Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Проверка на дорогах"

Когда начальник российской ГИБДД генерал-лейтенант милиции Владимир Федоров вышел на большую дорогу и собственноручно стал снимать незаконные мигалки с «крутых» машин, сердце простого россиянина дрогнуло. И хотя о любви к автоинспекции говорить, конечно, не приходится, но уважать ее чуточку больше обычного стали — это точно.»Автоманией» главный автоинспектор страны, по его собственному выражению, страдал с детства. Страсть к собирательству значков, марок и конфетных фантиков с автомобильной тематикой у 55-летнего Федорова не угасла до сих пор. Правда, на права он в свое время сдавал аж трижды. «Учиться водить машину начал, когда мне еще восемнадцати не было, экзамены сдал в феврале 1964 года, а за правами пришел в сентябре, в день совершеннолетия. А мне говорят: «Москва изменила условия, экзамены надо пересдать». Сдал. Поехал в первый самостоятельный рейс на служебном «москвиче» и опрокинулся. После этого циркового трюка меня прав лишили на полгода».
Я интересуюсь подробностями опрокидывания. «Как опрокинулся? А как люди вообще опрокидываются?» — Федоров спрашивает с такой интонацией, будто я только и делаю, что на день по нескольку раз опрокидываюсь, а потому должна знать все нюансы этого захватывающего действа. «Лиханул, и все. Колеса по обочине пошли, я резко вывернул руль в другую сторону, создался крутящий момент, притормозил, триста шестьдесят градусов вокруг собственной оси и снова на колеса. Сижу я у этого разбитого корыта, мимо проехало — как сейчас помню — 14 машин. Тринадцать водителей спросили: ты что, пьян? И только один поинтересовался: чем могу помочь? Это на всю жизнь запомнил».
Федоров родился в Петрозаводске, откуда рукой подать — всего 400 километров — до Ленинграда. Мать работала экономистом, отец — связистом и ни разу, что называется, руля в руках не держал. Так что откуда в нем автомобильная жилка, Владимир Александрович гадает до сих пор.
Закончив семь классов, Федоров поступил в техникум — хотел сначала в железнодорожный, но оказался в автодорожном. Потом жизнь покатилась: пять лет учебы, работа диспетчером в Карельском транспортном управлении, поступление в Ленинградский инженерно-строительный институт на факультет автомобильного транспорта.
Инна Лукьянова: Владимир Александрович, так вы, можно сказать, практически «товарищ питерец»?
Владимир Федоров: Да, с Ленинградом многое у меня связано: я в Ленинграде женился, в Ленинграде сын родился. Там сейчас работают практически все мои однокашники. Правда, окончив институт, вернулся в Петрозаводск — другого выбора не было. Хотя мне предлагали в аспирантуре остаться: если хвастаться, у меня три диплома с отличием — техникум, институт, а уже позднее Академия МВД. Но у меня дитя было на руках: надо было кормить. (Кстати, говоря «у меня», Владимир Александрович ничуть не лукавит: закончив институт годом раньше жены, Федоров с сыном вернулся в Петрозаводск и все это время был работающим папой, совмещая службу с заботой о малыше.)
Когда в родном транспортном управлении мне сказали, что, мол, жилья не будет и не жди, я решил пойти в милицию. Ходили слухи, что квартиры там дают быстрее. Так я оказался в ГАИ — работал инженером по организации дорожного движения и был во всей карельской системе ГАИ третьим человеком, имевшим высшее образование: начальник был с образованием, заместитель начальника, ну и я.
И.Л.: Вас, наверное, очень ценили
В.Ф.: Во всяком случае, карьеру я сделал быстро. Спустя всего четыре года стал заместителем начальника ГАИ республики и только тогда получил свою первую квартиру.
И.Л.: Получается, что пороху вы не нюхали, инспектором на улице не стояли?
В.Ф.: Еще как нюхал. Коллектив наш был маленький, народу постоянно не хватало. Каждую пятницу и субботу шеф расписывал всех по постам независимо от чинов и званий — и все стояли как миленькие. Так что я и на посту стоял, и трупы оформлял, приходилось делать все.
В ГАИ я отработал одиннадцать лет, потом оказался в дежурной части Министерства внутренних дел Карелии, дослужился до должности заместителя министра. Никакой ноги или руки мохнатой у меня не было, можно сказать, что на службу я был принят с понижением: мне предложили должность начальника отдела дорожно-патрульной службы в Главном управлении ГАИ Союза. Что такое ДПС — профессионалы знают. Это самый сложный участок работы. Я три месяца в нем отработал, и меня загнали в Степанакерт — заместителем коменданта района чрезвычайного положения. А девятого апреля 1990 года назначили заместителем начальника ГАИ России. Потом завертелся водоворот событий: путч, упразднение союзного министерства, создание коллектива российской ГАИ.
И.Л.: В семье у вас все в порядке?
В.Ф.: Слава Богу. Я уже дважды дед, а Станислав успешно занимается собственным бизнесом. Девиз его фирмы: «Надувательство и продажа воздуха». (Тут Федоров взял мхатовскую паузу.) Сфера деятельности — воздушные шары и дирижабли. До него дирижаблей в новой России не было, сын первый построил. А на воздушном шаре я даже летал: садиться, правда, сложно, но лететь — хорошо.
И.Л.: Много говорится о профилактике Госавтоинспекцией ДТП, но, похоже, аварий за последние 10 лет меньше не стало.
В.Ф.: Ну зачем вы нас так обижаете? На самом деле аварий меньше стало. При таком масштабном росте транспорта, который наблюдается сейчас, мы — по логике — должны констатировать увеличение числа погибших и раненых в ДТП. Между тем если бы уровень аварийности не снижался в течение 10 лет, то за период с 1991 по 2000 год погибло бы на 42 тысячи человек больше.
Когда я принял Россию (будем так говорить), каждое четвертое происшествие случалось по вине пьяных, сейчас — каждое пятое. Это большой прорыв вперед — люди стали больше контролировать свое поведение.
И.Л.: Я, как автолюбитель, хочу сказать, что, на мой взгляд, наверное, каждое второе ДТП происходит по вине пешеходов. Под колеса летят аки мухи к меду. Вот с кем бы вам профилактически поработать
В.Ф.: Согласно статистике, в целом по России в 70% ДТП виновны водители. В городах — 70% ДТП случается по вине пешеходов. Так что, возможно, вы и правы. Только знаете что я скажу: каждый третий сбитый пешеход — только что вышедший из собственной машины водитель. Вы обратите внимание, насколько у вас теряется бдительность и реакция, когда вы не за рулем, а потом жалуйтесь.
И.Л.: Что касается алкоголя — после скольких бокалов вина человек считается пьяным за рулем?
В.Ф.: К большому нашему сожалению, мы пока остаемся одной из немногих стран, в которой попросту не существует норматива содержания алкоголя в крови. Выражаясь нашим языком, нулевое пьянство.
Два года назад наши медики все же такой норматив дали — 0,2 промилле. Но глубокоуважаемая мною Дума отказалась принять соответствующий закон, мотивируя тем, что, дескать, русскому человеку дай послабление — и он будет упиваться. Я говорю: «Ребята, мы уже боролись с пьянством в 1989 году, и что, меньше пить стали? Наоборот, больше. Да что там, еще Петр I говорил: «Жесткость российских законов целиком компенсируется их невыполнением».
Мое глубокое убеждение — у нас не должно быть нулевой границы пьянства, когда теоретически вас за полбокала шампанского могут признать пьяным. Должны быть границы, во всем мире они есть — это примерно 0,3 промилле. В тех же немецких пивных на выходе всегда стоит автомат — дуй и определяй степень опьянения. Поэтому мы сами делаем свою страну пьяной.
И.Л.: 0,3 промилле — это сколько бокалов шампанского?
В.Ф.: Все очень индивидуально. Например, я в Брюсселе выпил три бокала пива, для моего организма это было 0,12 промилле. Я мог бы спокойно четвертый выпить, а потом сесть за руль. Так что все зависит от организма, от продолжительности возлияний, от закуски, от настроения — много от чего зависит
И.Л.: А как быть с тем фактом, что инспектор, остановив, никогда не задержит пьяного водителя, имеющего в кармане удостоверение сотрудника МВД, ФСБ или любой другой «высокопоставленный» документ?
В.Ф.: На самом деле такая проблема существует. Согласитесь, не каждый сержант имеет смелость связаться с высокопоставленным чиновником или сотрудником МВД. Потому мы и выходим с моими заместителями-генералами на трассы — не для того, чтобы паблисити заработать, а чтобы вдохнуть силы в наших сотрудников, дать им понять, что мы их поддерживаем и будем защищать от нападок сильных мира сего.
Только дело тут не только и не столько в инспекторах, не в том, что остановят — не остановят, задержат — не задержат. Почему люди не понимают, что, извините, в гробу все одинаковы — независимо от статуса и рангов?
И.Л.: Неужели вы сами ни разу не ездили за рулем выпивши?
В.Ф.: Никогда в жизни. Честно. Установка такая. Ремнем не всегда пристегиваюсь, погонять люблю, но пьяным — никогда.
И.Л.: Как вы боретесь с коррупцией в своих рядах?
В.Ф.: А что вы понимаете под коррупцией? По-моему, это когда все куплены сверху донизу. У нас такого нет. А то, что вы имеете в виду (так называемые штрафы на дорогах), так это не коррупция, это — щипачество. С другой стороны, поставь вас в такие условия, когда нищенскую зарплату в 1500—2000 тысячи рублей по два-три месяца не платят, я бы посмотрел, с которого раза вы бы взяли
И.Л.: То есть вы оправдываете своих подчиненных?
В.Ф.: В первую очередь я не оправдываю тех, кто дает эти взятки. Не подкупайте. Я считаю: нарушил — рассчитайся с государством. Но у нас пока для многих изъятие прав равносильно потере партбилета в советское время. Вы, например, часто платите?
И.Л.: На Кутузовском и Можайке, по которым я каждый день езжу на работу и обратно и где вы проводили показательную борьбу с мигалками, «договор» с инспекторами практикуется довольно часто.
В.Ф. (заметно суровеет): И что, вы всем платите, да? Или через одного? А вы попробуйте хоть раз не платить, для разнообразия.
И.Л.: Раз уже попробовала — забрали права. И не потому, что инспектор такой честный попался. А потому, что просто реально не оказалось в кошельке наличных денег. Инспектор минут двадцать не хотел этому верить, а потом составил протокол.
В.Ф.: Между тем, хочу вам сказать, не все инспектора покупаются и продаются. Я родом из той республики, где вообще взяток не берут. Более того, я убежден, что существует географический принцип взяточничества. Весь юг берет, в Москве берут. А начиная с Питера и дальше в Сибирь, поверьте мне, это случается крайне редко. Бутылку вместе выпить могут — это да. И потом, там же людям платить нечем. Это, извиняюсь, Москва от больших денег дуреет, а когда в той же Чите зарплату не платят по полгода, там и взяток брать не с кого.
И.Л.: Вот вы сказали, что коррупции у вас нет. А между тем на днях Счетная палата огласила результаты проверки ГИБДД, заявив, что были обнаружены масштабные злоупотребления
В.Ф.: Этого не может быть по одной простой причине: у ГИБДД нет собственных средств вообще. Ни копейки в собственное распоряжение к нам не поступает. И все мы получаем зарплату в финансовой службе МВД по обыкновенной ведомости. В отчете Счетной палаты речь шла о нецелевом использовании средств на нужды ГИБДД. Якобы на покупку автомобилей было запланировано 13 миллионов рублей, а куплено на 27 миллионов. Но все эти машины — в работе, ни одна не ушла в личное пользование к какому-нибудь сотруднику. И вообще, чтобы вы знали: от нашей государственности у нас только одно имя — государственная инспекция. На 95% нас содержат местные бюджеты субъектов федерации, которые Счетная палата не проверяет. Кстати, по результатам этой проверки нас хотят послушать на комитете Госдумы по законности и правопорядку. Будем отчитываться.
И.Л.: Кроме пресловутых трех «Анн» и «Ольг» на номерах существуют еще какие-то серии, к которым ваши подчиненные испытывают пиетет?
В.Ф.: Во-первых, категорически хочу сказать, что ни «Анны», ни «Ольги» не значат ровным счетом ничего. Ну, правда, у меня некоторое время назад была «Нива» с «Ольгами», так меня несколько раз останавливали.
Это просто магия чисел и букв, которая в России существует давно. Каждый хочет себе номер покрасивее. У меня есть один знакомый, который героически просит номер, который совпадал бы с номером его квартиры. А Павел Буре недавно попросил номер с серией ХХХ.
Одно могу сказать: когда что-то на дороге происходит и инспекторам приходится разбираться, они все делают по правилам, невзирая на должности и номерные серии.
Вот на днях один господин сенатор звонил с дороги. Естественно, я не стал с ним разговаривать. Ну что? Вытряхнули из машины, все как положено, водителя — на экспертизу. Игра по правилам. Единственное только, к числу «святых» относятся номера с флагом, хотя в прошлом году мы ни много ни мало, изъяли 16 таких поддельных номеров. Завели уголовные дела, сейчас расследуют, даст Бог, выйдут на изготовителей.
Для себя мы ввели синие номера. Не в последнюю очередь для того, чтобы люди видели, что это машина милицейская и если что — сообщали о нарушениях. Например, мою машину дважды останавливали и просили помощи. Люди должны знать, что сидящий в машине с синими номерами всегда обязан оказать помощь.
И.Л.: И что, вот просто так махнули рукой и остановили машину начальника ГИБДД России генерала Федорова?
В.Ф.: Конечно. В одном случае якобы гражданин с пистолетом бегал около «Орленка», во втором — женщину сбили.
И.Л.: Выходя на большую дорогу — Кутузовский, Ленинградский проспекты, снимая мигалки с машин и отбирая незаконные спецталоны, неужели вы не осознавали всю бессмысленность этих действий? Я больше чем уверена, что за углом мигалки водворялись на место
В.Ф.: Все это, конечно, так. Решение проблемы, увы, не от нас зависит. Это должно решаться на законодательном уровне. А наши доблестные депутаты заниматься этим не хотят. Сейчас повесить себе мигалку может любой, у кого есть деньги на ее покупку. И до первого июля мы даже не имеем права их конфисковывать. Максимум — можем попросить снять. Но с лета все изменится: согласно новому административному кодексу мы имеем право конфискации. Кстати, изменения в КоАП, как бы там господин Похмелкин и прочие ни рядили, что это они пробили, во многом идея наша. Мы еще в 1998 году просили родное правительство об этом.
И.Л.: Такая забота о нарушителях? Ведь теперь ваши подчиненные лишаются права задерживать водительские удостоверения…
В.Ф. Мы в первую очередь заботимся о том, чтобы было меньше конфликтов и меньше поводов давать нашим взятки. Я, конечно, отдаю себе отчет, что штрафы будут платить только 30% нарушителей — самые сознательные. На оставшиеся 70% есть служба судебных приставов. Но делать из нас мальчиков, которые все берут — вы сами вот рассказываете — зачем?
И.Л.: Кстати, а вы с мигалкой ездите?
В.Ф.: Пока да. Но если мне завтра скажут, что не положено, — буду ездить без нее. Точнее, так: перекрасим машину в сине-белый цвет, под патрульную. А на патрульный транспорт установка маяков разрешена.

ИННА ЛУКЬЯНОВА

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK