Наверх
18 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Пущай подавится?"

Кто прав — Бернанке или Кудрин, или Как правильно бороться с кризисом.   Есть бородатый анекдот про долгоносика, который сожрал все посевы… В финале его колхозники решительно отказываются бороться с этим злом и заявляют: «Пущай этот долгоносик подавится!» Примерно так же борются с кризисом американские монетарные власти: первое «количественное смягчение» (читай — вливание денег в экономику), второе «количественное смягчение»… А кризис все никак не заканчивается. Так мы сейчас третье забабахаем. Пущай этот кризис подавится! Россия на этом фоне выглядит как будто «не в тренде». Министерство финансов крайне озабочено сокращением расходов и бюджетного дефицита и склонно скорее закручивать денежный кран, нежели откручивать его. Кто же прав — Бернанке или Кудрин?
   
В ДВУХ СОСНАХ
 

Начавшийся в 2008 году и отказывающийся заканчиваться кризис родился в США. Его крестным отцом вынужден был признать себя бывший шеф ФРС Алан Гринспен. При нем Федрезерв долгие годы последовательно проводил политику «дешевых денег», приведшую к надуванию гигантского пузыря на рынке ипотечных бумаг. Теперь Штаты должны явить миру и средство победы над кризисом. Это не «разборка по понятиям» — такова логика мировой экономики. Борьба с мировым кризисом прежде всего прерогатива первой экономики мира. Ее успех следует развивать на международном, в том числе и наднациональном уровне.
   По гамбургскому счету выбор не велик. Методы макро-экономического регулирования разделяются на те, что нацелены на борьбу с инфляцией и ограничение денежного предложения, и те, что, наоборот, призваны стимулировать экономический подъем, расширяя предложение денег. Искусство успешной политики заключается в умелом и постоянном комбинировании двух этих целеустановок и соответствующих им инструментов.
   Сейчас ход за председателем ФРС Беном Бернанке. Проблема в том, что если в первой половине 2011 года экономика США росла, пусть и умеренно, то летом темпы роста существенно замедлились. В США налицо нулевой рост рабочих мест в августе и безработица, сохраняющаяся на уровне 9,1%, а это признаки новой рецессии. Уверенности никому не добавляли и острые политические дебаты по поводу долгового лимита США, и ожидание суверенных дефолтов, и судьба банков в Европе.
   Главное будет сказано 20-21 сентября на заседании Комитета по операциям на открытом рынке. Но уже ясно: Бернанке в качестве приоритета выбирает не борьбу с инфляцией, а поддержку экономики. Он заявил: «Важно, что мы почти не видим признаков того, что более высокая инфляция, наблюдаемая до сих пор в этом году, укоренилась в экономике». Это главный сигнал рынку — регулятор считает, что можно использовать дополнительные средства денежно-кредитного стимулирования без риска разгона инфляции.
   Дальше — дело техники. В США как о наиболее вероятной будущей политике ФРС говорят об «операционном сдвиге». Это изменение структуры портфеля облигаций Центрального банка в сторону увеличения доли долгосрочных ценных бумаг за счет краткосрочных. Цель — дальнейшее снижение долгосрочных процентных ставок. Более агрессивное проявление той же политики — очередной этап «количественного смягчения» денежной политики, то есть прямая накачка экономики долларами за счет скупки ФРС казначейских и ипотечных облигаций. Есть и самый мягкий вариант — снижение процентной ставки по банковским резервам в ФРС, но так как эта ставка сейчас составляет 0,25%, большого эффекта эта мера не принесет. Важно, что те же приоритеты отстаивает и президент Барак Обама. 8 сентября он представил план, в котором акцент сделан именно на борьбу с безработицей, а не с долгами и угрозой инфляции.
   
ДЕФИЦИТ, АУ!
  
Новые средства для подъема экономики — это здорово, но как быть с активно выдвигавшимся совсем недавно тезисом о борьбе с бюджетным дефицитом, который в значительной мере подогревает кризис долгов? Для американцев эта тема сейчас явно вторична. Весьма примечательны высказывания на эту тему нобелевского лауреата по экономике Пола Кругмана, одного из самых раскрученных в медиа экономистов (он ведет собственную колонку в The New York Times).
   Кругман выделяет в послевоенное время два этапа антикризисной политики. Первый — до 1980-х годов, когда удар наносился прежде всего по инфляции. Потом, когда она была поставлена под контроль, открылись кредитные шлюзы. Рост ускорился, но оказалось, что возникающую в условиях долговой экономики рецессию обуздать гораздо сложнее. Что и показал текущий кризис.
   Но это вовсе не значит, уверен Кругман, что сегодняшний приоритет — погашение долгов и борьба с разного рода финансовыми дефицитами. «Снижение инфляции и сокращение зарплат не стимулируют занятость, а лишь увеличивают долговую нагрузку. Это кошмарный сценарий — тот самый, которого мы все так боимся», — предупреждает Кругман.
   Его вывод — ФРС действует в правильном направлении, но слишком сдержанно: «Мне кажется, если речь идет лишь о реорганизации долгового портфеля и продлении срока погашения облигаций, эффекта никакого не будет». Надо смелее стимулировать экономическую активность.
   Что же касается бюджетных дефицитов, то Кругман утверждает: «Проводя политику снижения бюджетного дефицита любой ценой — как в странах-кредиторах, так и в странах-должниках, — монетарные власти Евросоюза лишь усугубляют ситуацию. Кроме того, Европейский ЦБ излишне озабочен инфляционными рисками. Перспективы всеобщей рецессии в еврозоне велики как никогда. Так что и в этой части мира кошмарные сценарии выглядят все более реалистичными».
   Заокеанский мейнстрим антикризисной политики, в чем в принципе сходятся и Обама, и Бернанке, и Кругман: сначала стимулирование экономики, бюджетные дефициты, долги и инфляция — потом. Приведет ли такой курс к успеху, время покажет.
   
НА ОСОБИЦУ 
  Однако любопытно было бы определить координаты России на мировой карте борьбы с кризисом. Российский реальный приоритет пока один — борьба с дефицитом бюджета. С чувством законной гордости Минфин доложил, что в 2011 году бюджетного дефицита не будет вообще, а в 2012-м он составит 1,5% ВВП (ранее устанавливалась планка в 2,7%), в 2013-м — 1,6% (против опять 2,7%), а в 2014 году — 0,7% (против 2,3%).
   Что это значит? Во-первых, что бы ни говорили с высоких трибун, Россия выбирает консервативный вариант экономического развития. Она отказывается от попытки его форсировать, несмотря на то, что ее экономика долгами обременена не так значительно. Если же говорить об инфляции, то в России она практически не меняется, каким бы ни был федеральный бюджет. Во-вторых, Россия пытается сохранить финансовую страховку на случай наката новых волн мирового кризиса. Однако опыт 2009 года показал, что и при более серьезных страховках зависимая от нефтяной конъюнктуры российская экономика оказывается крайне уязвимой, и эта уязвимость меньше не стала. В результате приходится сделать неутешительный вывод: борьба за финансовую стабильность не приближает страну к модернизации, но и не отдаляет ее от кризиса.
   

   Соединенные Штаты делают акцент на стимулировании экономики, откладывая на потом проблему долгов и инфляции. Россия же выбирает консервативный вариант экономического развития, объявляя своим приоритетом борьбу с дефицитом бюджета. Она отказывается от попытки форсировать экономический рост за счет дефицитного финансирования, несмотря на то, что ее экономика не так значительно обременена долгами, как экономики многих западных стран. Россия пытается сохранить финансовую страховку на случай наката новых волн мирового кризиса. Опыт 2009 года показывает, что и при более серьезных страховках зависимая от нефтяной конъюнктуры российская экономика оказывается крайне уязвимой, эта уязвимость меньше не стала. В результате приходится сделать неутешительный вывод: борьба за финансовую стабильность не приближает страну к модернизации, но и не отдаляет ее от кризиса.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK