Наверх
23 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2003 года: "Сами мы не местные"

Помнится, Ленин говорил Крупской, что идет к Арманд. Арманд говорил, что идет к Крупской, а сам — в шалаш и там работал, работал и еще раз работал. Видимо, ему просто нравилось работать. Поскольку история умалчивает о том, были ли свойственны Ленину запои и увлекался ли основоположник опиумом, нам остается только предположить: работой он снимал стресс от своей революционной деятельности. А чем снимать стресс от работы — ну не революционной же деятельностью, в самом деле?Некоторым уже мало просто напиться. Старые добрые способы расслабления со временем теряют силу. А сам стресс силу, наоборот, набирает, и человек от этого становится нервным, вздорным и совершенно невыносимым в быту, от него страдают домашние, и его не любят подчиненные. Дело может кончиться крахом в работе или личной жизни. Словом, со стрессом надо бороться.
Скажу сразу: я не умею гадать на картах, впрочем, как и ни на чем другом вроде ладони, кофейной гущи, орлиных внутренностей, рун или бараньих лопаток. Но почему-то мне так и не удалось довести это до сведения Лариски, моей приятельницы со студенческих лет: она с какой-то стати видит во мне что-то вроде смеси Эсмеральды, Кармен и мадам Блаватской, причем я ей для этого не давала ни малейшего повода. Но накануне любого жизненного волнения, а также в пору сомнений и исканий она является ко мне с нераспечатанной колодой карт и требует прогнозов, предсказаний и руководств к действию.
Зато благодаря ей мне удалось просто невероятно развить воображение: поскольку про значение карт я знала, да и то не точно, только что красные масти — это хорошо, крести означают всякое казенное, туз пик обещает ужасный удар судьбы и что говорить за гадание «спасибо» ни в коем случае нельзя, то остальное мне приходилось придумывать на ходу. Не знаю, как это бывает у настоящих гадалок — у меня же результат гадания совпадал с жизненными результатами не чаще, чем это допускает теория вероятностей, а то, может, и реже. Но Лариску это странным образом не смущало, и она все являлась год за годом и все просила:
— Лен, ну погадай мне, пожалуйста!
А в последнее время она стала совсем однообразной:
— Лен, ну погадай мне на Славу, я чувствую — он завел себе бабу!
Слава — это Ларискин муж, на самом деле очень славное существо, имевшее, на мой взгляд, только один недостаток: Слава слишком любил работать. Он любил работать, еще когда был эмэнэсом в каком-то НИИ; он точно так же любит работать и сейчас, хотя от выбранной в юности специальности ему пришлось давным-давно отказаться и превратиться в самого перспективного менеджера одной весьма крупной компании… Думаю, что забрось Славу жизнь в дворники — он бы и дворником перерабатывал, да еще применяя к этому делу творческий подход: например, скалывал бы лед не как придется, а в виде звездочек или чего-то в этом духе.
Но однажды Лариска заметила, что Слава стал какой-то не такой: не спит, не ест, говорит невпопад, глаза бегают, руки дрожат, да еще и взрывается по пять раз за час, причем без всякого вразумительного повода. Человек надорвался и получил стресс — странно не то, что это случилось, а то, что этого не случилось гораздо раньше. А поскольку раньше ничего такого не случалось, то Лариска сделала из замеченных ею в Славе изменений свой женский вывод: муж наверняка завел себе бабу и на этот счет теперь надо срочно погадать.
Моими стараниями гадание баб не выявило, и Лариска успокоилась. Впрочем, ненадолго — скоро она явилась ко мне снова, и опять с теми же самыми подозрениями: ну точно баба, а чем еще объяснить очередные перемены, случившиеся со Славой? С чего это он вдруг стал такой веселый, довольный и счастливый, и спит как надо, и ест за троих, и вообще? Согласитесь, подозрительные метаморфозы…
Но карты опять не показали никаких посторонних женщин, так что пришлось Лариске отнести перемены Славиного настроения к обычным несущественным мужским странностям и кризису среднего возраста.
…Для меня покупать подарки — это мука мученическая и катастрофа, отравляющая мое существование. Только отмучаешься с подарком ко дню рождения одного знакомого — тут же приходится точно так же начинать мучиться с тем же самым для другого. А поскольку многие мои знакомые одновременно являются и знакомыми друг друга, то никак нельзя всем подарить одно и то же… Словом, все окрестные магазины давно исчерпали свои подарочные возможности, и я с ужасом отправилась в огромный универмаг «Московский», который рядом с тремя вокзалами. Ненавижу это место — толпа, давка, немыслимые телеги с узлами, грязь сверх обычной московской нормы, бомжи-попрошайки… Ну конечно — разве мимо них проскочишь? С младенцами, с гармошками или просто с фонарями под глазом, с табличками «Помогите на лечение», «Не хватает на билет до дома» или просто «Подайте Христа ради»… Ну что я вам рассказываю — сами все знаете.
Некоторые из бомжей живописны настолько, что хоть сейчас в кино снимай — вот, например, этот, сидит посреди какой-то немыслимой кучи тряпья, с гигантским синяком под глазом; на нем надет явно весь его гардероб, отчего пол и возраст стали совершенно неопределимыми; заклеенные пластырем очки выдают бывшего интеллигента; в руках — аккордеон… Взвизгнув гармошкой, существо вдруг пронзительно затянуло: «Плещут холодные волны, бьются о берег морской…»
Уж не знаю почему, но песня про «Варяга» с детства трогала мою душу, а в хорошем исполнении вообще выжимала из меня слезу. Данное исполнение к хорошим отнести было трудно, но я все равно взволновалась и полезла в кошелек.
— Спасибо вам, добрая дама, — элегантно поблагодарил меня бомж. Сначала по его голосу я поняла, что существо принадлежит к мужскому полу. А потом поняла, что где-то я этот голос слышала.
А еще потом, вглядевшись в слои грязи и синяки, покрывавшие лицо бомжа, я поняла, что мне знакомо и оно, то есть лицо, а принадлежит оно топ-менеджеру крупной компании и одновременно мужу Лариски, а именно Славе.
— Славик, — пролепетала я, — ты чего…
— Привет, Лен, — бодро ответил бомж, — а я тебя издалека увидел, и все думал: узнаешь ты меня или не узнаешь?
Наверное, со стороны это выглядело довольно необычно: нормальная, неплохо одетая женщина вцепилась в жуткого бомжа, рядом с которым дышать-то страшно, и чего-то от него хочет. Видимо, это было настолько странно, что к нам тут же приблизились двое крепких и гладких молодых людей, строго спросивших:
— К вам пристают?
— Нет-нет, все нормально, — ответили хором мы со Славой. Между прочим, спрашивающих беспокоило вовсе не мое душевное равновесие — они охраняли именно что Славу, но до меня это дошло гораздо позже. А пока я стояла возле бомжующего мужа подруги пень пнем и явно не собиралась уходить, не получив разъяснений. Слава вздохнул:
— Ну ладно, фиг с ним, пусть я сегодня проиграю. Пошли поговорим.
И мы пошли: я, он и те самые двое крепких и гладких. Пошли мы в автобус, изнутри оказавшийся чем-то вроде гримерной-костюмерной на колесах, какими их показывают в кино: всюду зеркала, развешаны одежды, нормальные вперемешку с невероятной рваниной…
Оказалось, что у их компании здесь, на Комсомольской площади, проходит нечто вроде корпоративной вечеринки, только не совсем традиционной. Пятеро переутомившихся и стрессующих топ-менеджеров, все — запойные трудоголики, доведшие себя до ручки, своими силами не сумели справиться с напряжением и решили обратиться к профессионалу. Перебрав кучу психологов или психоаналитиков, а может, и психотерапевтов, они наконец нашли одного с фантазией. И он, по словам Славы, их просто спас, придумав для них в качестве расслабухи бомжевание у трех вокзалов.
И вот эти взрослые, очень состоятельные люди стали приезжать на Комсомольскую площадь, где их гримировали и переодевали в живописные лохмотья, и шли попрошайничать. Разумеется, местная милиция ставилась про это в известность, а чтобы новых бомжей не побили бомжи настоящие, за каждым перевоплощающимся наблюдала пара телохранителей. К вечеру лжебомжи собирались в своей гримерке на колесах, считали выручку — у кого больше, тот и победил. А раз так, то ему и достается призовой фонд, составленный из взносов всех участвующих в попрошайничестве менеджеров — каждый кладет на святое дело по пять сотен, разумеется, долларов. После чего все, переодевшись, едут в ресторан, где победитель угощает всю компанию.
Таким счастливым, просто светящимся я Славика вообще никогда не видела.
— Знаешь, мы бомжуем только раз в месяц — и хватает! Это лучше, чем с тарзанкой прыгать! Ты только, пожалуйста, Лариске не говори — не поймет…
Пришлось пообещать.
Словом, какое-то время ничего не подозревающая Лариска не могла нарадоваться на своего бодрого мужа. Однако прошло время, и она опять явилась ко мне с новой колодой карт: Слава вновь стал мрачным и нервным, опять не спит и не ест — не баба ли?
Я-то знаю, что не баба — просто менеджерам надоело быть бомжами, а их умный психолог пока ничего столь же бодрящего для них не придумал. Его предложение посидеть в тюрьме или съездить в Чечню им не подошло — на это нужно слишком много времени, а времени-то у них нет. Им очень нужно что-то такое, что может привести их в норму всего за один день… Люди добрые, помогите кто чем может!

ЛЕНА ЗАЕЦ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK