Наверх
14 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "С царем в голове"

Корреспондент «Профиля» побывал в Ипатьевском монастыре в Костроме, где 14 марта 1613 года и началась династия — был призван на царство 16-летний Михаил Романов.Великая княжна Ольга Романова незадолго до смерти переписала в свою тетрадь:
Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
(…)И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов.
Жить мученикам оставалось два с половиной месяца… И почти 80 лет потребовалось для того, чтобы народ созрел для публичного покаяния, а церковь — для прославления царской семьи в лике святых.
И все-таки не случайно августовская канонизация совпала по времени с заметным укреплением влияния РПЦ — не только духовного, но и политического. Именно Романовы долгое время были символом близости церкви и государства, которая с таким усердием воссоздается в наши дни.
«Колыбель Романовых»

Так по сей день называют Ипатьевский монастырь, где в 1613 году было объявлено об избрании Михаила Романова на царствование.
Сегодня в Костроме процветает туристический бизнес. На территории Ипатьевского монастыря полно иностранцев, с интересом рассматривающих соборы и палаты бояр Романовых, скупающих сувениры «а-ля рюс». Многие курят в пределах церковной ограды, что, мягко говоря, не принято. Собственно монастырю принадлежат пока только небольшой братский корпус и колокольня. Собор, Романовские палаты, помещения, где выставлены иконы и утварь эпохи Михаила Романова,— в ведении музея.
Нас встретил моложавый энергичный священник — архимандрит Павел. Наместник Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря приехал в Кострому из Петербурга четыре года назад. Архиепископ Костромской и Галичский Александр лично попросил его об этом, заметив, что «объект непростой». Прежний настоятель, не выдержав бесконечных войн с администрацией музея, попросил освободить его от обязанностей.
— А я вот уже четвертый год веду битву,— рассказывает отец Павел, демонстрируя приказ администрации музея, регламентирующий жизнь монастыря.— Дело в том, что существует договор между музеем и монашеской общиной Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря о совместном использовании территории монастырского двора и зданий. Документ подписан представителями Костромской епархии РПЦ и администрации Костромской области, утвержден Святейшим Патриархом Московским и Всея Руси Алексием Вторым, а также министром культуры РФ. Однако со стороны дирекции музея предпринимаются попытки поставить монахов под полный контроль. Нам велено подавать на пост милиции списки лиц, проживающих в обители, с указанием паспортных данных, обязательно согласовывать списки с директором музея. Мне также приказано письменно предупреждать администрацию музея и постовых милиционеров о всех церковных службах с указанием дат, времени их начала и окончания. И самое главное — от нас требуют не ходить по территории после восьми вечера, в то время как есть ряд всенощных служб, которые заканчиваются заполночь!
— Что же вы намерены делать?
— Обратился к прокурору Костромской области с просьбой осуществить надзор за соблюдением дирекцией музея соглашений с монашеской общиной и рассмотреть правомерность действий сотрудников милиции. Ответ пока не пришел. Путину вот письмо всей братией написали.
Отец Павел ведет нас в палаты бояр Романовых, где организована фотовыставка, посвященная канонизации царя. Среди множества фотографий императора и его семьи есть одна любопытная. Государь в военной форме, с трубкой.
— Это было одним из камней преткновения в вопросе канонизации,— поясняет отец Павел.— Многие священнослужители задавались вопросом: а может ли святой в земной жизни быть курящим? Но ведь император был не монахом, а мирянином. Главное — что государь пострадал за веру и Отечество,— расставляет точки над «i» отец Павел.
В Троицком соборе для нас поют солисты духовного хора «Глория».
— Только не аплодируйте,— просит руководитель,— если нравится — пожертвуйте на нужды хора.
С высоты колокольни Ипатьевский монастырь — как с птичьего полета. Рядом плещется река Кострома, видны пристань и вереница туристических автобусов у ворот монастыря. Здесь же развернута торговля продукцией народных умельцев. Шум, гам, торг, «менялы в храме».
— Помещений не хватает,— продолжает отец Павел.— Проживают у нас десять человек, еще двенадцать ютятся на квартирах, в гостиницах. А работы здесь полно, и люди нужны. Мечтаем, чтобы нам отдали и другие монастырские помещения. Ипатьевский монастырь входит в первую десятку монастырей России федерального значения.
Заколдованный круг

Кстати, о значении. Известно, что, начавшись в Ипатьевском монастыре, история династии Романовых, закончилась в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. В разное время уральская Голгофа привлекала к себе внимание многих исследователей. Некоторые из них пришли к выводу о том, что название Ипатьевскому дому было дано сознательно.
Особняк построили в 70-х годах XIX века. До Ипатьева у него было два владельца. Первый из них — статский советник Иван Иванович Редикорцев. В справочнике, изданном в Екатеринбурге в 1889 году, он значится владельцем усадьбы («каменный двухэтажный дом, службы и баня»). Следующим хозяином был некий купец Шаравьев.
Из протокола допроса Николая Ипатьева следует, что здание он купил в 1918 году. Многих удивило приобретение весьма дорогого дома (6000 рублей), одного из лучших в городе, в очень неспокойное время. По словам Ипатьева, в доме он фактически не жил, в апреле 1918 года получив уведомление о том, что помещение временно реквизируется и поступает в распоряжение Советов.
Словно приобретение было сделано только для того, чтобы дать особняку имя Ипатьевского. С Ипатьева Романовы начали, Ипатьевым закончили. Впоследствии это дало повод говорить о том, что в Екатеринбурге произошло ритуальное убийство. Особенно версия популярна в околоцерковных кругах — здесь, как правило, весьма почтительно относятся к Романовым. Почти три столетия династия фактически представляла интересы церкви.
Служебный роман

Призванный на царство в годы польской интервенции 16 летний Михаил Романов был слаб здоровьем. Поэтому важнейшие государственные вопросы решали за него мать инокиня Марфа, родственники бояре Салтыковы и ставший в 1619 году патриархом отец Филарет Романов, получивший наравне с царем-сыном титул «великого государя».
Все прошения, челобитные подавались на два имени — царю и патриарху. Иностранные послы представлялись им обоим, а если патриарх и принимал их отдельно, то по полному царскому обряду. Филарет и внешне был похож на боярина, а не на священника. Мантия его напоминала дорогую шубу, борода и усы были ровно подстрижены.
Точку, а точнее, восклицательный знак в затяжном романе государства и церкви поставил Петр Первый, автор реформы, в результате которой в России было упразднено патриаршество. Формально церковь стала управляться Святейшим Правительствующим Синодом. Однако изданный в 1832 году «Основной Закон», что-то вроде нынешней конституции, определял абсолютную духовную власть императора: «Император, яко христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в церкви святого благочиния».
А в актах о наследии императорского престола после 1797 года (при императоре Павле I) государь стал открыто именоваться «главою Церкви».
Россия молодая

«Русское государство и Русская православная церковь родились практически одновременно, и Церковь, по сути дела, стала строителем Русского государства»,— заявил в недавнем интервью «Профилю» наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон, которого принято считать духовником президента России Владимира Путина.
Действительно, около пятидесяти князей или княгинь, в разное время принимавших участие в управлении государством, канонизированы к общему и местному почитанию Русской православной церковью. Отечество в житиях княгини Ольги и князя Владимира Крестителя, Андрея Боголюбского и Александра Невского, других святых выступает предметом нежной и религиозной любви, порой принимая форму гимна русской земле:
«О светлая и пресветлая Русская земля и преукрашенная многими реками и разноличными птицами и зверями и всяческою различною тварию, потешая Бог человека и сотворил вся его ради на потеху и на потребу различных искушений человеческого ради естества, и потом подарова Господь православною верою, святым крещением, наполнив ю великими грады и домы церковными и насеяв ю боголюбивыми книгами; показуя им путь спасения».
В стольных городах, в притворах соборов народ благоговейно чтил гробницы князей, в которых видел защитников от врагов, к которым обращался в случае военной угрозы. Напоминанием о заслугах святых стоят древние храмы, многие из которых признаны шедеврами архитектуры (чего стоит одна церковь Покрова на Нерли близ Владимира, построенная Андреем Боголюбским в память об убитом сыне).
Святая Русь и православное царство

Впрочем, многие считают, что романтический период отношений государства и церкви закончился в середине XVI века. Известный исследователь древнерусской святости Георгий Федотов пишет, что 1547 год — год венчания на царство Ивана Грозного — в духовной жизни России разделяет две эпохи: «Святую Русь от православного царства».
В это время в церковной среде происходит победа направления, которое проповедовали «осифляне» (в честь преподобного Иосифа Волоцкого, которого впоследствии особенно чтили в московской небесной иерархии), над «заволжскими нестяжателями» (последователи Нила Сорского).
Духовная жизнь «заволжцев» протекает в духовном отрешении и «умной» молитве — «осифляне» любят обрядовое благочестие и устав. «Заволжцы» предпочитают трудовую бедность имениям и даже милостыне, «осифляне» ищут богатства ради социально организованной благотворительности. «Заволжцы» питаются духовными токами православного Востока, «осифляне» проявляют яркий религиозный национализм. Одни исходят из любви, другие — из страха Божия. Наконец, первые дорожат независимостью от светской власти, последние работают над укреплением самодержавия.
В 1503 году на Соборе в Москве Нил Сорский выступил за то, чтобы «у монастырей сел не было, а жили бы черньцы по пустыням, а кормились бы рукоделием». Церковное землевладение отстояли во многом благодаря энергии Иосифа Волоцкого.
К 50-м годам XVI века относится разгром заволжских скитов. Осифлянство торжествует полную победу в русской церкви, оказывая услуги русской государственности. «Ныне уже ясно,— пишет Федотов,— что основной путь московского благочестия прямо вел к старообрядчеству».
Общественная жизнь тяжелеет. Если для Грозного самое ревностное обрядовое благочестие совместимо с утонченной жестокостью (опричнина задумана как монашеский орден), то и вообще на Руси жестокость, разврат и чувственность легко уживаются с обрядовой строгостью. «Ноль святости в последнюю четвертьXVII века — юность Петра — говорит об омертвении русской жизни, душа которой отлетела» — таков, возможно, слишком строгий вывод Федотова.
Как бы то ни было, но на Всероссийском Поместном соборе 1918 года, разрешенном советской властью в расчете на лояльность, несколько крайне консервативных епископов заявили: «Довольно нам союза с государством. Хрустели наши кости от крепких объятий покровителя-государства, теперь хрустят от гонителей-большевиков. Нет, не надо нам карет и почета, будем ходить пешком и будем свободными, как сектанты, опираясь на верный нам народ».
Впрочем, «хождения пешком» было уже недостаточно — в качестве жертвоприношения потребовались жизни.
«Без Бога нация — толпа»

Итак, Романовы не первые и не последние встраивали церковь в пирамиду государственной власти. Строительство это часто способствовало укреплению государственности, воодушевляло на подвиги «За веру и Отечество».
С другой стороны, много раз искушение властью оказывалось не по силам и духовным лидерам. Обласканные при дворе, они не могли возражать светским властям в переломные моменты истории. Нация лишалась своей совести. Можно себе представить, куда вели обольщенные «святые отцы» и свою паству.
Сегодня церковь снова уповает на милость властей — видимо, это естественно после столь долгого периода гонений. Только восстановление святынь требует значительных ресурсов — человеческих и финансовых. Естественно при этом, что власть ожидает взаимности, она готова принять церковь в свои крепкие объятия, не разделяя Богово и кесарево. Это дело пастырей — отличить Бога от Мамонны, не променять любовь к ближнему на любовь к начальнику.
Без Бога нация — толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, жестока…
Все это мы уже проходили, и священнослужители не всегда при этом подвергалась гонениям. Потому что это только Церковь святая, а люди в ней земные.

СЕРГЕЙ ЧЕРЕПОВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK