Наверх
14 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2003 года: "Пургенная инженерия"

 Борьбу с аптечным фальсификатом осуществляет созданная при Минздраве Фармацевтическая инспекция. Мы попросили инспекторов взять нас на самую рядовую проверку, которая проходила на окраине Москвы. Оказалось, что данные Минздрава очень оптимистичны.

Мы собираемся в десять утра в центре зала на Щелковской. У Фармацевтической инспекции Минздрава есть информация, что оптовая фирма "Лекарства М" торгует подозрительным товаром. Вместо плечистых молодцов, каких рисовало воображение, меня ждут три дамы. Худенькие, интеллигентные. — Что, удивлены? Мужчин у нас мало, на все группы не хватает. Ну, пошли в машину. Без машины фармацевтическим инспекторам — никак. Как правило, лекарственные склады — основные нарушители всех правил — располагаются в таких отдаленных и укромных местах, куда общественным транспортом не доберешься. Проверки порой затягиваются заполночь, а пешие прогулки по окраинам ночной Москвы — не самое приятное и безопасное занятие. — Недели две назад были на проверке в Ивантеевке, закончили почти в полночь. Я домой успела, а вот Лариса шла пешком от Кузнецкого Моста до Кузьминок. С коробкой с образцами, — рассказывает Галина Николаевна. На этот раз одна из инспектирующих, русоволосая Марина, по совместительству оказалась автовладелицей. — А бензин контора оплачивает? — интересуюсь у нее. — Какой бензин! Нам даже проездные на метро не оплачивают! Дальше едем молча. Подъезжаем к огромному зданию в двух сотнях метров от МКАД. Сразу видно: бывший завод, теперь — склад всего. В бесконечном списке арендаторов находим "Лекарства М". Звоним: — Здравствуйте, мы из Фарминспекции Минздрава России. У нас предписание проверить вашу фирму. На том конце провода ступор, чей-то погрустневший голос мямлит, что, как только смогут, за нами сразу спустятся. Ждем. Марина рассказывает, что однажды в конторе проверяемых долго не могли сообразить, что за фирма Минздрав. Покупает или продает? И Галина Николаевна, и Марина, и Лариса начинают нервничать. — Главное и самое сложное — попасть на фирму. На входе охрана стоит, она почти всегда на стороне своего арендатора. Сколько раз было: долго-долго не пускают, потом вдруг сжалятся, поднимаешься в офис, а на дверях уже замки. А для нас половина успеха — в эффекте неожиданности. Ждать, когда "Лекарства М" "смогут спуститься", надоедает, поэтому вступаем в переговоры с охраной здания.

В этот раз сильно повезло. Только показали начальнику охраны документы, как он тут же велел пропустить. И даже изъявил готовность проводить по бесконечным лабиринтам до дверей офиса. Но воспользоваться его любезностью мы не успели — прибежал директор "Лекарств" Руслан Георгиевич. Только в лифт зашли, директор начал причитать, что, конечно, не все в порядке, что мало места, но договор на дополнительные площади уже заключили, в ближайшее время все будет сделано в лучшем виде. Не находя отклика, директор решил сменить тему — рассказал, что на заводе в советское время производили телевизоры, а на восьмом этаже, на месте его складов, стояли многокилометровые стеллажи с телевизорами, которые были включены сутками напролет: проверялись на работоспособность. Зашли на склад. Во времена телевизоров здесь было чище — это уж точно. А сейчас пыль слоем в палец, хотя все должно сиять почти как в операционной. Грязные тряпки, груды разодранных коробок, детская коляска в зеленую и фиолетовую полоску… Между коробками с катетерами и валерианкой притулились две бутылки "Хванчкары". — Для гостей, выдерживается до нужной температуры, — сконфузившись, поясняет директор. — А зачем охлаждать красное вино? — Знаете, по Стругацким: женщины, пьющие ледяное красное, как-то особенно хорошеют. Они становятся где-то похожи на ведьм. — Здесь хоть один градусник работает? — пресекает лирику Галина Николаевна. Не работает ни один. Вообще, к температурному режиму в этой фирме, как выясняется, отношение наплевательское. Холодильник девственно пуст: ни одного препарата, которые по инструкции должны там храниться.

Но по крошкам и запахам легко догадаться, что еще несколько минут назад он был забит продуктами. Комиссия исписывает несколько листов наименованиями мазей, инъекций и прочих препаратов, хранившихся при неправильной температуре (то есть, по правилам, уже непригодных к употреблению). По прикидкам Галины Николаевны, это около 40% всего товара фирмы. Продавать их Руслану Георгиевичу теперь нельзя. Он за свой счет должен отправить образцы на анализ качества. Откуда ни возьмись, всплывает коммерческий директор (его тут все Сан Санычем зовут) и жалобно заводит: — Да вы же нас без ножа, да знаете, сколько стоит сейчас один анализ… К тому же, если анализ качества покажет, что препараты испортились, придется уничтожить товар и попрощаться с лицензией. Барышни-инспектора заглядывают в каждую коробку. Коробок тут — до горизонта. Кажется, что мы отсюда до завтра не выберемся. Просят Руслана Георгиевича принести пустую тару, да побольше. Туда складывают сомнительные таблетки. Вот одна коробка наполнилась, вторая — Руслан Георгиевич заметно грустнеет. — М-да, плохи дела. На той неделе УБЭП, сегодня вы. Кого на следующей ждать? — Не накаркайте. — Чего тут каркать, полоса такая пошла. Нет, ну нарушения у нас есть, но главное, что мы не торгуем фальсификатом. — Торгуете, один уже нашли. Надо было видеть директорское лицо в тот момент. Первой ласточкой, первым гвоздем в гроб, как выразился сам директор, стал "Кавинтон" фирмы "Гедеон Рихтер". "Улучшает мозговую перфузию и тем самым снабжение мозга кислородом", — читаю в инструкции. Марина меня прерывает: "Этот ничего не улучшает. Но, слава Богу, и не ухудшает. Большинство подделок — пустышки, мел вместо вещества". В России ни один человек от фальшивых таблеток пока еще не умер. По крайней мере, так утверждает Минздрав. Это обнадеживает. Хотя перспектива принять мел вместо, скажем, обезболивающего совсем не радует. Правда, говорят, что, если принимать дешевые таблетки, вероятность нарваться на фальшивку меньше — их, мол, подделывать невыгодно. Но дешевыми лекарствами большинству болезней не поможешь. В общем, лучше бы знать, как отличить фальшивку. Лариса поясняет: фальсификаторы с каждым годом все профессиональнее, без специальной экспертизы даже представитель фирмы-производителя попадет впросак. Поэтому фарминспектора ходят на проверки со списками уже выявленных поддельных серий. Черный список — это шесть страниц мелким шрифтом, он опубликован в Интернете по адресу http://www.regmed.ru. Кстати, очень удобно — можно самому проверить подлинность купленных таблеток. Если название вашего лекарства есть в списках — не паникуйте. Теперь надо сравнить серию. Серия выбита там же, где и дата изготовления. Совпадает? Хорошо, если не выбросили чек. Идите в аптеку и вызволяйте назад свои денежки. Но даже если выбросили, все равно позвоните в Фарминспекцию: (095) 927-29-43. Всего в ходе проверки "Лекарств" находим шесть наименований подделок. Помимо "кавинтона" это еще "супрастин", "цистон", "церукал", "но-шпа" и "курантил". Неплохой улов. Теперь важно отследить цепочку, по которой подделки пришли в "Лекарства М". Руслан Георгиевич разводит руками: мол, здесь проводка ни к черту, пожар недавно был, почти все документы сгорели. Все понимающе кивают. Опять концов не найти. Как в 90% случаев, когда фарминспекторам рассказывают трагические истории про пожары, наводнения, кражи, удачно уничтожившие документацию и сервер компании. Просим тогда хотя бы дать информацию по остаткам фальшивок на складе. Говорят, что компьютерная программа старая, надо вызывать компьютерщика, это только завтра. Идем на склад пересчитывать ручками. В разгар проверки приглашают попить чаю. За чаем Руслан Георгиевич невзначай сообщает, что у фирмы есть благодарность от главы Мосздрава Сельцовского за помощь лекарствами во время теракта на Дубровке. Когда директор выходит из комнаты, Марина комментирует: "Каких нам только сказок не рассказывали, хоть книгу пиши". На три громадные коробки лекарств, вызвавших у инспекторов подозрение, они просят показать сертификаты. Оказывается, что на четыре наименования таковых не существует. А это означает, что продавать их оптовик не имеет права. Как и еще 38 препаратов, на которые сертификаты просрочены. Хорошо так просрочены — некоторые надо было выбросить в мае 2000 года. Девушки составляют протокол нарушений. Конца и края ему не видно. Руслан Георгиевич понимает, что влип по полной, но все равно сохраняет чувство юмора. — У нас колоссальные проблемы с площадями. Сами видели, растворы для инфузий хранятся вместе с изделиями медицинского назначения, что не положено. Может, знаете, где есть подходящие площади? Вдруг недавно кого закрыли? Руслан Георгиевич окончил физтех, много лет был инженером-проектировщиком по военной тематике. С началом перестройки очень хотел уехать на Запад, как и четверть его курса. Не пустили: много секретов родины знал. Нищим в 40 лет становиться не хотелось, плюнул на науку и пошел торговать лекарствами. Фирма специализируется на работе с больницами. Спрашиваю, работает ли он с клиниками Управления делами президента. Гордо отвечает, что работает. И добавляет, что только кремлевские заведения берут у него специальное лечебное питание. Особенно охотно — молоко со всевозможными вкусовыми наполнителями (шоколадным, ванильным, клубничным), в котором безумная концентрация витаминов.

Предназначено оно для тех, у кого травмы лица и питаться можно только через трубочку. Простые больницы говорят, что им этих изысков не надо. Кстати, борьба с поддельными лекарствами началась именно с того момента, как они были обнаружены в ЦКБ. Тамошние пациенты очень возмутились и велели искоренить. Итог борьбы с безобразиями в фирме "Лекарства М" такой: 9 листов протокола с нарушениями, 72 листа, красноречиво иллюстрирующих эти нарушения документов, 6 явно фальсифицированных препаратов, еще около 30 — с подозрением на подделку, взяты на экспертизу в Минздрав. Закончилась проверка в половине девятого вечера. Еще через полтора часа я была дома, еще через два поднялась температура — до 38,7о. Пришлось идти в аптеку за лекарствами. Впервые поддельное лекарство было обнаружено в России в 1997 году. Настоящая индустрия "левых" таблеток развилась после кризиса 1998 года. В 1999-м обнаружили уже 29 серий фальшивых лекарственных препаратов, в 2000 году — 105, что в пересчете на проценты составило 3,4% отечественного фармрынка. В 2002-м доля подделок составила 7% (это данные официальные; неофициальные называют цифры в несколько раз больше). Часть подделок изготовляется у нас в стране, часть поступает из Юго-Восточной Азии, стран бывшего соцлагеря, а в последнее время все активнее — и из республик СНГ.

За подделку лекарств будут сажать в тюрьму О планах государства по борьбе с незаконным оборотом лекарственных средств мы беседуем с заместителем министра здравоохранения России Антоном Катлинским. "Профиль": Антон Викентьевич, даже страшно спрашивать о результатах работы Фарминспекции… Антон Катлинский: Результаты на самом деле есть. И это несмотря на то, что на всю Россию у нас всего 19 инспекторов. Эта небольшая группа людей, которой, правда, помогали сотрудники профильных минздравовских НИИ и контрольно-аналитических лабораторий, за этот год провела множество проверок. В итоге приостановлено более трехсот лицензий компаний, которые реализовывали фальсифицированные лекарственные препараты. Кроме того, недавно при правительстве был создан исполнительный орган по борьбе с незаконным оборотом наркотических и сильнодействующих лекарственных средств — Госнаркоконтроль. Появление такой силовой структуры привело к достаточно серьезным результатам. Однако я думаю, что нам необходимо не только налаживать совместную работу с правоохранительными органами, но и создать структуру, аналогичную тем, которые есть в странах Евросоюза и в США. Этим государствам удалось организовать очень серьезный заслон фальсификату. Проект документа о создании в России такой структуры уже готов.

"П.": Впервые слышу. Чем будет заниматься эта структура?

А.К.: А мы раньше никому об этом и не рассказывали. Создание надзорного органа за оборотом лекарственных средств и средств медицинского назначения будет проводиться в рамках административной реформы. Комиссия по административной реформе, которую возглавляет вице-премьер Борис Алешин, в разделе социальных реформ обозначила создание такого органа как основной приоритет. Возможно, надзорный орган по лекарствам будет одним из первых результатов работы комиссии.

"П.": Чем он будет отличаться от нынешней Фармацевтической инспекции?

А.К.: У него будет на порядок больше прав для борьбы с нарушениями на фармрынке. Например, он будет иметь описанные законом полномочия, специфические санкции, которые позволят напрямую штрафовать нарушителей законодательства. Сейчас Фарминспекция такими полномочиями не обладает. Она применяет в работе набор штрафных санкций, которые относятся к системе госконтроля. А это не так эффективно… "П.": Когда этот орган начнет работу?

А.К.: Я не могу назвать точную дату, но хочу уверить, что на уровне правительства есть четкое понимание необходимости проведения подобных реформ в данном секторе рынка в самое ближайшее время.

"П.": Какими бы полномочиями ни наделили новую структуру, дело не сдвинется с мертвой точки, пока в стране ни в одном законе нет определения, что такое фальшивая таблетка.

А.К.: Минздрав подготовил поправку с таким определением в закон "О лекарственных средствах", Минюст ее уже одобрил. Документы находятся в правительстве, и в самое ближайшее время они будут внесены на рассмотрение Госдумы. Тогда в руках у правоохранительных органов появится четкое определение, что такое фальсифицированное лекарственное средство. А то сейчас милиция каждый раз вынуждена доказывать суду, что в нелегальном производстве лекарств был злой умысел. Это важно также для того, чтобы определить, какие санкции должны быть применены к нарушителям закона.

"П.": А Минздрав не принимал участия в подготовке соответствующих поправок в Уголовный кодекс?

А.К.: Принимал. Скорее всего, в УК появится наказание за деяния, которые несут угрозу здоровью человека. По крайней мере, это тот рабочий вариант, который и Минздраву, и правоохранительным органам кажется наиболее оптимальным.

"П.": Сколько будут давать за угрозу здоровью?

А.К.: Этот вопрос обсуждается, возможно — до восьми лет. Впрочем, для предпринимателя не так важен штраф и угроза тюрьмы, куда страшнее приостановка бизнеса.

"П.": А сегодня мы гарантированы от подделок хотя бы в стационарных, солидных аптеках? А.К.: К сожалению, пока стопроцентной гарантии никто не даст. Но, безусловно, серьезные, солидные аптеки внимательно следят за поступающим к ним товаром, и вероятность приобретения здесь фальсифицированных лекарств мизерна. А вот в киосках, выездных аптеках, как показывают наши проверки, напротив, опасность нарваться на подделки очень велика.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK