Наверх
20 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Разыскиваются…"

Война — это всегда несчастье. Всегда боль, кровь, страдания. И привыкнуть к этому нельзя. Но «наша» чеченская война имеет своеобразный дополнительный колорит. Речь идет о похищении людей.Они нас не любят. Нет, не ненавидят. Это слишком сильное чувство, которое долго не живет и, вспыхнув, потом все-таки угасает. Я имею в виду просто нелюбовь в глобальном, так сказать, масштабе. Это не национализм. Это реальность. Которую мы предпочитаем не замечать, а они — прикрывать кавказским добродушием.
Мы не признаем за ними даже права называться нацией. Именуем национальными меньшинствами. Они защищаются, потому и агрессивны. Об агрессивных знают, о тихих — нет. Знают о чеченцах. Потому что они воюют. О грузинах, потому что свою свободу они уже отвоевали. Об абхазцах, которые, в свою очередь, воюют с грузинами за собственную независимость.
А кто помнит о менгрелах, которые сами себя называют «высшим сортом грузин»? И вообще, какой русский назовет хотя бы десять кавказских национальностей? А их там, между прочим, не меньше полусотни.
Мирный кавказец — это понятие из области алогизмов. Между собой они воевали по своим, только им понятным законам. Войну с нами объявляли священной.
Преступления, совершенные по отношению к своим, у них караются по их же законам. Преступления, совершенные ими по отношению к неверным, у них преступлениями не считаются. Это, напротив, доблесть.
Безбожный промысел

На официальном языке это называется похищением людей с целью получения выкупа. Само действие относится к разряду преступлений, причем особо тяжких. Но это официальный язык. А есть еще неофициальный. На нем говорят те, кто занимается вызволением заложников из плена. И они предпочитают никого никак не называть. А только договариваться.
Статистики официальной или как минимум доступной по этим похищениям нет. Называют разные цифры. Кто-то говорит о двух тысячах человек, которые в настоящий момент находятся в заложниках. Кто-то называет три тысячи.
Некоторые осведомленные лица утверждают, что на самом деле где-то «на пересечении» МВД, ФСБ и даже ГРУ существует некая структура, которая занимается тем, что помогает вызволять заложников. Но в справочниках она, разумеется, не значится. И вообще ее вроде бы как нет.
Просто если у кого-то случается такая вот беда, всегда находится какой-то знакомый, у которого тоже есть знакомый, знакомый которого знает человека, который может свести с нужными людьми. Они и помогут.
Если человек жив, следы его обнаружить можно. Только вот подобраться к похитителям сложно. Потому что слишком велик риск, что заложника, испугавшись, просто-напросто убьют, чтобы замести следы.
Внутренние разборки

Справедливости ради следует заметить, что при правлении генерала Дудаева в Чечне похищениями людей мало кто промышлял. Впервые захват заложников как средство обогащения использовал полевой командир Руслан Лабазанов, сколотивший вокруг себя группу отъявленных головорезов.
Сначала подобные действия прикрывались просьбами кредиторов о возврате долгов. Заложников брали, как правило, из числа новоявленных миллионеров, сделавших состояния на махинациях с банковскими авизо. Причем исключительно своих, то есть чеченцев. Должник возвращал деньги. Лабазанов возвращал заложника, оставляя себе определенный процент.
Но так как предприятие оказалось весьма доходным, не стали гнушаться и простыми гражданами. И требовали с родственников выкуп.
Лабазанов быстро разбогател таким образом. А большие деньги — это всегда претензия на власть. Независимо от места обитания.
Дудаев отреагировал быстро и жестко. Провел боевую операцию в Грозном против формирования Лабазанова. Последний с отрядом закрепился в Аргуне, но и оттуда был выбит вооруженными отрядами, подконтрольными Дудаеву. Похищения на какое-то время прекратились.
Во время боевых действий первой чеченской кампании, в 1995 году, обеими воюющими сторонами практиковалась продажа трупов противника или пленных друг другу. Причем представители федеральных сил получали за это взятки, а боевики — выкуп. Зачастую пленников освобождали просто так, с пропагандистскими целями.
Но уже в 1996 году подобная «щедрость» сошла на нет. Либо за пленников требовали выкуп, либо обменивали на своих.
Фото на память

В октябре 1995 года в ингушском городе Малгобеке без вести пропали три специалиста из Пятигорска. Они были приглашены правительством Ингушетии для составления карты города и проведения некоторых других геодезических работ.
Соседей-чеченцев заподозрили сразу. Тем более что практически сразу же выяснилось, что в Малгобеке у переселенцев из Чечни гостили какие-то родственники. Называли даже их имена: Увайс Мержоев и Резван Сусуркиев. Вроде бы как именно они и увезли геодезистов в неизвестном направлении.
Чеченцы были из села Бамут, где в тот момент шли бои. Так что проводить следственные действия прокуратура не могла. Да и какие могли быть следственные действия тогда в Чечне?
Тем не менее скандал получился громкий. Родственники пропавших жаловались непосредственно президенту Ингушетии Руслану Аушеву.
Магомед Евлоев, заместитель прокурора города Малгобека в Ингушетии, юрист 1-го класса: «Руслан Аушев поставил перед тогдашним прокурором республики Владимиром Вольвачом задачу любым путем найти пропавших. Вольвач вызвал меня, помощника прокурора, ведшего уголовное дело об исчезновении специалистов, попросил нелегально проникнуть в Бамут и уговорить боевиков вернуть заложников. В ноябре 1995 года я с проводником, пройдя пешком 19 километров горными тропами, попал в село, которое согласно сводкам Министерства обороны было взято в «плотное кольцо». Местный отряд ополченцев принял меня настороженно. Во мне подозревали лазутчика, агента ФСК, который пришел выяснить обстановку, установить тех, кто воюет на стороне боевиков. Поначалу меня посадили в блиндаж, приставив двух бойцов и приказав им дожидаться командира, который ушел на боевые позиции. Через пару часов тот прибыл, и я познакомился с Русланом Хайхароевым — руководителем отряда боевиков, засевших в Бамуте. Его заместителем был Хамзат Точиев по прозвищу Хамзи. Эти лица потом доставят много хлопот правоохранительным органам и простым гражданам, поставив похищение людей с целью получения выкупа на поток. Хайхароев прославится и террористическими актами: именно он организует взрыв автобуса в Нальчике. А пока они только «осваивали» будущий бизнес, то продавая пленных солдат, то обменивая их на трупы боевиков.
Когда я рассказал Хайхароеву о цели своего визита, он заявил, что Сусуркиев и Мержоев мужественные воины и похищениями не занимаются, а гражданских заложников в Бамуте нет. Только солдаты, захваченные в плен. Мою просьбу найти Сусуркиева и Мержоева он проигнорировал. Мы с ним сфотографировались на память на фоне чеченского флага и портрета Дудаева. И меня отпустили».
Только весной 1999 года выяснилось, что похищенных бандиты расстреляли и захоронили в лесу. Их останки были найдены и опознаны родственниками. Почему убили этих людей? Почему за них не просили выкуп? Почему никто не связывался с родственниками? И вообще, зачем похитили этих несчастных пятигорских геодезистов? Эти вопросы так и остались без ответа.
Осведомленные люди, освободившие не одного заложника, прокомментировали эту историю так: слишком все было очевидно, слишком быстро ингушская прокуратура вышла на непосредственных похитителей. Поэтому заложников просто убрали, чтобы замести следы. Тогда, в 1995, они еще не были так отчаянно уверены в себе. Им было что терять. Поэтому они просто боялись. Или как минимум побаивались. В 1996, после хасавюртовских соглашений, они уже не боялись ничего.
Торговля живым товаром

Мир в Чечне между двумя военными кампаниями — период весьма своеобразный. С одной стороны, Чечня как бы осталась субъектом Российской Федерации. С другой стороны, все, в том числе официальная власть, понимали: поди туда сунься со своими законами и порядками. И предпочитали не соваться.
Президентом в Чечне, демократически избранным, между прочим, был Аслан Масхадов. Но кого он контролировал? Уж точно не полевых командиров. Хорошо вооруженных, опытных, только что победивших в войне за независимость.
Мы только теперь получили в оборот такое слово как «тейп». По-русски — клан. Только теперь поняли, хотя бы отчасти, что это такое. И насколько он силен и влиятелен. Но то, что раньше мы этого слова не знали, вовсе не означает, что его не было. В Чечне это понятие существовало всегда. И с ним всегда считались. Не с понятием, а с тейпом, то есть с кланом. Тем более что после хасавюртовских соглашений, то есть после подписанного мира, эти тейпы были очень хорошо вооружены. И каждый отстаивал свою независимость. И радел о своих членах.
Как? Зарабатывая деньги торговлей заложниками. Именно тогда похищение людей приобрело катастрофические размеры. Только вот сделать с этим было ничего нельзя.
Поначалу полевые командиры оправдывали свои действия тем, что они, мол, похищают людей и получают за них выкуп для восстановления своих домов, разрушенных во время войны, для обустройства сел, а заложниками выступают только предатели или их родственники. Но похищение людей у кавказцев считается тяжким оскорблением, преследуемым в соответствии с обычаем кровной мести. Тем не менее полевые командиры на это шли. Потому что свои вооруженные группы нужно было содержать. А торговля живым товаром приносила немалые деньги. К тому же других источников доходов у них просто не было. Не работать же, в самом деле, идти. Да и куда, если все разрушено?
Магомед Евлоев: «Создавались группы, налаживались связи с наводчиками из соседних республик, разрабатывались планы похищения людей. В Грозном, Гудермесе, Урус-Мартане, в любом селе или станице, в общем, по всей Чечне самой распространенной стала тема взятия в заложники родственников тех или иных предпринимателей, купля-продажа пленных солдат, офицеров. И в Чечне, и в России появилась особая группа людей — посредники, наживавшиеся на выкупе.
Торговали журналистами ОРТ и НТВ, чиновниками и иностранцами, офицерами, милиционерами и просто гражданами».
Междоусобная война

Наряду с традиционными группами, похищавшими людей (банды Руслана Хайхароева, Умара Сулбанова, Хамзата Точиева, Сулима Ямадаева, Бауди Бакуева, Увайса Мержоева и т.д.), в Чечне постепенно организовались преступные сообщества на религиозной основе, так называемые ваххабиты. Их основу составили бывшие «джамаат-группы» — отряды фанатичных исламистов, оказывавшие наиболее упорное сопротивление российской армии во время войны 1994—1996 годов. В период боевых действий этими отрядами руководили эмиры Фатх и Хаттаб.
Фатх скончался уже в период президентства Масхадова, после чего ваххабитов возглавил эмир Абдурахман — иорданец чеченского происхождения, появившийся в Чечне в 1992 году при Дудаеве.
Благодаря четко построенной пропаганде своих взглядов, наличию руководящих структур, не подчиняющихся Масхадову, постоянному финансированию со стороны зарубежных экстремистских исламских организаций ваххабиты обеспечили большой приток молодежи в свои ряды и к началу 1998 года составили серьезную силу. Похищая людей уже под лозунгом борьбы с неверными, считая это формой джихада, ваххабиты подвели идеологическую базу под данный вид преступлений.
Конкуренция из-за живого товара вызвала вооруженный конфликт между ваххабитами и традиционными бандформированиями, занимающимися похищениями людей. В Гудермесе прошли ожесточенные бои между отрядами Сулима Ямадаева и ваххабитами Арби Бараева. Последние были выбиты из города. С этого момента основные силы ваххабитов закрепились в городе Урус-Мартане.
Именно в подвалах Урус-Мартана томились три англичанина и новозеландец, которым потом отрезали головы, русский Валентин Власов и француз Винсент Коштель, чеченцы Магомед и Рауль Чагучиевы, сотрудники СК РУБОП Виталий Хапов и Заур Чипов, сотрудник налоговой полиции кабардинец Вадим Шамахов и сотни других заложников. Все они были освобождены только после уплаты выкупа. Чтобы заставить быстрее заплатить, ваххабиты отрезали заложникам пальцы, отрубали головы, стреляли в руки и ноги, после чего видеокассеты с этими сценами через посредников или по почте доставлялись родственникам похищенных.
Ваххабиты контролировали город Урус-Мартан (Ризван Вараев, братья Ахмадовы, Апти Абитаев, Абдурахман), села Алхан-Кала и Алхан-Юрт (Арби Бараев), Старопромысловский район Грозного (Идрис Межидов), при этом подчинялись только своим структурам — эмирам, шуре, джамаатам.
Другая часть Чечни контролировалась полевыми командирами: Гудермес — Сулимом Ямадаевым, Веденский, Ножай-Юртовский и другие районы — братьями Шамилем и Ширвани Басаевыми и Хаттабом, Ачхой-Мартан — Хайхароевыми Русланом и Саид-Эмином, станицы Асиновская и Серноводская — Адамом Амриевым и т.д. Все они занимались похищениями людей с целью получения выкупа. Некоторые группы зарабатывали также на продаже нефтепродуктов.
Магомед Евлоев: «Президент Ичкерии Масхадов контролировал только свою резиденцию и изредка, после тех или иных громких преступлений, получавших международный резонанс (похищение Власова, Шпигуна, убийство англичан и новозеландца), объявлял «решительную войну» преступности, заключавшуюся в расстановке постов гвардии вокруг резиденции и проверке нескольких автомобилей, разъезжавших по Грозному. Зато эти действия снимались на видеокамеру, и через средства массовой информации удавалось создать видимость серьезной борьбы с преступностью».
Постоянные набеги чеченских банд на сопредельные территории, похищения людей и грабежи вызвали прилив ненависти у соседних с Ичкерией народов.
Национальный герой Ингушетии

Большинство похищенных выкупались родственниками, которые надеялись отомстить бандитам позже. Это был путь наименьшего сопротивления. Если, конечно, было чем платить. Но находились и те, кто категорически отказывался от уплаты выкупа, объявляя кровную месть бандитам.
Среди таких оказался и московский предприниматель, вице-президент ОАО «ЛУКойл-Интернешнл» ингуш Муса Келигов. Его старший брат Магомед был похищен в сентябре 1998 года из Урус-Мартана вооруженной группировкой ваххабитов, возглавляемой Ризваном Вараевым. Прокуратура Малгобека возбудила уголовное дело по данному факту, но смогла изобличить только наводчика — жителя Малгобека ингуша Сулеймана Цечоева. Но банда вместе с заложником укрылась в Урус-Мартане и требовала выкуп.
Магомед Евлоев: «Муса приехал из Москвы в Ингушетию и начал поиски своего брата. Помню нашу первую встречу в прокуратуре, когда я расспрашивал его, как он собирается искать брата, не поступит ли, как все бизнесмены, то есть не предпочтет ли заплатить деньги и вытащить брата без лишних проблем. Он ответил, что тейп Келиговых поклялся не платить выкуп бандитам. Я знал, что Муса советовался со своим другом, президентом Ингушетии Русланом Аушевым и последний поддержал его решение».
Слово свое Келигов сдержал. Ему удалось сколотить из родственников отряд, который расположился лагерем неподалеку от Бамута.
Магомед Евлоев: «Отряд Мусы провел десятки операций в поисках заложника. При этом были освобождены четыре других пленника, которых удерживали бандитские группировки ваххабитского толка. Муса также спас от смерти заложника-осетина, который находился в руках банды Руслана Хайхароева. Выкупил его и отпустил домой. Кроме этого, Муса существенно помог правоохранительным органам, собрав в Чечне ценнейшие данные о местах дислокации и составе основных преступных группировок, занимающихся похищениями людей, добыв фотографии главарей банд и другие сведения».
В частности, стало известно, что когда какая-либо группа ваххабитов готовит похищение, то сначала получает на это санкцию эмира или шуры. Полученный выкуп распределяется между членами «военной шуры» — туда входили боевые командиры Абдурахман, Арби Бараев, Абдул-Малик (Идрис) Межидов, Ризван Вараев, Апти Абитаев, Рамзан и Абдурахман Ахмадовы. В Джамаате имелись списки лиц, подлежащих похищению по всей России.
Магомед Евлоев: «В конце концов Келигов установил поименно всех лиц, участвовавших в похищении его брата, и, разведав маршрут передвижения банды Вараева, устроил ей засаду. В ходе непродолжительного боя 22 июля 1999 года в окрестностях Урус-Мартана было убито семь бандитов, в том числе родной брат главаря банды Ризвана Вараева, Аслан. Вараев Ризван был тяжело ранен и вместе с трупами брата и других боевиков доставлен в Ингушетию. После этого остатки банды Вараева совместно с военной Шурой согласились обменять заложника на трупы и Ризвана. Но кто-то из Келиговых, выполняя обычай кровной мести, застрелил Вараева. Жизнь брата Мусы Келигова оказалась в опасности. Однако бандиты не решились убить его. И вернули живым, получив свои трупы. Шура ваххабитов вынесла смертный приговор Мусе и объявила вознаграждение тому, кто его исполнит».
Расплата за похищения доставала бандитов не только в Чечне или в зоне боев. В августе 1999 года неизвестные лица в милицейской форме, представившиеся сотрудниками МВД Ингушетии, в городе Нальчике Кабардино-Балкарии, предъявив фиктивные документы на конвоирование, вывезли из следственного изолятора арестованного Сулеймана Цечоева, также обвиняемого в похищении Келигова Магомеда (организатор и наводчик), расстреляли его и скрылись.
После действий Келиговых похищения людей в Ингушетии прекратились. Но бандитские группы продолжают делать свой «бизнес» во всех других регионах России.
У нас ведь нет кровной мести.

ЛЕОНИД ШАНЦ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK