Наверх
12 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2004 года: "Путинское большинство"

«Путинскому большинству» исполняется пять лет. Похоже, Владимиру Путину просто льстит, что значительная часть россиян, как и прежде, видит в нем свою единственную надежду и опору. И возможно, в этом — главный залог нашей год от года крепнущей стабильности. Так часто смахивающей на застой.«Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы»…

Путинское большинство — вовсе не выдумка Глеба Павловского, как, возможно, кому-то кажется. Максимум, что мог сделать политтехнолог, — это придумать емкий термин. Люди же, которые на протяжении пяти последних лет обеспечивают Владимиру Путину заоблачные рейтинги популярности, реально существуют: наиболее активные голосуют за него на президентских выборах (в 2000-м — 39 740 467 человек, в 2004-м — аж 49 565 238), остальные — просто «поддерживают». И сомневаться в их наличии бессмысленно: с тем же успехом можно оспаривать реальность самого Владимира Путина.

Другое дело, что большинство это — предельно размыто, аморфно. Настолько, что иногда кажется: в душе даже самого упертого критика «путинского режима» все-таки живет свой «маленький Путин». Критически относящийся к собственному же режиму, ждущий только своего часа, чтобы все переиначить.

Но иным это большинство (как, правда, любое другое большинство) быть и не могло. Для основной части сторонников президента рефлексия на тему Who is mr. Putin? изначально была лишена какого-либо смысла: в 99-м Путину просто поверили. Как в 85-м поверили молодому генсеку Горбачеву, а спустя всего пару лет — бунтарю Ельцину: впрочем, «народной любовью» и тот, и другой наслаждались недолго — не более двух-трех лет. Путину же, в отличие от предшественников — это очевидно, — верят до сих пор. И по крайней мере, как и пять лет назад, Путин — «президент надежд», от которого вовсе не требуют поскорее стать «президентом достижений».

Причина тому, похоже, как раз и кроется в особенностях «путинского большинства». Оно, несмотря на аморфность, все-таки обладает рядом отличительных черт. По мнению Владимира Петухова, директора по исследованиям ВЦИОМа, «это, прежде всего, сравнительно невысокий интерес к политике, отчетливо выраженная направленность на частные интересы и индивидуальную самореализацию, конформизм». При этом отношение к власти «скептическое, а иногда даже негативное — по большому счету, представителей большинства устраивает только сам Путин и то, как в целом идут дела в стране». К прочим политикам и чиновникам, даже из окружения президента, отношение в лучшем случае нейтральное, а чаще — пренебрежительное. «Поддерживая идею «капитализма без олигархов», бюрократию эти люди не любят еще больше, чем олигархов», — утверждает Владимир Петухов.

И конечно, минимум какой-либо идеологии. Именно в силу этого, полагает руководитель «Левада-Центра» Юрий Левада, в путинское большинство оказались включены люди совершенно разного типа: «и те, кто считает себя демократами, и те, кто называет себя патриотами, и те, кто до недавнего времени были вполне красными». Одним словом, уверены социологи, типичный представитель «путинского большинства» — это главным образом массовый российский обыватель, ориентированный на сохранение status quo в самых разных сферах своей жизни.

Ручной тормоз реформ

«По большому счету, — отмечает гендиректор Центра политической конъюнктуры Константин Симонов, — ожидания значительной части сторонников Путина входят в противоречие с той программой модернизации, которую он неоднократно озвучивал». В этом смысле путинское большинство «опасно: оно сдерживает президента и тем самым во многом является тормозом модернизации страны».

Впрочем, сам президент наверняка это понимает и, значит, «дает себя сдерживать». Опираясь на размытое в идеологическом плане большинство, он балансирует на гребне интересов совершенно различных по взглядам электоральных групп. Он и патриот, и западник, немного социалист, немного либерал — центрист, одним словом. А для того, чтобы двинуться в том или ином направлении, нужно более четкое самоопределение. Это значит — неизбежная сегментация большинства (то, что поддержат одни, вызовет аллергию у других и т.д.), значит, в какой-то момент придется опираться на меньшинство. Дальше — по формуле «от любви до ненависти…»: повторение пути, пройденного Горбачевым и Ельциным, а до них — еще сотней-другой политиков, в разное время и в разных странах делавших выбор в пользу того или иного пути развития.

Очевидно, что Путину такой сценарий не подходит. И не факт, что только из соображений личного политического комфорта или, тем более, тяги к политическому долгожительству. Возможно, утрату симпатий большинства он представляет как еще один шаг в сторону «великих потрясений». И поэтому взял за правило действовать с оглядкой на это самое большинство. Свое (заметим в скобках) большинство, которое не только стосковалось по стабильности — за десятилетие реформ. Но и успело уже к ней порядком привыкнуть — за путинскую «пятилетку». И за одно это благодарно президенту.

Поэтому вовсе не в претензии, когда власть, стоящая на страже стабильности, все реже и реже «модернизирует» и все чаще и чаще «консервирует». Все охотнее и охотнее воспроизводит управленческие схемы «проклятого советского прошлого». Так что в результате — может создаться впечатление — действует по принципу «власть ради власти».

Пределы возможностей

Впрочем, данные социологических опросов показывают, что политический нейтралитет основной массы сторонников президента вовсе не носит «безоглядный характер» и вряд ли «будет сохраняться при любом развитии событий». Путинское большинство во многом ориентировано на личный успех и постоянно растущее благосостояние (ему присущ чуть ли не «страх перед бедностью», ведь многие, кто поддерживает Путина, балансируют на грани). Не случайно борьба с бедностью — один из главных лозунгов президентской кампании 2004 года. Поэтому возникновение у власти «проблем с наличностью» способно дать мощную трещину в массиве «путинского большинства». Получается, что падение цен на нефть и замедляющийся экономический рост — две наиболее серьезные потенциальные угрозы для отношений «президент — большинство»

По мнению Владимира Петухова, «в условиях, когда резко возрастает ценность частной жизни, власть должна быть особенно аккуратна с теми гражданами, которые только-только, что называется, «выбились в люди». Для этой категории граждан (равно как и для тех, кому «путинская стабилизация» позволила лишь остановить падение по социальной лестнице) поддержка Путина обусловлена именно фактором материального благосостояния и социальной реабилитации. Сократятся возможности для того и другого (например, в силу экономического спада, который возможен по самым разным внутренним и внешним причинам, или же неаккуратно проведенных — чем черт не шутит — реформ) — и путинское большинство неизбежно потеряет в численности.

Сама природа этого большинства, в массе своей ориентированного на традиционалистские ценности, среди них — возрождение величия России (хотя бы до уровня региональной супердержавы, «с которой все считаются»), таит в себе еще одну угрозу для тандема «Путин — его большинство». Именно в силу объективно слабых позиций России на международной арене. Сначала — война в Ираке, которую Штаты развязали вопреки мнению России. Далее — вступление в ЕС стран Балтии и так и не решенная в нашу пользу проблема калининградского транзита. Затем — существенное ослабление позиций на постсоветском пространстве: таковы последствия для нас «бархатной революции» в Грузии, президентских выборов в Абхазии и, не исключено, на Украине (если Ющенко все же победит). В общем, реальных возможностей поддерживать видимость «великой державы» все меньше и меньше.

А цена личной дружбы Путина с западными лидерами в условиях, когда отношения с самим Западом так и не выстроены, известна: Горби до сих пор кумир немцев, американцев, англичан. Одна надежда на энергосотрудничество, но это — не более чем конъюнктура.

Не передать словами…

Стоит, впрочем, признать, что угрозы эти, скорее, долгосрочного характера и до окончания второго президентского срока Путина они вряд ли способны повлиять на пристрастия большинства россиян. Другое дело, что предусмотренный Конституцией уход Путина в 2008 году, по многим оценкам, вряд ли будет означать его уход из большой политики. И хотя «возможны варианты», скорее всего, в свои пятьдесят шесть Владимир Владимирович захочет заниматься не только «выращиванием роз», как он однажды пообещал. Значит, уже сейчас президент обязан думать о будущем «своего» большинства (например, чтобы спустя четыре года после ухода иметь возможность вернуться в Кремль). А для этого нужно уже сейчас как минимум действовать с еще большей оглядкой на большинство. А лучше — уже сейчас выстраивать механизмы, благодаря которым «обвал рейтинга» не приведет к сколько-нибудь значимым политическим последствиям…

Одно хорошо: похоже, перехватить путинское большинство без его воли не удастся никому (да и нет таких персонажей на политическом горизонте — об этом уже давно позаботились). Значит, его можно лишь «передать по наследству». Как полагает Борис Макаренко из Центра политических технологий, «несмотря на то, что путинское большинство сильно персонифицировано, это большинство людей, лояльных прежде всего к власти: они доверяют именно президенту Путину». И поэтому успешность «передачи» зависит «от количественных и качественных параметров этого большинства: если оно будет значительным и внутренне цельным (хотя бы таким, как сейчас), передать его «преемнику» будет значительно проще; чем меньше оно количественно и чем больше в нем противоречий, тем больше риск отторжения».

В пропорции 3 : 1

Дмитрий Орешкин, руководитель аналитической группы «Меркатор»:

«Cточки зрения политтехнологий, электоральное большинство формируется в рамках классической схемы «разделяй и властвуй». Важно нащупать плоскость, по которой общество (точнее, электорат) способно расколоться в пропорции примерно 3:1. Если плоскость нащупана верно, получается надежное «ценностное большинство» объемом около 70%. И после этого самое главное — «оседлать» эти семьдесят процентов. По этой модели проходили почти все президентские выборы в России.

В 1991-м население (примерно 3:1) было против опостылевшего коммунизма. Победили те, кто оседлал антикоммунистическое большинство. К 1996 году новой плоскости раскола нащупать не удалось. Поэтому вторично — искусственно и с большим скрипом — был реанимирован конфликт между коммунизмом и демократией. Убедительного большинства построить не удалось, и перевес в пользу Ельцина был минимален.

Стало ясно, что больше эта плоскость не работает. И в 2000 году раздел электората происходил по плоскости «патриоты-державники» против «врагов России» (в роли последних выступили чеченские боевики). В результате 3/4 населения поддержали Путина. К выборам 2004 года ту же плоскость деления украсили новым привлекательным оттенком — антиолигархическим. Модель сработала: 75—80% жаждали справедливого отъема собственности у жадных олигархов-космополитов.

Какой будет плоскость ценностного раскола в цикле 2007—2008 годов, судить трудно.

Но уже ясно, что нет и не будет расчета на позитивную мотивацию. Голосовать будем не за что-то новое, а по-прежнему против неких врагов (кто они — «пятая колонна» или «гнилой Запад»?), которые норовят отобрать наше сегодняшнее счастье. Но чтобы на таких дрожжах поднять убедительное большинство, надо очень круто замешивать. Например, спалить Рейхстаг. Или провести маленький победоносный аншлюс. Иначе получится невнятица, как на Украине или в Абхазии. А при соотношении 1:1 уважающая себя корпорация в России идти на выборы никак не может».

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK