю. Выставка так и называлась — , а экспозиция была построена как история дружеских компаний. Но сегодня уже непонятно, почему и с какой стати Илья Кабаков водился с Эрнстом Неизвестным, слишком уж разные эти художники. А историческая правда такова — в конце 1960-х они и в самом деле входили в группу .
Искусство — сложная и многообразная материя. Бывают периоды, когда лучшие художественные силы, казалось бы, ничем кроме бесконечной тусовки и не занимаются. Историческое значение коллекции Пьера Броше, показанной в 2007 году в том же Московском музее современного искусства, как раз и заключается в том, что никаких истинных ценностей он не собирал. Броше переехал в Москву в 1989 году, как представитель французского издательства Flammarion. В столице он быстро освоился, став непременным участником всех без исключения художественных вечеринок и своим человеком в художественных сквотах, где в те времена и обреталась элита современного искусства. Но Броше не только тусовался — с галльской последовательностью он выхватывал из рук беспечных представителей богемы странные артефакты, которые они производили. В сферу его внимания попадали и рукодельные альбомчики Владислава Мамышева-Монро, и табуретки с надписью производства группы . Сам Броше в прекрасно изданном позже каталоге выставки, которая проходила в Московском музее современного искусства весной 2007 года, с удовольствием рассказывал про то, как каждая из представленных работ попала к нему в руки, что при этом поведал художник, что подумал он сам. Ни о каком рынке в тот момент речи не было, однако тщательно собранные Броше следы художественного быта со временем превратились из документов эпохи в объекты музейного значения.
Обосновавшись в Москве и открыв собственное издательство, месье Броше без лишней скромности осознает свою высокую роль коллекционера, который, находясь в самой гуще художественных событий, не только поддерживает, чем может, своих гениальных друзей, но и оказывает самое непосредственное воздействие на процесс развития искусства.



Искусство для корпораций
История коллекционирования современного искусства в 1990-х оставила у всех участников весьма неприятные воспоминания. Первоначальное накопление художественных капиталов в России начиналось в форме создания так называемых корпоративных коллекций. Начать можно практически с чистой мистики: все банки, которые собирали коллекции современного искусства, безвозвратно исчезли в мутных водах экономики 1990-х. Беда в том, что вместе с ними пропали и закупленные произведения искусства, как это произошло с собраниями банка и рухнувшего в 1998 году Инкомбанка, чья коллекция за бесценок была продана с молотка в 2002 году. Из всего великолепия сейчас доступен миру разве что Малевича, подаренный Эрмитажу Владимиром Потаниным. В минусе оказались и сами банкиры, обнаружившие, что в тяжелые времена художественные авуары довольно трудно продать. При распродаже инкомбанковской коллекции комиссия Министерства культуры обнаружила, что часть собрания, на которую так надеялись вкладчики банка, реальной стоимости не имеет. Менеджеры банка были введены в заблуждение некими нечистыми на руку дилерами. Подлинность части банковских коллекций под подозрение не попадала, тем не менее эта часть была распродана за какие-то смехотворные деньги, во многом потому, что аукцион просто не имел опыта работы с таким материалом. При этом пострадала репутация тех кураторов, которые составляли коллекции, основываясь в переговорах с заказчиками на своей убежденности в высоком качестве и конвертируемости современного искусства.
Однако к началу 2000-х эти люди занимали уже столь прочное положение в художественном мире, что старые истории не повлияли существенным образом на их профессиональную репутацию. Среди них были нынешний глава отделения Sotheby’s в России и СНГ Михаил Каменский, Илья Осколков-Ценципер, ныне главный редактор группы изданий , и блистательная Ольга Свиблова, директор Московского Дома фотографии.



Прагматическая страсть
Все эти неприятные истории привели к тому, что очень долгое время большинство новых коллекционеров современного искусства старались держаться в тени. Возможно, история антикварного бума когда-нибудь станет предметом исследований какого-нибудь социопсихолога, а пока можно сказать одно: стремление новых русских денег к абсолютно объяснимо. Всякий бизнес в бушующих 1990-х был весьма рискованным, поэтому владельцы этих денег стремились к чему-то устойчивому, вечному.
В 2000-х начал происходить прямо противоположный процесс. По мере стабилизации экономики интересы покупателей устремлялись в область того, что считалось сложным, непонятным, тяжелым и даже отталкивающим. Еще год назад дилеры, которые приложили колоссальные усилия, чтобы сдвинуть интересы клиентов с к , сильно опасались неадекватной общественной реакции.
Но последующие события показали, что опасения были напрасны. О том, что в новых музеях показывают не искусство, а всякий глупый радикализм и авангардные выверты, никто даже не заикнулся. И тут возникли новые препятствия к тому, чтобы коллекционерская общественность могла показывать публике свои собрания. С открытием новых музеев была установлена столь высокая планка, что теперь даже неудобно показывать нечто, что недотягивает до такого уровня.



Начать все заново
На знаменитой распродаже в цены на рынка актуального искусства выставляли просто фантастические — от $15. После такого эксперимента всякий рынок должен был бы рухнуть раз и навсегда. Однако произошло нечто прямо противоположное: рынок современного искусства начал расти как на дрожжах. Именно в начале 2000-х к делу подключились люди, которые отнеслись к коллекционированию ответственно, как к полноценному бизнесу.
Основной проблемой эпохи корпоративного собирательства было то, что сами владельцы корпоративных коллекций никакой личной заинтересованности к ним не проявляли. Более того, относились к ним скорее негативно и даже агрессивно. Новые коллекционеры, похоже, внимательно изучили опыт своих предшественников и вывели дело на серьезный уровень. Они очень разные — основатели двух первых в стране частных музеев.
Игорь Маркин, основавший музей Art4.ru, — человек до крайности эксцентричный. Работников он нанимал по кастингу в собственном блоге в , который можно порекомендовать любителям экстремального времяпрепровождения в виртуальном пространстве. Он устраивает для своих веселые вечеринки, принципиально отказывается давать таблички с названием и автором картины. Путь к новому культурному заведению (учреждению) на сайте музея указан очень понятно: (там можно бухнуть и послушать бардовскую песню) — и вот вы пришли>.
Но при всем своем милом экстремизме и роскошном самодурстве Маркин — весьма умеренный собиратель, покупает только искусство качественное, выдержанное и проверенное. И самый радикальный экспозиционный ход, который был им придуман, — шпалерная развеска в три ряда, как у Павла Третьякова, когда тот еще был жив. Она, конечно, существенно облегчает восприятие картин, но с головой выдает усредненный вкус самого почтенного из собирателей, который очень консервативно предпочитает станковую живопись, избегая всего резкого и шокирующего. Шикарно изданный каталог собрания, если не считать написанной с использованием ненормативной лексики вступительной статьи, представляет собой скучную и очень добропорядочную антологию актуального искусства.
Екатерина и Владимир Семенихины, создатели фонда , напротив, настоящие европейцы, подтянутые и корректные. Презентация фонда состоялась во время 2-й Московской биеннале. В роскошном доме, где некогда заседал НКВД, устраивались коктейли для самых серьезных и важных гостей биеннале. Фонд начал свою деятельность в 2004 году. Тогда была организована отлично научно подготовленная выставка , которая прошла в Монако, в Петербурге (Русский музей) и в Москве (Третьяковская галерея). Фонд также поддерживал выставку Эдуарда Штейнберга в ГРМ и ГТГ. И что самое важное — не только был спонсором, но и давал работы на выставку в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
При этом у создателей новых музеев много общего: они имеют отношение к строительному бизнесу; в форбсовский список мультимиллиардеров не входят, хотя особого недостатка в средствах не испытывают. Но что самое главное — их коллекции выглядят как результат очень серьезного и вдумчивого исследования предмета, которым эти предприниматели начали заниматься.
С художниками новые коллекционеры уже не тусуются, понимая, что у каждого мастера есть свой собственный взгляд на то, что такое хорошо и что такое плохо. На откуп нанятым экспертам дело не отдают, но внимательно прислушиваются к их мнению, тщательно вникают в тонкости. И что удивительно — в результате этих, казалось бы, совершенно разнонаправленных усилий мы получили две очень схожие версии развития отечественного искусства от пятидесятых годов до наших дней.
Никакого единства среди специалистов об окончательном списке героев, которые представляют русское искусство, пока что нет, даже новая экспозиция Третьяковки (кстати, также представленная в прошлом году) выглядит вяло -этакая невыразительная каша. А тут не имеющие специальной подготовки бизнесмены, работавшие совершенно отдельно, составили ясный и четкий реестр достижений нашего искусства. Например, и в том, и в другом списке на литеру найдутся и радикал Олег Кулик, и великий концептуалист Илья Кабаков, и создатель классических видений Валерий Кошляков. Список почти безусловный и узнаваемый — многие хиты обоих собраний куплены непосредственно на текущих выставках последнего времени.
Синхронность действий двух коллекционеров поражает — Маркин показывает выставку картин метафизического классика Дмитрия Краснопевцева с вызывающим названием , и в этот же момент фонд выпускает обстоятельный трехтомный каталог этого художника. То есть мы присутствуем при удивительной конкуренции, очень похожей на соревнование, которое вели между собой в свое время Сергей Щукин и его друг-конкурент Иван Морозов. Правда, те собирали только новейших французов, но схожесть ситуации не может не радовать.



Личная инвестиция
Рассказывая своим покупателям о том, что искусство — идеальный способ инвестиции, галеристы и дилеры забывают напомнить, что капитализация этих вкладов невозможна без вклада личности покупателя. Но весь парадокс собирательства заключается в том, что, серьезно втянувшись в инвестиции в искусство, он становится заложником своей новой страсти. Спокойного будущего эта история не обещает, при серьезном отношении к делу она превращается в нечто гораздо более опасное и увлекательное, чем просто азартная игра. Игорь Маркин в своем блоге в последнее время стал высказывать идею вообще передать свою долю в бизнесе партнерам и заняться одним лишь музеем.
Но как бы то ни было, новая музейная активность стала фактором общенационального значения. Министр культуры Александр Соколов в своем знаменитом пассаже о выставке , которую он назвал и которую, по его мнению, никак нельзя показывать на международной арене, в Париже, счел все же нужным оговориться, что можно все же показывать в частных галереях. И это была минута торжества для коммерсанта Игоря Маркина. Именно , которые висят у него в музее на самом видном месте, так возбудили культурного министра. И теперь каждый знает без всякой подписи, что это работа группы и ее правильное название — .

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK