Наверх
18 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Россия в ремонте"

Бывает, выйдешь на балкон покурить и глянешь со своего шестнадцатого этажа вниз. А внизу — большой двор, куда выходят подъезды четырех многоэтажек. Двор-то большой, но кажется тесным: в нем чудом размещается до сотни «ракушек» и просто так, по всем обочинам стоящих машин. У десятка из них капоты открыты: идет перманентный ремонт. Тут же помещается контейнер для мусора, и к нему чуть свет начинается паломничество: весь день граждане стаскивают туда окна, двери, рулоны старого линолеума, ванны, раковины и унитазы, — всю, словом, типовую начинку своих подновляемых квартир. А дома невозможно сосредоточиться: то дрель слышится, то кувалда… Концерт для этих инструментов не смолкает никогда: если в одной квартире ремонт заканчивается, он начинается в другой. В России вообще сейчас эпоха ремонта.Не только граждане переустраивают свой быт в соответствии с выросшими доходами и представлениями о лучшей жизни, но и государство вот уже лет пятнадцать пытается отремонтировать все свои институты и структуры в соответствии с требованиями времени. Как-никак, а в России за полтора десятка лет сменилась, как раньше выражались, «общественно-экономическая формация»: был «развитой социализм», а сейчас недоразвитый капитализм.
Когда происходят сдвиги такого исторического масштаба, то на поверхности жизни остается много лишнего, в новой реальности совершенно не нужного, а чего-то, напротив, начинает остро не хватать. То есть возникают сразу две проблемы — ненужное надо вывозить на свалку, чтобы полезного пространства не занимало, а необходимое срочно строить на пустом месте, из ничего.
Однако ненужного слишком много, а как строить новое, не всегда понятно, да к тому же на утилизацию и строительство одновременно сил не хватает. И тогда светлые головы государственных мужей посещает идея спасительного компромисса: будем экономить свои малые силы и средства, будем строить новое из старого. Причем дело не только и далеко не всегда в недостаточности сил и средств. Честно-то признаться, очень многие светлые головы из числа государственных мужей вовсе не убеждены, что старое так уж безнадежно устарело (столько лет служило, и еще послужит), а новое так уж позарез нужно (хлопот с ним не оберешься).
Словом, начинается ремонт: иногда ну очень «косметический», ограничивающийся порой простой сменой вывески. Был, к примеру, райсовет, а вывеску поменяли, и стал теперь муниципалитет. И люди те же в тех же кабинетах, и тот же кислый дух советчины в обшарпанных коридорах.
Впрочем, коридоры как раз обновляются быстрее и легче всего, как и начинка кабинетов: однако ни евроремонт, ни закупка самой современной офисной мебели не могут истребить въевшегося в эти стены за много десятилетий духа. По-прежнему всякий человек с улицы, пришедший сюда со своими жизненными проблемами, есть персона нон грата, по-прежнему лучше всего приходить сюда «от Ивана Иваныча» или «Петра Петровича», чтобы хоть что-то решить.
Впрочем, к советскому духу пренебрежения человеком и его нуждами добавился острый запах денег — времена и впрямь изменились, и даже «от Иван Иваныча» лучше придти с увесистым конвертиком в кармане.
Форма содержательна

Я, разумеется, ничего не имею против ремонта как такового: когда вещь не вовсе разрушилась и вполне может, при небольшой починке, выполнять свои полезные функции, лучше ее отремонтировать, чем отправлять на свалку. Есть даже предметы, которые надо реставрировать каждый раз, как только это потребуется — например, памятники истории, архитектуры, искусства. Туринскую плащаницу — величайшую святыню христианства — и ту недавно ученые изъяли на реставрацию, которая займет много лет.
Но вот надо ли с такой же бережностью относиться к некоторым государственным и общественным институтам — очень непростой вопрос.
Сейчас в большой идеологической моде умонастроение, которое его сторонники называют «консерватизмом». В двух словах их кредо можно передать так: история России, включая ее советский период — единое целое, вся она в совокупности есть источник традиции, которую нужно поддерживать и на которую опираться, создавая что-то новое.
Дескать, вот большевики когда-то все традиции революционно разрушили, вздернули Россию на дыбы, и в конечном итоге построенная ими империя позорно обанкротилась. А надо было двигаться постепенно, бережно модернизируя социальные и государственные институты, и тогда, глядишь, были бы мы теперь впереди планеты всей.
Ну что же, сам по себе консерватизм — доктрина вполне здравая. Зачем же, в самом деле, ломать то, что стоит на крепком фундаменте национальных традиций? Но в нашем нынешнем «консерватизме» настораживает то, что его глашатаи упорно пытаются изъять из истории идеологический фактор: неважно, дескать, что при советской власти господствовала людоедская идеология, важно то, что на фоне этого господства государство крепло, держава территориально расширялась, и весь мир должен был считаться с тем, что доносилось из Кремля. К тому же вот и образование было у нас лучшее в мире, и наука, и спорт. Разве ж можно рушить такие замечательные традиции?
Это очень лукавый поворот мысли, и чтобы лукавство его обнаружить, достаточно спросить: а ради чего существует держава? Если держава существует ради самой себя, чтобы расширяться и иметь возможность грозить всему миру, так это одно, и тогда незачем было один общественный строй менять на другой. А если государство существует для обеспечения свободы и благосостояния своих граждан — это совершенно другое и, значит, клетку, в которой за железным занавесом жили советские подданные, непременно нужно было разрушить. Ведь, согласитесь, ремонт и модернизация клетки для самого себя — занятие несколько странное для разумного человека.
Всякая форма — в том числе и форма любого государственного института — содержательна, и ее содержание определяется государственной идеологией. Очень хорошо это понимали большевики, и потому разрушили государственный строй старой России до основания. Все было построено заново: судебная и административная системы, система образования, армия, не говоря уж об экономической формации. Причем построено так, чтобы исполнять функции, заданные идеологией.
Названия некоторых структур остались прежние — армия, например, суд или, там, профсоюзы, — но внутреннее содержание их радикально переменилось. Между сословной, дворянско-крестьянской армией Российской империи и рабоче-крестьянской Красной Армией различие обусловлено было их целями. Царская армия была традиционной, предназначенной для обороны государства от «врагов внешних и внутренних», и — при возможности — для раздвижения границ державы, а Красная была задумана как вооруженный авангард всех «угнетенных трудящихся», главный инструмент совершения мировой революции.
Русского солдата на уроках словесности готовили к смерти «за Веру, Царя и Отечество», а у пролетариата, как считали коммунисты, нет отечества. Не говоря уже о Боге и Царе. Пока идея мировой революции не потускнела, большевики о границах и пределах своей державы не очень-то думали, легко отдавая сопредельным государствам изрядные куски территории: какая, в конце концов, разница, где сегодня проходит граница между СССР и Польшей, если завтра начнется мировая революция, и никаких границ вообще не будет? А вот когда при Сталине на место революционной идеи вернулась идея имперская, Красную Армию даже внешне стали стилизовать под царскую — снова ввели погоны, мундиры, чины, принцип единоначалия и агрессивный патриотизм.
То же с судом и профсоюзами. В нормальных странах суд и профсоюзы есть средство защиты прав граждан и трудящихся. В СССР суд и профсоюзы по-разному, но одинаково жестко и определенно защищали интересы власти, то есть их функция была противоположной.
Построить рядом

Все это я рассказываю к тому, что нынешняя Россия представляет собой редчайший пример страны, которая после революционного катаклизма небывалой силы пытается строить новую жизнь, опираясь на институты, созданные в иной реальности и приспособленные для выполнения совсем иных функций, чем требуется это сегодня.
Самый больной и навязший в зубах пример — это, конечно, армия. Десяток лет продолжаются всем надоевшие разговоры о ее реформе, множество проектов было выдвинуто, ставились сроки исполнения и назывались цифры. Вот президент на днях ездил по Дальнему Востоку и Сибири, навещал полигоны, устраивал совещания по военной реформе, всячески ободрял генералов, офицеров и даже солдат. Требовал от средств массовой информации, чтобы они больше рассказывали об армии, чтобы создавали в глазах общества ее привлекательный образ.
Но что же сделаешь, если на экране ТВ сюжет о пребывании Путина на танковом полигоне под Читой, где Верховный все это говорил, тут же сменяется сюжетом о том, как двое пограничников в Северной Осетии расстреливают восемь своих однополчан и бегут в горы? Это ж не зловредные журналисты специально выстраивают события в такие выразительные цепочки, это сама жизнь пытается навести здравых людей на мысль, что армия, которая сама себя чуть ли не еженедельно уничтожает, армия, которая торгует боеприпасами с противником, как это было и в первую, и во вторую чеченские войны, нуждается не в технике, не в деньгах и не в косметическом ремонте, а в чем-то гораздо более радикальном.
Пора, наконец, отдать себе ясный отчет в том, что нынешняя российская армия, хоть и поменяла она знаки различия, и воспылала любовью к православной церкви, — все та же, только сильно обнищавшая и полуразложившаяся Советская армия. Она могла существовать как более или менее эффективный государственный институт, когда в ее существовании и мощи был едва ли не смысл жизни и работы огромной страны, когда вся наука, вся промышленность, вся воспитательная и образовательная система страны была ориентирована на нее, как на конечного заказчика.
Но распался СССР, кончилась холодная война, идеологические и политические приоритеты государства резко изменились. Однако не изменилась армия — ею по-прежнему руководят люди, чье мышление и сознание сформировалось при советской власти, кому чрезвычайно дороги советские традиции, кто даже по приказу высшего командования органически не способен переродиться.
Ну, и что же получается, когда в руки этих людей попадает дело военной реформы? Решительно ничего, кроме новых бюджетных расходов.
Я не говорю, что надо немедленно разогнать нашу нынешнюю армию: какое-то время неизбежно придется наблюдать за ее гниением. Но силы и средства уже сейчас надо пустить не на косметическое подновление ее фасада, а на создание параллельно с ней совсем другой, современной армии. Причем на пушечный выстрел не подпускать к процессу ее создания никого из тех, кто навсегда пропитался духом советской казармы. Иначе они воспроизведут на новом месте все ту же Советскую армию.
Нет, изменить нужно будет все — не только военную доктрину, не только систему набора и оплаты воинского труда, но и систему военного образования: вполне возможно, что на первых порах людей придется посылать на обучение в зарубежные военные училища, пока не сформируется новая, с новым мышлением и сознанием, офицерская элита.
Это, конечно, обойдется бюджету безумно дорого, но ведь и нынешняя наша армия — этакая огромная аэродинамическая труба, в которую попусту продуваются огромные деньги. Я уж не говорю о тысячах людей в форме, которые бездарно гибнут в мирное время.
Все это надо начинать как можно скорее, иначе наша армия навсегда останется в состоянии ремонта, — то есть в состоянии полуразрухи.
Ведь после Второй мировой войны в Германии не стали возрождать вермахт, хотя германские военные традиции были не менее сильны, чем советские. Нет, Германский Генеральный штаб был объявлен преступной организацией, а бундесвер строился на чистом месте, под зорким наблюдением союзников по НАТО. Только так можно было создать совершенно новую армию и получить гарантию, что в ней не возобладает дух реванша.
Переливание крови

Вообще опыт человечества показывает, что в эпохи масштабных исторических катаклизмов получается только то, что делается радикально. Вот и у нас — первые шаги Гайдара и Чубайса были радикальны, и реформаторы заслужили искреннюю ненависть всех бывших советских людей, но зато практически все механизмы, запущенные ими тогда, сейчас реально работают, принося свои плоды. А люди, пришедшие к рычагам власти после них, радикальности опасались, и потому почти все 90-е годы были эпохой тягостного хаоса, маловразумительного и непродуктивного смешения старого и нового, причем старое уже не работало, но зато своим существованием мешало работать и новому.
Не надо особенных интеллектуальных усилий, чтобы понять, в каких сферах нашего государственного строительства необходима сейчас радикальность. В принципе, еще в прошлогоднем послании президента Федеральному собранию все они были названы: это и административная, и судебная система, и жилищно-коммунальное хозяйство, и естественные монополии, и многое другое.
Невооруженным глазом видно, что ремонтом прежних структур здесь не обойтись. Это касается прежде всего судебной и вообще правоохранительной системы. Разумеется, все эти сферы с удовольствием примут и переварят любые материальные вложения государства, их обновленные фасады будут радовать глаз, а офисной мебели и иномарок будет куплено на миллиарды рублей. Но какая, в сущности, разница, на «пятерке» или на «форде» ездит гаишник, у которого собирание мзды с автолюбителей давно стало условным рефлексом? Можно написать и принять самые прогрессивные законы и кодексы, но исполнять их будут все равно люди. А люди, проработавшие в нашей судебной или правоохранительной системе хотя бы несколько лет, уже настолько пропитались их духом, что повышением зарплаты, статуса и престижа здесь не обойтись.
Когда сразу же после окончания Второй мировой войны в побежденной Японии буйным цветом зацвела коррупция, глава американской оккупационной администрации генерал Макартур трижды (!) сменил личный состав всей полиции. Только после этого дела пошли на лад.
Вот то же самое надо, видимо, сделать и со многими российскими государственными институтами: только полномасштабное «переливание крови» избавит их от бюрократизма советской формации и от вируса коррупции.
Проблема эта кажется нерешаемой: Россия бедна, в России острейший кадровый голод. Но полумерами здесь ничего не сделаешь: всякого нового человека, будь он изначально умен и честен, давно сложившаяся и набравшая мощную инерцию система либо сломает и выкинет, либо переварит и сделает «своим». Значит, новых людей надо внедрять в нее не поодиночке, а целыми подразделениями, демонтируя старые структуры фрагмент за фрагментом.
Однако, увы, Россия опять вползает в предвыборный марафон, и, значит, любая радикальность будет отложена политиками до лучших времен. Стало быть, долго еще нам «ремонтироваться», терпя грязь, разруху и неустройство.

АЛЕКСАНДР АГЕЕВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK