Наверх
15 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "ПУСТОТА В ЦЕНТРЕ"

Националисты с популистами буянят на площадях Варшавы, Праги, Будапешта и Бухареста. Бушуют страсти — нужно осмыслить прошлое и осознать свое настоящее «Я». Раскол в посткоммунистических государствах углубляется.Когда все закончилось и народ увидел в цифрах свою победу над представителями народа, к микрофону вышел Траян Башеску. Усталый, но гордый, потрясенный значением исторического момента, он выглядел как человек, которому только что удался государственный переворот. Он произнес: «Румыны не хотят больше жить в стране, принадлежащей олигархам!»

Башеску — президент всех румын.

Правда, три четверти депутатов бухарестского парламента обвинили его в нарушении Конституции и на время даже сместили с должности — уж слишком он вмешивался в работу правительства. Но три четверти избирателей — теперь это точно известно — оказались другого мнения. Проголосовав на референдуме, они решили, что глава их государства, сам себя назначивший главным борцом против коррупции и засилья отставников из спецслужб, может президентствовать и дальше. 

Было все — неразбериха, правительственные кризисы, война компроматов. Примера Румынии достаточно, чтобы показать, какие битвы между приверженцами разных политических верований сотрясают восточные окраины Европейского союза. Из Венгрии, Чехии, Польши и Словакии на Запад давно поступают сигналы тревоги. Обрывочные сведения из бывших коммунистических стран складываются в единую мозаику, только если взглянуть на эти события в их взаимосвязи. 

Вновь и вновь СМИ бурлят сообщениями о провалах негласных агентов, уличных побоищах и расистских выходках. Действующие лица — молодые политики и ветераны секретных служб, перекрасившиеся коммунисты и непоколебимые неолибералы, готовые под знаменем демократии и свободного рынка идти на бой против всего, что им не по душе: предписаний ЕС, неписаных правил парламентской игры, прав меньшинств.

В Чехии правительство остается на плаву только благодаря несгибаемости вице-премьера Иржи Чунека. В отношении этого лидера Христианско-демократической партии ведется расследование по обвинению в коррупции, которое он отвергает. Его отставки требуют правительственная коалиция и объединение цыган рома. Кто в Чехии хочет получить социальное пособие, тот должен прежде «посмуглеть, устроить бедлам в семье и развести костер на городской площади» — то есть жить по-цыгански, съязвил Чунек.

В Словакии председатель входящей в правительственную коалицию партии SNS Ян Слота сначала обрушился на венгерское меньшинство (потомков «мерзких кривоногих монголоидов на колченогих битюгах»), а теперь принялся воевать с соперником более крупного калибра — США, с недавних пор союзником по НАТО. Американцы устроили «мировую диктатуру», заявляет коварный словак: «Они уничтожают целые нации и бомбардируют кого хотят».

В Венгрии после продолжительной и шумной осады парламента, после протестов консервативной оппозиции и ее праворадикальных попутчиков против «премьера-лгуна» Ференца Дюрчаня противоборствующие стороны на время затихли. На будапештском кладбище Фиуме в начале мая были эксгумированы и увезены в неизвестном направлении останки руководителя партии и государства Яноша Кадара и урна с прахом его супруги. Это событие заставило представителей всех партий прекратить перебранку хотя бы на некоторое время.

А в Польше потребовалось вмешательство Конституционного суда, который принял в середине мая важное решение. Под видом требования открытости и прозрачности правящий дуэт близнецов Качиньских дал волю желчности. Они предложили закон об обязательном «просвечивании» руководящих работников общественной сферы на предмет того, сотрудничали ли они в прошлом с коммунистическими спецслужбами. Высшая судебная инстанция решила, что закон этот неконституционен: «Правовое демократическое государство не может вдохновляться жаждой мести».

С тех пор, как Лех Валенса, Йожеф Анталл и Вацлав Гавел в Вишеграде присягнули в готовности Польши, Венгрии и Чехословакии полностью интегрироваться в европейский уклад жизни, прошло 16 лет. Память сохранила картины мирной смены власти, бастующих докеров на гданьской верфи, разрезанных ножницами ограждений из колючей проволоки на венгерской границе и демонстрантов на Вацлавской площади в Праге. А вот от тогдашней надежды, что на обломках рухнувшего социалистического блока в одночасье удастся восстановить восточную часть Центральной Европы, ничего не осталось.

Гавел, Валенса и большинство героев «бархатных революций» 1989 года тем временем ушли на политическую пенсию. Другие, как тогдашний пламенный трибун и нынешний лидер венгерской оппозиции Виктор Орбан, обменяли идеалы самочинного общества граждан на внедренное в их сознание представление, будто государство должно иметь конституцию, служащую жестким патриотическим и антикоммунистическим корсетом. Чего по-прежнему нет, так это гражданского общества, которое бы с достоинством хранило наследие тех пламенных дней, культуру диалога и осторожной смены действующих лиц у рычагов власти. Националисты, популисты и алчные технократы свили гнезда в кабинетах власти или их предбанниках в восточноевропейских столицах от Будапешта до Варшавы. Клин, с помощью которого они углубляют раскол посткоммунистического общества, отесан сообразно потребностям и страхам избирателей.

Там, где в 1989 году было самое мощное сопротивление однопартийной системе — в Венгрии и Польше, — теперь бушуют страсти вокруг права интерпретировать историю, определять, кто виновник, а кто соучастник деяний коммунистического времени. Там, где народ менее склонен к духовному преодолению прошлого, как в Чехии или Словакии, воюют за власть и имущество. На поле брани разрешены открытые забрала и весь ассортимент неформальной риторики.

   ВЕНГРИЯ
   Неприятная правда
   Результат оказался сенсационным. В прошлом году на парламентских выборах с минимальным преимуществом победил 46-летний премьер-министр Венгрии Ференц Дюрчань, и ему удалось то, чего не удавалось никому из его предшественников после падения коммунистического режима: его утвердили. Правда, смекалистый социалист Дюрчань очень быстро исчерпал кредит доверия, но в этом виноват только он сам. Однажды в кругу своих товарищей по партии он признался, что в ходе предвыборной кампании лгал, чтобы скрыть масштабы финансовых трудностей, которые испытывает страна. В дополнение ко всему премьер признал, что его правительство предыдущего созыва с поставленными задачами не справилось. Это неожиданное признание стало достоянием общественности. С тех пор в стране мадьяр идет война. Оппозиционные Дюрчаню молодые демократы из Венгерского гражданского союза ФИДЕС во главе с их лидером Виктором Орбаном призывали к свержению правительства. Солгав, Дюрчань лишился мандата на управление страной, настаивают они. И без того глубокая пропасть между политическими силами Венгрии стала увеличиваться. Осенью сотни тысяч демонстрантов требовали отставки Дюрчаня. Хулиганы устраивали уличные бои с полицией. Даже национальный праздник 15 марта превратился в пробу сил противоборствующих сторон. В Будапеште снова горели баррикады. Но Дюрчань на все эти протесты не обращает внимания. Он настроен остаться при власти, чтобы добиться проведения реформы. Потому что Венгрия, в свое время являвшаяся примером для всех новичков Евросоюза, превратилась в одну из его самых проблемных стран. Дефицит госбюджета составляет почти 10%, а от динамичного экономического роста 90-х ничего не осталось. Социалист Дюрчань хочет вернуть страну в авангард ЕС и собирается использовать для этого неолиберальные рецепты: санировать госбюджет, модернизировать здравоохранение, урезать пенсии, ввести платное обучение в вузах. Популист Орбан последнюю возможность для смены власти видит в проведении референдума по проекту реформ. Если большинство венгров выскажутся против этих планов, ему, как он надеется, наконец удастся изгнать ненавистного ему главу правительства.

   ПОЛЬША
   Фронт борьбы с моральным упадком
   Первая Польская республика прекратила свое существование с разделом Польши в конце XVIII века, Вторая — в 1939 году, после нападения Гитлера, Третья — осенью 2005 года. На последних президентских и парламентских выборах в Польше победили правые консерваторы братья-близнецы Качиньские. И теперь поляки живут при Четвертой республике, по крайней мере, так утверждают братья: президент Лех и премьер-министр Ярослав. По их словам, они пришли, чтобы покончить с тем, что сами называют патологиями посткоммунистического периода после 1989 года: с социальной несправедливостью, падением нравов, угодливой внешней политикой. Но главное, с перекрасившимися бывшими коммунистами, занявшими важные посты в экономике и управлении. Uklad («система») называют Качиньские эти кланы. Они требуют проверить биографии чиновников, учителей, университетских профессоров, журналистов и политиков, чтобы узнать, не сотрудничали ли те со службами госбезопасности. Но противники Качиньских — не только кадры старого режима. По мнению близнецов, своим возвращением в экономику и политику коммунисты обязаны диссидентам. В 1989 году интеллигенты, такие как журналист Адам Михник, сели за стол переговоров с коммунистами и договорились о начале нового этапа в развитии страны. Именно Михник до недавнего времени в своей газете Gazeta Wyborcza призывал оставить, наконец, прошлое в покое.
   Союзников для своей борьбы с истеблишментом Третьей республики Качиньские нашли на задворках политического ландшафта, в частности в лице католической националистической партии «Лига польских семей». Лидер «Лиги» Роман Гиртых, министр образования, выступает против пропаганды гомосексуализма. Его сторонники в сейме ратуют за принятие закона о полном запрете абортов. Отец Гиртыха Мацей — депутат «Лиги» в Европарламенте — известный почитатель испанского фашиста Франко.
   Еще один политик, обеспечивший Качиньским большинство, — левый популист и крестьянский вождь Анджей Леппер, глава партии «Самооборона». Леппер — большой поклонник белорусского государственного социалиста, диктатора Александра Лукашенко. Полиция завела сто с лишним дел против членов этой партии. Они обвиняются в нанесении оскорблений, нарушении общественного порядка и политическом хулиганстве. А недавно партии был нанесен серьезный удар. Всплыла информация, что некоторые ее высокопоставленные члены расплачивались за секс партийными постами.

   ЧЕХИЯ
   Грязные сделки
   Целых семь месяцев чешский премьер-министр Мирек Тополянек убеждал, вел переговоры, торговался и составлял сложные комбинации, чтобы разрешить патовую ситуацию, сложившуюся после парламентских выборов в июне прошлого года. И в конце концов ему все-таки удалось сформировать правительство. Кроме его Гражданской демократической партии (ODS) в эту хрупкую коалицию входят христианские демократы и «зеленые». Надо сказать, что у власти она остается только благодаря тому, что Тополянеку удалось переманить на свою сторону двух депутатов от Социал-демократической партии. Но по крайней мере один из министров — Иржи Чунек — находится под постоянным обстрелом из-за своих скандальных высказываний о цыганах. Кроме того, против него выдвинуты обвинения во взяточничестве, и полиция ведет расследование. Назревает конфликт с «зелеными»: они против планов строительства в Чехии радаров для американской системы ПРО, которые поддерживает партия Тополянека. Вообще-то такие шаткие кабинеты на берегах Влтавы не редкость. На протяжении 10 с лишним лет на выборах ни одной из партий не удавалось получить существенного преимущества. Сначала у власти оказалась неформальная большая коалиция социал-демократов (CSSD) и ODS. Им приходилось торговаться при принятии любого сколько-нибудь значительного политического решения, из-за каждого важного поста в государстве и экономике. Следующее правительство состояло из CSSD и двух консервативных партий. В парламенте оно имело преимущество в один голос, и трем его премьерам пришлось преждевременно уйти в отставку. Владимиру Шпидле — из-за катастрофических результатов на европейских выборах. Станислав Гросс не смог объяснить, кто ему профинансировал покупку шикарной квартиры в Праге. А Иржи Парубек не сумел обеспечить своей партии победу над ODS. Фактически «бархатная революция» 1989 года, знаменовавшая собой эпохальный перелом, была сделкой, заключенной за «круглым столом». Поэтому в глазах многих чехов практически любое принимаемое сегодня политическое решение — это сомнительная, грязная сделка. Правда, сейчас здесь экономический бум (6%), но одновременно растет и разочарование людей в том, чего достигла чешская демократия, — лишь около 60% всех имеющих право голоса чехов принимают участие в выборах.
«Из дерьма плетут нам плети», — произносит Мирек Тополянек, премьер-консерватор входящего в ЕС чешского государства. Свою точку зрения он не случайно иллюстрирует такими образами — энергичный язык есть выражение решительности руководства. Проект Конституции ЕС он так и назвал — shit. А то, что, еще будучи лидером оппозиции, предвыборные обещания своих противников социал-демократов сравнил он с «бреднями о холокосте», а работу полиции во времена премьерства Станислава Гросса обрисовал словом «гросстапо», занять высший правительственный пост ему скорее помогло, нежели помешало.

Несколько лет назад председатель правительственной партии SNS в примкнувшем к ЕС государстве Словакия пояснил, что нужен «маленький внутренний дворик и длинный кнут» — и общение с цыганами наладится. А древнему народу господ — мадьярам, которые сегодня составляют лишь 10% населения Словакии, он намекнул, что если они еще раз попробуют обучать словаков «молитве «Отче наш» на венгерском», то «танки сровняют Будапешт с землей».

Сегодня Ян Слота сидит в своем кабинете под портретом гитлеровского приспешника Йозефа Тисо и не производит впечатления, что заметно помягчал норовом. А ведь он остается вторым по популярности политиком между Братиславой и Карпатами. США он обвиняет в том, что, поддерживая косовских албанцев, они помогают создать в центре Европы «филиал «Аль-Каиды». Немцы и французы повинны в том, что, упрекая других во враждебности к чужестранцам, «ищут щепку в глазу словака», не видя бревна в собственном.

Польша была некогда колыбелью сопротивления однопартийности. Ныне она — вернейший союзник Вашингтона из круга дрейфующих к Западу стран бывшего Варшавского пакта. И там теперь политические лагери вновь обносят мрачными заборами. В правительственном стане тон задают братья Качиньские — Лех и Ярослав, президент и премьер-министр. А их противникам — бывшим коммунистам — приходится объединяться с ветеранами «Солидарности», объявив, что пора подвести «жирную черту» под прошлым, признав соглашение между диссидентами и коммунистической номенклатурой, принятое в судьбоносные дни поворота, и отказавшись от «просвечивания» прошлого.

Во входящем в ЕС польском государстве журналисты, чиновники и политики могут получить по десять лет запрета на профессию, если откажутся поведать о своих деяниях во времена коммунизма. Пока Конституционный суд этот закон не пропустил. Но эта борьба политических убеждений бушует на широком фронте, что и показывают недавние вылазки активистов из правительственного лагеря.

Прессе было от чего взбаламутиться: сейм предложил посмертно назначить Иисуса «королем Польши»; возник проект закона о том, чтобы наказывать в судебном порядке за аборт даже в случаях изнасилования и риска для здоровья женщины; прозвучало предложение председателя сейма по-новому организовать работу парламентских журналистов, разделив их на три категории, и тем осложнить промысел «плебеям» от прессы.

Еще беспощаднее, чем в Польше, вцепляются друг другу в глотку политические соперники в Венгрии. Когда удостоенный клички «Премьер-лгун» социал-демократ Ференц Дюрчань берет слово в парламенте, младодемократы под предводительством Виктора Орбана покидают зал. Так они поступают с тех пор, как стало известно, что Дюрчань в мае 2006-го признался своим соратникам по партии, что долго обманывал избирателей, скрывая от них тяжелейшее финансовое состояние Венгрии и намеренно не информируя их о промахах прежних правительств.

Возмущенные демократы в течение всего марта бурно требовали, чтобы «коммунистическая свинья» Дюрчань убирался с поста премьера, они метали булыжники и поджигали баррикады. Даже на Габора Демски, обербургомистра Будапешта из лагеря буржуазных демократов, правящего уже 16 лет, обрушился град из сырых яиц и свежих помидоров. Сельская, «настоящая», Венгрия, представителем которой объявляет себя лидер оппозиции Орбан, перенесла на улицу свою борьбу против Венгрии городской.

Что же — всюду и везде в центре пустота?

Будапештский историк Вильмош Хайслер полагает: «Глубоко поляризованному венгерскому обществу не хватает политической культуры и готовности к компромиссам». Ветеран «Солидарности» Адам Михник предупреждает поляков об опасности безудержной расчистки завалов истории, которая может вылиться в «антикоммунизм с большевистским оскалом». А Иржи Пехе, некогда советник Гавела, полагает, что для обстановки в нынешней Чехии годится диагноз, который поставил стране довоенный президент Масарик: демократия, правда, есть, но, к сожалению, в стране нет демократов.

Вступление в ЕС, свершившееся в 2004 году, восточные страны Центральной Европы восприняли так, будто экзамен на гражданскую зрелость сдан раз и навсегда: они перестали себя сдерживать. О доверии к демократии на опросах сообщает в среднем не более трети населения этих стран. Всходы национального пробуждения прорастают на почве скудной политической культуры. Конечно, исторические травмы нужно преодолевать: полякам — четыре раздела страны; венграм — потерю двух третей территории в 1920 году; чехам — столетия под австрийским, немецким и, наконец, российским игом, а словакам — целое тысячелетие господства чужестранцев.

Несмотря на то, что десятилетиями народам вбивали в голову принципы интернационализма, ныне в моду вошли национальные чувства — они стали духовным прибежищем для народов европейского востока. НАТО они ценят в основном как военный щит, отгораживающий их от Москвы, а ЕС — скорее как кормушку, нежели как сообщество людей с едиными ценностями.

Почти 60 млрд. евро из разных фондов Союза должны до 2013 года поступить в распоряжение Польши. Чехи могут рассчитывать на 24 млрд. евро, словаки — на десять. Получать деньги из брюссельских закромов всем нравится. Хотя чешская и словацкая экономики, растущие на 6—8% в год, и без того не бедствуют.

Границы роста в странах центральноевропейского востока все еще проходят в основном по рубежам сверкающих столиц. За пределами Будапешта, Братиславы, Праги и Варшавы люди все еще ждут, когда появятся плоды рыночной экономики и заботы государства о своих гражданах. Потому в бывших коммунистических странах так легко демагогам и так сложно создать средний класс, который мог бы стать гарантом политической стабильности просто потому, что хотел бы сохранить нажитое имущество.

Венгерский пенсионер живет на 200 евро, причем стоимость жизни не сильно отличается от западноевропейской. Словацкий учитель зарабатывает 350 евро, польский рабочий должен сводить концы с концами в пределах 500 евро.

Политический ландшафт на востоке Европы дезинтегрируется. Не только потому, что не исполнились надежды на то, что западные демократии смогут подарить свободу и социальную обеспеченность в одном пакете. Главное — это разочарование по поводу того, как и с чьей помощью ЕС пытался внедрить свои заповеди и ценности в только что присоединившихся странах.

В Венгрии радикальные критики правительства, а с ними и жертвы сталинизма задают вопрос: разве нельзя было для переговоров о вступлении в ЕС найти более подходящего человека, чем Петер Меддеши, некогда сотрудник коммунистической контрразведки по отделу III/II? И какими достоинствами одарен нынешний комиссар ЕС по налогам и таможенному союзу Ласло Ковач, из-за чего без него нельзя обойтись на европейской политической сцене? Тот Ковач, который еще во времена Яноша Кадара был заместителем министра иностранных дел и до 80-х годов превозносил Советский Союз как оплот стабильности.

Сторонники правительственного лагеря в Польше вопрошают: что могло заставить комиссара ЕС «выдать пропуск» в Евросоюз таким недавно перекрасившимся в социал-демократов бывшим коммунистам, как Александр Квасьневский и Лешек Миллер, которые до вступления в ЕС были на постах президента и премьера страны? Ведь оба, будучи олицетворением и старого, и нового «уклада», несут ответственность за то, что в стране сохранились и господствуют вчерашние и нынешние номенклатурные кланы.

А словаки недоумевают: чем в глазах ведущих политиков ЕС эскапады лидера националистов Яна Слоты отличаются от выступлений представителей правительства Чехии? Только тем, что население его страны меньше? Почему, задумываются они, главе словацкого правительства Роберту Фицо из-за его партнера по коалиции вся Европа устраивает бойкот, а главе чешского правительства не устраивает?

Против грозящей изоляции словацкий премьер придумал резкий геостратегический маневр. Недавно вместе с послом Фиделя Кастро в Братиславе он отметил годовщину кубинской революции; он обхаживает ливийского диктатора Муамара Каддафи; он нашел теплый прием у китайского премьера Вэнь Цзябао и российского президента Путина.

Глава венгерского правительства тоже заставил всех насторожиться, когда в Москве стал поддерживать не планы ЕС по сооружению газопровода, а российский проект. Польский президент Лех Качиньский и его чешский коллега Вацлав Клаус не оставляют сомнений в том, что нынешний проект Конституции ЕС их поддержки не получит.

В Будапеште, Братиславе, Варшаве и Праге свободой слова в последнее время решили пользоваться всерьез. Гораздо более серьезно, чем рассчитывали деятели брюссельской штаб-квартиры ЕС.

   СЛОВАКИЯ
   Популистская социальная риторика
   Сейчас в Братиславе у власти находится, пожалуй, самая странная коалиция в Европе. Выдающий себя за социал-демократа Роберт Фицо стоит во главе кабинета, куда входят правые радикалы и партия Владимира Мечияра. После обретения независимости в 1993 году он чуть было не привел Словакию к диктатуре. Страна у подножия Карпат плелась в хвосте Восточной Европы. Мечияр держал оппозицию и прессу на коротком поводке, во главе государственных предприятий стояли его люди. В начале 90-х в Венгрии, Чехии и Польше уже наблюдался экономический рост, а экономика Словакии все еще находилась в упадке.
   Только в 1998 году широкому альянсу демократических сил удалось прогнать патриарха, да и то временно. Консервативно-либеральный премьер Микулаш Дзуринда сумел наверстать упущенное в 1989 году с помощью неолиберальных методов. Благодаря пропорциональному налогообложению (Flаt Таx) он привлек на Дунай инвесторов, в первую очередь из автомобильной отрасли. Приватизация была завершена в рекордные сроки. С тех пор ежегодный экономический рост составляет более 8%, резко снизился уровень безработицы.
   Зато новому премьеру Роберту Фицо удалось с помощью простой социальной риторики сплотить вокруг себя недовольных: безработных, стариков и тех, кого пугают быстрые перемены. До сих пор кабинет Фицо в основном продолжал неолиберальный курс своего предшественника, против которого еще совсем недавно вел ожесточенную борьбу. Сохранил он и Flаt Таx. Но опросы показывают, что у Фицо очень высокий рейтинг — благодаря умению принимать популистские решения. Например, он отменил введенный правительством Дзуринды сбор на медицинское обслуживание, пусть в пересчете на единую европейскую валюту он и составлял всего лишь 60 центов.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK