Наверх
23 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 1999 года: "С Ярмольником на шее"

Популярный наш актер Леонид Ярмольник и его жена Ксения просто не должны были быть вместе: оба они ужасно свободолюбивы. Их брак, если сложить на двоих, шестой по счету. И тем не менее вот уже семнадцать лет они живут душа в душу, растят дочь Сашу и являют пример редкого сочетания творческих устремлений и здорового прагматического подхода к жизни.Ксения Ярмольник: Мы познакомились так давно, что я уже плохо помню детали. По-моему, это было лет семнадцать назад.
Я училась в текстильном институте на факультете прикладного искусства. А Леня уже был известный «цыпленок табака», работал в Театре на Таганке, прогремел в фильме «Сыщик», снялся в картине Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен».
Я у него третья или четвертая жена, а он у меня второй муж. Мы встретились через месяц после его очередного бракосочетания, и он сразу перебрался ко мне жить. Я и не предполагала, что наш союз окажется таким длительным. Я была девушка свободная, самостоятельная, мало задумывалась о том, что будет завтра, жила только настоящим. Когда мы наконец-то поняли, что любим друг друга и что вместе нам хорошо и комфортно, Леня развелся, мы поженились, и я родила ребенка.
Маргарита Озерова: Кто в вашей семье лидер?
К.Я.: Глава семьи, безусловно, Леня. Он основной добытчик. Второго такого ответственного и надежного человека я не знаю. Он обладает замечательным качеством: в критический момент мгновенно находит единственно верное решение. Слово «муж» к нему очень подходит. Я в буквальном смысле за мужем — как за каменной стеной.
М.О.: Как же ваша привычка быть самостоятельной?
К.Я.: Никто моей самостоятельности не ущемляет. Но при этом у меня замечательная опора в жизни. С Леней я себя чувствую очень защищенной. Для женщины это идеальный вариант.
М.О.: Вы никогда не волновались за прочность ваших отношений?
К.Я.: Я — нет. Это он волновался. Леня ревнивый. По характеру я кошка, которая гуляет сама по себе. Муж ревнует меня не к каким-то конкретным мужчинам, а так — превентивно. Леня не любит, когда я занимаюсь чем-то, не связанным с ним, дочкой или домом, когда я ухожу на целый день на работу или уезжаю к друзьям. Ему, как и любому мужчине, хотелось, чтобы я сидела дома на кухне. Но Леня прекрасно понимает, что не может запретить мне работать.
Мы вообще не ущемляем свободы друг друга — ни личной, ни профессиональной. Может быть, поэтому и живем столько лет вместе. И, кстати, свободой своей не злоупотребляем. Только это уже добровольное решение каждого из нас.
М.О.: Неужели вы, жена вполне состоятельного человека, каждый день ходите на работу?
К.Я.: Положим, не каждый: у меня график свободный. По специальности я художница по костюмам, сотрудничаю с различными московскими театрами — с «Современником», МХАТом, театрами Табакова и на Малой Бронной. Несколько лет назад в Москве пользовался большим успехом антрепризный спектакль «О людях и мышах» Михаила Горевого — там тоже были мои костюмы. Недавно во МХАТе Михаил Ефремов поставил «Максимилиана Столпника» по пьесе Ивана Охлобыстина. Я опять-таки работала над костюмами для этого спектакля.
А начинала я в Союзгосцирке, потом шила костюмы для подопечных Людмилы Пахомовой, когда та была тренером, работала с Еленой Водорезовой.
М.О.: Ваша работа очень для вас важна?
К.Я.: Да, это мое призвание, дело, от которого я получаю огромное удовольствие.
Уже в пять лет я знала, что буду художницей по костюмам. Я рисовала одежду, шила платья для кукол, с восьмого класса готовилась к поступлению в текстильный институт.
…Семья наша, что называется, старая московская, со своими традициями. Мои предки были крещеными евреями. Прадедушка, Илья Ильич Шнейдер, в свое время считался одним из лучших в городе «кутюрье» — тогда говорили «дамский портной». Он держал свое ателье в Камергерском переулке рядом со МХАТом. Привозил из Парижа лекала, сам моделировал. У него одевались и аристократы, и богема.
Брат моей бабушки был директором школы, в которой преподавала Айседора Дункан. Он написал несколько книг воспоминаний: роман Айседоры с Есениным разворачивался на его глазах. Еще один дедушка работал директором цирка, потом был импресарио у Шаляпина. Сестры бабушки вышли замуж одна за француза, вторая за американца, так что родственники живут во многих странах. Те же, кто остался после революции в России, попали под сталинские репрессии, многие отсидели по десять лет.
В доме никогда не было никаких обсуждений национального вопроса. Уважали и еврейские, и русские праздники, пекли куличи, красили яйца и делали мацу…
М.О.: Иными словами, страсть к шитью вы унаследовали от дедушки. Ну а для мужа вам приходилось делать костюмы?
К.Я.: Да. Пусть нечасто, но удачно. Во всяком случае, Леонид оставался доволен. Для программы «Золотая лихорадка» придумала ему сценический образ злого гения, для «L-клуба» сделала костюмы и для Лени (он выступал там как ведущий), и для всего балета.
М.О.: Почему эти программы закрылись? Они себя исчерпали?
К.Я.: Стечение обстоятельств. У РТР начались проблемы с финансированием, и канал отказался почти от всех заказных программ. С другой стороны, мне кажется, «L-клуб» исчерпал себя, хотя вряд ли со мной согласятся многие постоянные зрители этой программы.
М.О.: Над чем сейчас работает ваш муж?
К.Я.: Вместе с Константином Эрнстом делает на ОРТ новую развлекательную программу. Я помогаю Лене искать имидж ведущего. Нужно решить, кем он будет: весельчаком-балагуром, радушным хозяином, шоу-меном, задушевным собеседником? Его актерский диапазон позволяет сыграть любую из этих масок.
Еще один его новый проект — кинолента «Барак» питерского режиссера Валерия Огородникова. Леня исполняет там одну из ролей и одновременно выступает сопродюсером. Фильм уже готов, сейчас печатают копии, скоро состоится премьера.
М.О.: А как продвигается ваш стоматологический бизнес?
К.Я.: Леня очень не любит, когда его называет бизнесменом. Бизнесмен из денег делает деньги. А Леня деньги не делает, он их зарабатывает. Прежде всего он актер. Стоматологическая клиника не главное дело нашей жизни, она появилась достаточно случайно. Идею предложил один наш приятель, и мы ею увлеклись.
Сами искали помещение, делали ремонт, собирали врачей, следили за всем — вплоть до внешнего вида персонала. В нашей клинике едва ли не впервые в Москве стали применять технологию «церек» фирмы «Сименс» — это восстановление и наращивание зубов при помощи компьютера. Вместо пломб используют точно рассчитанные компьютером вставки из фарфора, по своему составу максимально приближенного к зубной ткани. Клиника называется «Дентал арт» и находится в здании Киноцентра. Она успешно работает вот уже три года.
М.О.: Ваша дочка уже выбрала себе профессию?
К.Я.: Пока никаких ярко выраженных желаний у Саши нет. Она заканчивает девятый класс английской спецшколы. Очень неплохо рисует и любит это занятие. Может быть, займется дизайном. Во всяком случае, актрисой она быть не намерена и с большой иронией относится к людям, которые мечтают об этой профессии.
М.О.: Муж внимателен к вашим желаниям?
К.Я.: Конечно. Леня щедрый человек по отношению ко всем — и ко мне, и к друзьям. Причем не только в материальном смысле — он не жалеет душевных сил и времени.
Что же касается моих потребностей, то они обычно зависят от наших возможностей. К счастью, наши с Леней желания обычно совпадают, и он с удовольствием подхватывает мои идеи. Мы оба мечтали иметь большой, уютный дом. У нас не было никакого наследства, мы всего добивались сами. Сначала поменяли Л?нину комнату и мою квартиру на расселенную коммуналку в старом доме, потом из этой квартиры переехали в лучшую. Построили дачу. Одними из первых соорудили большой каменный дом за городом (правда, теперь по сравнению с «новыми русскими» дачами он таким большим не кажется). Потом его купил Андрей Макаревич. Мы же переехали в более тихое место на окраине деревни, где и живем уже восемь лет.
М.О.: Кто занимался оформлением вашего дома?
К.Я.: Я сама. Многие вещи пришлось везти из Финляндии: тогда в Москве трудно было найти что-нибудь подходящее.
Соблюсти какой-то определенный стиль я не пыталась. Наш дом выдержан в индивидуальном стиле нашей семьи.
Мы часто делаем ремонт. Каких только цветов не были у нас стены! Сейчас на втором этаже белые, а на первом — цвета «Сахара», с легким песочно-бежевым оттенком. В тон стенам — диваны пастельных тонов. Антиквариатом мы не увлекаемся, хотя в доме есть несколько старинных вещей. Например, мой рабочий стол — это XIX век, стиль ампир. Еще я коллекцию русскую живопись «серебряного века» и второй русский авангард — работы художников-шестидесятников.
М.О.: А в одежде вы придерживаетесь какого-нибудь стиля?
К.Я.: Все зависит от настроения. Сегодня могу ходить в джинсах, кожаной куртке и кроссовках, а завтра — надеть строгий деловой костюм.
У меня профессиональный подход к одежде. Я ношу джинсы «Эмпорио Армани», потому что для моей фигуры это самые удачные лекала. Я обожаю Джил Сандер — опять же за безупречный крой. У «Гуччи» замечательный трикотаж, прекрасные шелковые джемпера. Пиджаки я ношу «Шанель», у них хорошая линия плеча. Кроме того, я много шью себе сама.
Но я не воспринимаю одежду уж слишком серьезно, дескать, «посмотрите, какая я крутая, в каком дорогом платье пришла!» Я могу на костюме «Шанель» перешить пуговицы, и никто не поймет, какой фирмы наряд. Или сшить за три часа вещь из советского льна, но окружающие будут уверены, что это потрясающая фирменная «шмотка», которая стоит кучу денег. Все зависит от того, умеет ли человек носить костюм. Это врожденное качество, ему научить нельзя. Знаете, как граф Шереметев подбирал актрис? Брал дворовую девку, надевал на нее костюм, накладывал грим и смотрел, органично ли она выглядит.
М.О.: Как вы отдыхаете?
К.Я.: Предпочитаем активный отдых: катаемся на водных мотоциклах, снегоходах, горных лыжах. Еще мы увлекаемся подводным плаванием. Первый раз «погрузились» лет тринадцать назад на Средиземном море, в Испании. Было очень холодно, мы ходили в пальто и долго не могли решиться залезть в воду. А настоящий восторг ощутили уже на Красном море, заглянув в его подводный мир. Приятно в середине жизни испытать какие-то новые ощущения, о существовании которых и не догадывался. С той же целью я хочу прыгнуть с парашютом, хотя и боюсь высоты.
Иногда мы с дочкой ездим в Европу — просто чтобы походить по музеям. У Лени сейчас нет на это времени.
М.О.: У вас дома много собак. Это ваше хобби?
К.Я.: Да, у нас сейчас живут скотч-терьер, вестхайланд уайт терьер и дворняжка. Я очень трепетно отношусь к собакам, подбираю бездомных и пристраиваю их по знакомым. Если в нашей стране ничего не изменится к худшему и у меня будут деньги, которые я смогу тратить на благотворительность, я построю приют и клинику для собак.
М.О.: Насколько я поняла, сейчас в вашей жизни все в порядке. А на пятилетку вперед вы загадываете?
К.Я.: Зачем? Живем себе и живем, радуемся каждому дню. В этом смысле мне очень близка китайская философия, тот ее постулат, который гласит: никто не знает, что будет завтра.
У меня есть дореволюционная фотография моей семьи: весна 1917 года, Пасха. Красивый дом, за столом сидит много народа, у всех счастливые солнечные лица, горничная держит кулич. Я смотрю на них и думаю: разве они предполагали, что уже осенью все кардинально изменится, не станет дома, половина семьи уедет за границу?..
М.О.: Вы конфликтный человек?
К.Я.: Да, очень. И дома, и на работе. Я терпеть не могу недомолвок, двусмысленных ситуаций. Я должна обязательно прояснить позицию, высказать, что у меня на душе. И часто делаю это далеко не в мягкой форме. Говорю так, как есть, и в большинстве случаев оказываюсь права.
Кстати, Леня тоже вспыльчивый, мы с ним часто ссоримся. Эти наши ссоры, как магнитные колебания (помните, Жириновский, устроив в Думе драку, сослался на магнитную бурю),— естественная часть наших отношений. Но, знаете, даже самые крупные недостатки мужа я ни за что не променяла бы на достоинства кого-нибудь другого.

МАРГАРИТА ОЗЕРОВА

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK