Наверх
16 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "Прокурорское разоружение"

Генпрокуратура перестанет быть главным силовым ведомством уже через год. В проигрыше окажутся сами прокуроры и те, кто привык пользоваться ими, как дубиной.Принятые Госдумой в середине мая поправки в закон «О прокуратуре РФ» и в УПК уравнивают в статусе генпрокурора и главу Следственного комитета Генпрокуратуры (теперь его также будет назначать Совет Федерации по представлению президента), а также лишают прокуроров всех следственных функций, оставляя им лишь надзор за расследованием. То есть они больше не смогут ни возбуждать, ни прекращать уголовные дела, ни отстранять следователя от дела.

Противники реформы (как правило, бывшие или действующие работники прокуратуры) указывают на то, что прокуроры отныне теряют контроль за ходом следствия, а судебная система захлебнется в потоке жалоб граждан на действия правоохранительных органов. 

Скорее всего, на первых порах так и будет. Однако по сравнению с нынешним положением дел это всего лишь технические трудности, и они преодолимы. Обоснованные претензии к прежней системе прокурорской власти явно перевешивают возможные опасения. Важнейшие из них две — цветущая пышным цветом прокурорская «заказуха» и бизнес на развале уголовных дел.

Подрядчики и исполнители

С разделением надзорных и следственных функций прокуратуры исчезает главное условие для появления заказных уголовных дел — неподконтрольность и всевластие прокуроров. До реформы прокурор возбуждал уголовное дело и направлял его по подследственности в милицию. При этом именно прокурор обладал всей полнотой власти над милицией, что не позволяло той такое дело закрыть. Кроме того, прокурор имел право сам вести следственные действия (допрашивать, проводить обыски и т.д.), он же утверждал обвинительное заключение и направлял дело в суд. Жаловаться на прокурора можно было только в прокуратуру. Обращаться в суд оказывалось себе дороже: обычно такой «сильно умный» бизнесмен тут же нарывался на большие неприятности с милицией, поскольку редкий милицейский начальник осмеливался отказать прокурору в одолжении. Поэтому прокурорская «заказуха» была самым страшным бичом и бизнеса, и самой правоохранительной системы.

Прокурорские участвовали в финансово-хозяйственных спорах непосредственно лишь в исключительных случаях. Обычно грязная работа скидывалась на милицию. Один ныне действующий начальник отделения дознания в приватной беседе описал разновидность таких дел. Допустим, на территории следователя разгорелся очередной «спор» бизнесменов — как водится, с участием сотрудников ЧОП с той и другой стороны. По закону сажать нужно всех. И тут звонит зампрокурора по следствию и говорит, что, по его глубокому убеждению, виновата только одна сторона конфликта. «И ничего не поделаешь: следователю, допустим, до пенсии 4 года, которые нужно доработать, ему позвонили из прокуратуры и сказали, что потерпевшими должны быть «наши», иначе ни одного дела в суд ему не подпишут, — комментирует собеседник «Профиля». — Как понимаешь, это не то предложение, от которого можно отказаться». 

Это рядовой случай, соглашаются его коллеги. Правда, конкретные примеры подобных злоупотреблений назвать отказались. «Зачем? Если прокуратура возбудится по факту публикации, тебе придется или меня сдать на съедение, или самому сесть за клевету», — заметил корреспонденту «Профиля» один из московских следователей.

До принятия поправок прокуратура имела возможность сломать жизнь любому милицейскому начальнику или просто посадить его. Например, как рассказал бывший следователь САО Москвы, в уголовный розыск поступает масса заявлений о краже паспорта и прочих документов. Связано это с тем, что при восстановлении одних документов из-за утери необходимо платить штраф, а при восстановлении других требовали справку из стола находок. Поскольку тратить время и деньги граждане не любят, многие из них отправлялись в свое отделение милиции, где писали заявление о краже документов. Оперативники или участковые, естественно, писали отказы в возбуждении уголовного дела.

Если у начальника отделения милиции были хорошие отношения с районным прокурором, он эти отказы подписывал, чем решал проблему с раскрываемостью (процент раскрываемости считался как отношение количества возбужденных дел к раскрытым). Если же отношения портились, прокурор по всем этим заявлениям возбуждал уголовные дела, и процент раскрываемости падал «ниже плинтуса». Выхода было два — мириться с прокурором или уходить на пенсию. 

Ситуация не изменилась даже после того, как милиция перестала отчитываться по проценту раскрываемости. Возбудив 300 «висяков», которые потом скидывались на сотрудников МВД, прокурор мог смело писать о «недоработках отделения дознания». Оргвыводы не заставляли себя ждать. Можно было просто не подписывать уголовные дела «в суд» (сейчас это главный плановый показатель) — например, писать бесконечные указания о дополнительных следственных мероприятиях и одновременно не продлевать сроки следствия. В этом случае начальник соответствующего подразделения МВД имел все шансы через месяц остаться без работы. Поэтому желающих ссориться с прокуратурой находилось немного. При этом прокурор мог ни с кем не договариваться, не нес ответственности за дело и на практике был абсолютно неподотчетен. 

После реформы для организации полноценного заказного дела придется договариваться как минимум двум сторонам — милицейскому следователю и прокурору, который будет осуществлять за ним надзор. Можно ожидать, что таких коррупционных связок станет меньше. Да и без следственных функций прокурор становится обычным госчиновником, которого можно посадить за взятку.

«Отпускных» не будет

Еще один плюс реформы — усложнение получения денег за развал дела. Следователь, который разваливал уголовное дело, рисковал собственной свободой. При расследовании дел нет коллективной ответственности, все документы подписываются лично. В этом отношении прокурор находился в более выгодном положении. Ему даже не обязательно было лично прекращать дело. Достаточно было, например, не «подписывать» арест — даже после судебной реформы милицейскому следователю для обращения в суд за санкцией на арест требовалось одобрение прокурора. Сбежавший преступник «повисал» на милиции, а дело разваливалось. 

Особенно действенным такой подход был при расследовании дел по торговле наркотиками. Если уголовному розыску удавалось задержать цепочку из трех сбытчиков, последний, как правило, оказывался оптовиком. Такие не глядя предлагали $30 тыс. за развал дела. 

Делалось это просто: «ноги», посредник между оптовиком и продавцом розницы, — обычно гражданин какой-нибудь страны СНГ. Не одобрив его арест, прокурор разваливал цепочку, поскольку товарищ из ближнего зарубежья уезжал на родину. А двое оставшихся получали срок только за хранение наркотиков. Часто отпускались под подписку участники ОПГ, после чего свидетели и потерпевшие меняли показания, и дело разваливалось. При этом и в том, и в другом случае прокурор за развал дела ответственности не нес. 

По новой редакции УПК, следователь имеет дело непосредственно с судом, минуя промежуточные согласования. А договориться с судьей если не сложнее, то гораздо дороже. К тому же судья не имеет вышеописанных рычагов давления на милицию, поэтому не будет откровенно разваливать дело, рискуя привлечь к себе ненужное внимание коллег. Кроме того, прокурор теперь не сможет отстранять следователя от ведения дела или забирать дело к себе. 

Однако изъятие следственных функций у прокуратуры не отменяет прокурорского контроля. Прокурор, как и прежде, сможет запрашивать дело для проверки, он же будет утверждать обвинительное заключение. Таким образом, участники процесса станут контролировать друг друга. При этом ответственность за ведение уголовного дела становится персонифицированной, за него отвечает только следователь.

Поставить точку

«Для нас ничего не изменится, — считает зампрокурора по следствию одного из округов столицы, — я не буду ссориться с прокурором, поскольку мне это не нужно, да и места я лишиться не хочу, а возможностей доставить мне неприятности у него достаточно. Скорее всего, изменения будут там (он кивнул на потолок), поскольку они станут делить полномочия. А нам делить нечего, мы всегда договоримся. Даже если начальники передерутся, реально отделение следствия от надзора произойдет только после кадровых перетрясок, которые пойдут от главы прокурорского следствия вниз по всей вертикали. То есть года через два-три, и это в лучшем случае». 

Тем не менее реформа даже в ее нынешнем виде меняет многое. Да, с развязанными руками различные группы смогут повоевать за передел рынка «крышевания», но если реформа будет продолжена, а служба, которая объединит следственные функции всех силовых ведомств, — создана, «пена» осядет. В силовом же блоке возникнет новая система сдержек и противовесов. 

«Нынешняя реформа — половинчатое решение. Следствие должно быть объединено и выделено в отдельную структуру, которая, как и остальные силовики, будет подчинена непосредственно президенту», — уверен представитель президента в Верховном и Конституционном судах Михаил Барщевский. 

Большая часть силовиков имеет право вести оперативно-розыскную деятельность, то есть собирать компромат. Однако реализовать его можно, только возбудив уголовное дело, а именно этой функции они лишатся. Следственная служба сможет возбуждать уголовные дела, но собственных возможностей для сбора информации она не получит. Наконец, только прокуроры будут следить за законностью их работы и поддерживать обвинение в суде (сейчас это могут делать следователи и дознаватели по поручению прокурора).

Таким образом, руководитель следователей станет регулятором деятельности всех силовиков. С одной стороны, это позволит сбалансировать правоохранительную систему. С другой — контролировать политическую активность силовых ведомств. По данным «Профиля», продолжения реформы и создания объединенного следственного комитета можно ожидать примерно через год, но, по всей вероятности, до президентских выборов. Необходимо время для полной обкатки новой структуры. Однако Владимир Путин вряд ли доверит преемнику столь ответственное дело, как назначение главы всего следствия. 

По мнению собеседников «Профиля» в МВД и Генпрокуратуре, главный фаворит — глава Следственного комитета Генпрокуратуры, однокурсник Владимира Путина по юрфаку ЛГУ Александр Бастрыкин, который обязан президенту стремительной карьерой. Впрочем, другие собеседники «Профиля» говорят, что вопрос о кандидате на пост главы нового суперведомства еще не решен.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK