Наверх
17 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2003 года: "Сам по себе"

Полмиллиарда долларов. Именно столько ежегодно отдает в бюджет госкомпания «Зарубежнефть», которую уважительно называют «кошелек президента». Глава компании Николай Токарев имеет репутацию «верного путинца». Он осторожно высказывается на скользкую тему Ирака (компания там давно работает и не собирается прекращать работу, несмотря ни на что), зато с удовольствием вспоминает папку, в которой собраны материалы на российских олигархов, в разное время тянувших руки к «Зарубежнефти».Екатерина Дранкина: Ваше назначение в «Зарубежнефть» связывали с лоббистскими усилиями г-на Вайнштока, главы «Транснефти». Эти слухи имели основания?
Николай Токарев: Вайнштока? Кого угодно называли, но про Вайнштока не слышал. Впрочем, я в «Транснефти» работал его заместителем, еще при Савельеве. Так что такие слухи могли быть. Но, вообще, мое назначение связано с другими людьми.
Е.Д.: Как же вам удалось удержаться в «Транснефти»? Команда Вайнштока ведь в 2000 году входила в «Транснефть» драматически: перекрытая Ордынка, двери циркулярной пилой открывали…
Н.Т.: Вайншток много кого оставил из руководителей высшего звена. Он же профессионал. И у нас с ним прекрасные отношения сложились. Сейчас мы по многим направлениям работаем вместе. Там, где наши интересы за рубежом совпадают, — сотрудничаем.
Е.Д.: Вы, наверное, совсем неконфликтный человек. «Транснефь» воюет с нефтяниками, «Газпром» ополчился на «Итеру». А вы на зарубежных рынках создаете альянсы с «Татнефтью», «ЛУКойлом», «Роснефтью», с «Итерой» вместе мирно работаете в Туркменистане…
Н.Т.: Видите ли, мы с «Транснефтью» и «Газпромом» все-таки в разных плоскостях существуем. Мы же не работаем на внутреннем рынке, все наши проекты ориентированы на зарубежье. Наше предприятие 35 лет назад создавалось для технического содействия странам—сателлитам Советского Союза в регионах Ближнего Востока, Африки, Юго-Восточной Азии. Прямых пересечений интересов с отечественными компаниями у нас практически нет. Но со многими мы сотрудничаем, создаем дочерние общества. Без «Итеры», действительно, в Туркменистане нам трудно пришлось бы — она все-таки десять лет проработала на рынке. А так у нас СП, очень перспективное по разработке участков шельфа. Сейчас уже обо всем договорились, дело за иранской стороной, которая тоже участвует в этом проекте. После того как туркменская и иранская стороны договорятся о формах взаимодействия, мы приступим к практической работе. То есть в наших отношениях превалирует позитив. Но там, где нужно, мы конфликтов не боимся. Вот, например, в вопросе строительства НПЗ во Вьетнаме.
Е.Д.: «Зарубежнефть» там ведь вышла из проекта, осталась только как подрядчик?
Н.Т.: Да, мы вышли из совместного предприятия. Нам пришлось потратить много сил, чтобы объяснить правительству, почему в этом проекте участвовать нельзя. Потому что этот проект должен был вылиться в сотни миллионов долларов убытков для России! Россия подписала контракт о строительстве НПЗ во Вьетнаме в 1998 году. Условия и сразу-то были невыгодны для России, а потом в течение четырех лет они ужесточались все больше. Российский бюджет должен был финансировать проект на $650 млн., при этом срок окупаемости составлял 18—19 лет, а рентабельность — всего 4%. Шансы увидеть свои деньги отсутствовали. Могли ли мы, как государственное предприятие, спокойно смотреть на эти траты? Конечно нет.
Е.Д.: Свою основную прибыль предприятие получает во Вьетнаме, за счет СП «Вьетсовпетро». Известно, что участников в СП два — «Зарубежнефть» и «Петровьетнам», но также известно, что доход российской стороны составляет только шестую часть от общих доходов СП. Почему так?
Н.Т.: Да, российский бюджет получает 15% от прибыли, это правда. Считается очень просто: четверть доходов остается на развитие предприятия и 60% по совокупности остается вьетнамской стороне. С учетом всех налогов и их доли в прибыли. Но что означают эти 15% для России? Это полмиллиарда долларов. В 2000 году $500 млн., в 2001 году $540 млн. в этом $580 млн. Наше СП входит в десятку самых эффективных нефтедобывающих компаний мира. И отчисления в бюджет от него растут, потому что увеличивается добыча нефти на шельфе Вьетнама и цены на нефть тоже растут.
Е.Д.: Полмиллиарда из Вьетнама действительно хорошие деньги. Это в два с лишним раза больше, чем проект приносил в бюджет до вашего назначения, и в тринадцать раз меньше, чем платит дивидендов государственная «Роснефть». Но «Зарубежнефть» ведь работает не только во Вьетнаме. Сколько, например, в бюджет дает работа предприятия в Ираке?
Н.Т.: В Ираке? Прямых отчислений в бюджет от наших иракских операций нет. Такие отчисления есть из Вьетнама, потому что СП «Вьетсовпетро» — бюджетный проект и мы в нем являемся операторами, представителями государства. А в Ираке мы работаем как самостоятельное юрлицо. И прибыль, за вычетом налогов, остается на предприятии. Но там не очень большие объемы. Хотя с 1996 года мы достаточно активно участвуем в программе ООН «Нефть в обмен на продовольствие», объем наших поставок материалов и оборудования составил порядка $100 млн. В настоящее время реализуем контракт на бурение 45 скважин на севере Ирака.
Е.Д.: Вы готовитесь к войне в Ираке? Может быть, ведете переговоры с американскими дипломатами об условиях послевоенного сотрудничества, как «ЛУКойл»?
Н.Т.: Нет, с американскими дипломатами общаться — это дело МИДа, а не наше. Мы производственники. Хотя очень плотно работаем с МИДом, согласовываем все свои действия. Ситуация сложилась неординарная, и все, что происходит вокруг Ирака, удручает. Мы не закрываем глаза на то, как развиваются события, и наши специалисты имеют все необходимое для возможной эвакуации.
Е.Д.: Как предприятию на фоне всех приватизационных волн удалось сохраниться в статусе государственного?
Н.Т.: Попытки приватизировать «Зарубежнефть» предпринимались неоднократно. У меня собраны материалы по всем событиям, имеющим отношение к этим попыткам. Разные олигархические группы пытались акционировать, а затем приватизировать «Зарубежнефть» вместе с ее долей во «Вьетсовпетро». По рыночной стоимости эта доля приближается к отметке $1,5 млрд. В 1996 году эти попытки были остановлены тогдашним председателем правительства Черномырдиным. В 2001 году мы повторно столкнулись с желанием превратить предприятие в «частную лавочку». Пока что удается успешно противостоять.
Е.Д.: Государство сделало вас уполномоченной компанией по проектам СРП. Что оно с этого будет иметь и что будет иметь с этого предприятие?
Н.Т.: Предприятие будет иметь от СРП, прежде всего, много головной боли — и пока все. Из уже одобренных проектов «Зарубежнефть» станет уполномоченной компанией по 14. До сих пор не определены источники финансирования, за счет которых мы будем компенсировать свои затраты по подготовке ТЭО соглашения с правительством, по сопровождению проектов. Затраты очень серьезные, а отдача… Наше подразделение, занимающееся СРП, просчитало, что если и будет доход по четырем первым проектам, то какие-нибудь тысяча-полторы долларов. Это, конечно, не бизнес, а одни затраты. Но если государство велело…
Е.Д.: То есть правительство не воспринимает «Зарубежнефть» как коммерческий проект?
Н.Т.: Очень правильно вопрос сформулирован. Государство хотело бы относиться к «Зарубежнефти» как к коммерческому проекту. До сих пор проект оправдывал ожидания и давал хорошую отдачу. Но нам не хватает поддержки на многих направлениях. Ведь можно было бы создать несколько таких же предприятий, как во Вьетнаме. Речь идет о добыче в Сирии, Индии, Казахстане, некоторых других странах. Но запуск нефтедобывающих проектов требует колоссальных средств, а их не хватает.
Есть и другие препятствия. Недавно был принят закон «Об унитарных предприятиях», который очень осложнил нам жизнь. Теперь по каждому мелкому поводу нужно согласовывать решения с Министерством энергетики и Министерством имущественных отношений. Любые сделки, назначения, участие в совместных структурах, финансовый план — все-все нужно согласовывать по два-три месяца. Работать так невозможно, это все очень сильно снижает нашу эффективность. Поэтому мы не были против инициативы Минэнерго, чтобы нас преобразовали в ОАО. Минимущества также поддержало это предложение, и наше преобразование внесено в их план.
Е.Д.: Но это же путь собранных в вашей подборке олигархов. Акционировать, а потом приватизировать, разве нет?
Н.Т.: Приватизация нашего предприятия запрещена указом президента. 100% акций «Зарубежнефти» должны будут принадлежать государству, без права их дальнейшей продажи. Всего в этот указ внесено пять предприятий ТЭКа. «Транснефть» и «Зарубежнефть» отнесены к категории имеющих особое значение для экономической безопасности страны.
Е.Д.: Но ведь президент может выпустить другой указ?
Н.Т.: На то он и президент.

ЕКАТЕРИНА ДРАНКИНА

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK