Наверх
29 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2005 года: "Сбежавшая невеста"

Ее светлость Раджа Пахша Моддалиге принцесса Фариида Бондаренко — наследница королевской семьи Шри-Ланки, любит своего мужа, вице-губернатора Костромской области Михаила Бондаренко, и не жалеет о потерянном троне. Интервью с ней записывалось в Москве до катастрофы в Юго-Восточной Азии. Сейчас принцесса улетела домой — помогать своему народу.
Евгения Михайлова: Ваша Светлость, как называется ваше королевство?

Фариида Бондаренко: Называйте меня просто Фариида. Я «кумарихами» — принцесса горного княжества Канди. Нашему роду больше трех столетий. Сейчас в Шри-Ланке президентское правление, королевства уже нет, Канди — крупный город, исторический центр Шри-Ланки. Но все представители нашего рода по-прежнему занимают важные государственные должности и играют большую роль в жизни страны.

Е.М.: Ваш титул передается по мужской или по женской линии?

Ф.Б.: По женской. Поэтому мама и растила из меня «классическую» принцессу.

Е.М.: Маленькой девочкой вы уже знали, чем отличаетесь от других детей?

Ф.Б.: Знала, сколько себя помню. Меня всегда контролировали. Я понимала, что не могу себя вести, как другие дети. Это и значило для меня быть принцессой. Мой отец умер, когда мне было пять лет. Пожалуй, на его похоронах я поняла, что наша семья отличается от прочих. Понимание пришло вместе с горем.

Е.М.: Вы, наверное, учились в каком-то специальном заведении для отпрысков царственных семей?

Ф.Б.: Нет, я ходила в школу при католическом монастыре. Папа так хотел. Там учились девочки из самых аристократических семей. Я всегда была лидером в классе. У меня такой характер — не могу быть второй. Если я в чем-то не первая, то мне уже неинтересно. Я хорошо училась. Помню, в пятом классе одна девочка получила по математике более высокий балл, чем я. Так я плакала, целую неделю по ночам математику учила, наконец получила высокую отметку и вернула себе лидерство. Может быть, у меня русский характер?

Е.М.: Похоже. Ваши учителя, девочки в школе знали, что вы принцесса? Вам это не мешало?

Ф.Б.: Знали. Конечно, учителя относились ко мне с должным вниманием. Девочки со мной нормально общались, но сложности у меня были. Друзей ведь не выбирают. Отношения складываются постепенно, находятся общие интересы. Бывало, что я начинала дружить с кем-то из девочек. Естественно, мне хотелось пригласить подругу в гости к себе домой. Мама же пыталась решать за меня — с кем можно общаться, а с кем нельзя, кого звать в гости, кого не звать. А мне всегда хотелось, чтобы моя мама была моей подругой. Но так не получалось. По-моему, если мама с дочкой держит дистанцию, если они не близки, то дочке всегда хочется на свободу. Я, например, мечтала стать учительницей, но мама сказала: «Учиться можешь, а работать не будешь никогда». Правда, она считала, что мы с сестрой должны уметь готовить. Сестра готовила сама, а за меня готовила няня. Мы с ней были очень привязаны друг к другу, она до сих пор живет в нашей семье, уже больше тридцати лет. Так вот, помню, няня приготовит, отдаст блюдо мне, я маме покажу, и все довольны. Готовить во взрослой жизни я не мечтала.

Е.М.: А о любви вы мечтали? Каким представляли своего принца?

Ф.Б.: Не мечтала. Я вообще очень долго оставалась маленькой. Делала только то, что велела мама. Круг общения у меня был ограниченным, мама контролировала каждый шаг. Мальчиков вокруг меня быть не могло. Я даже одежду сама себе не выбирала.

Е.М.: Как вам удалось оказаться на «свободе»?

Ф.Б.: В двадцать лет мама отпустила меня учиться в Оксфорд. Там я поняла, что человек может быть свободным. Это оказалось потрясающее ощущение. Можно что-то делать самой. Можно надевать то, что тебе нравится, дружить с кем хочется. С этим ощущением свободы я осваивалась почти год. А потом решила съездить к дяде в гости на Кипр. Мама сперва была категорически против, но дядя ее уговорил. Эта поездка и стала началом моего побега.

Е.М.: Вам так понравилось на Кипре?

Ф.Б.: Не в этом дело. Я погостила у дяди месяца полтора, потом мама мне сообщила, что надо возвращаться домой и выходить замуж.

Е.М.: Вы были знакомы с женихом?

Ф.Б.: Нет. Знала, что он из аристократической семьи. Наверное, мне бы показали его фотографию. Может быть, нас бы даже познакомили перед свадьбой. Но я представила себе свою будущую жизнь. Он — из хорошей семьи, должен слушать свою маму. Я — тоже из хорошей семьи, должна слушать свою маму. Мне заранее стало так скучно, что я решила не возвращаться. Денег у меня толком не было, у дяди просить не хотелось. И я устроилась на работу.

Е.М.: Кто же взял на работу принцессу? Что вы сказали родным?

Ф.Б.: Домой я не возвращалась, придумывая разные предлоги, чтобы еще немного погостить на Кипре. Дяде я говорила, что гуляю, смотрю город, хожу в гости к подруге из Шри-Ланки. А сама попросилась на работу в супермаркет. Конечно, я не сказала, кто я такая. Придумала себе фамилию, объяснила менеджеру, что я — девушка из Шри-Ланки, ищу работу. Помню, менеджер сказал: «Вообще-то нам никто из персонала не нужен. Но у вас такая улыбка красивая, что мы вас поставим к шоколаду. Тогда его будут лучше покупать». Меня действительно поставили к полкам с шоколадом. Я его целый день вынимала из тележки и красиво расставляла. При этом старалась улыбаться. Так прошло месяца три. А потом появился Миша.

Е.М.: То есть вы впервые увидели будущего мужа, когда он пришел за шоколадом?

Ф.Б.: Он пришел за пельменями. На самом деле мне его лицо показалось знакомым, потом мы выяснили, что виделись на приеме в Лондоне, в Оксфорде. Но на Кипре Миша в продавщице принцессу не узнал. Он тогда попытался пригласить меня вечером на свидание, но я отказалась. Представляете мое воспитание, а тут незнакомый взрослый мужчина просит о встрече! Для меня это было невозможно.

Е.М.: И что же Михаил?

Ф.Б.: Покупал пельмени. Каждый день три раза — утром, днем и вечером. После работы ждал меня. Я не выходила. Он уезжал, а утром снова приезжал за пельменями. Его в нашем супермаркете все жалели. Мне девушки-продавщицы говорили: «Ну посмотри, он уже и постригся, и машину помыл, а ты все отказываешься встретиться».

Е.М.: Сколько же Михаил ждал?

Ф.Б.: Три месяца. Даже когда я согласилась наконец встретиться, то пришла с подругой Дамми. Она тоже из Шри-Ланки, знала, кто я такая на самом деле. Помню, Миша пригласил нас в рыбный ресторан. Я так волновалась, что есть не могла. Дамми тоже, глядя на меня, не ела. А Мише периодически звонили. Я же не понимала, о чем он говорит. Уже после свадьбы он мне рассказал, что звонили его русские друзья, живущие на Кипре. Они знали, что у нас первое свидание, очень за него переживали, спрашивали, как все складывается. Он им рассказывал, что его девушка пришла с подругой и обе ничего не едят.

Е.М.: И долго вы так втроем общались?

Ф.Б.: Почти четыре месяца. Миша вообще оказался очень терпеливым. Мы встречались около года, прежде чем объяснились и решили пожениться.

Е.М.: Вы знали, что Михаил русский? Что-нибудь слышали до этого о России?

Ф.Б.: Я читала Пушкина, Толстого, слышала выражения «Ленин», «мороз», «жесткий русский характер». Для меня не имело значения, кто Миша. По-моему, если любишь человека, то важно не кто он, а какой он.

Е.М.: Как же вы сообщили маме о своем предстоящем замужестве?

Ф.Б.: Сперва она мне сообщила. Мама категорически потребовала, чтобы я вернулась вШри-Ланку. Ни про Мишу, ни про мою работу она ничего не знала. Я решила съездить, пообещав Мише, что обязательно к нему вернусь. Приехала в Шри-Ланку, а там уже назначен день моей свадьбы, идут приготовления. Я попыталась маме сказать, что мне, мол, надо еще разочек на Кипр. Но мама догадывалась, что происходит, и спрятала мой паспорт. Я оказалась без документов. Денег у меня было триста долларов. Но я понимала, что если сейчас соглашусь с маминым решением, то уже никогда не смогу ничего сама сделать в своей жизни. Тогда я разыскала свою подругу детства, рассказала, что меня ждет любимый человек, попросила помочь мне бежать. Конечно, подруге было очень страшно. Она меня поддержала: «Несмотря ни на что — я твой друг. А зачем нужны друзья, если они не помогут в такой момент?» Без помощи подруги я бы одна документы и билет не смогла достать. До сих пор ей благодарна, мы продолжаем дружить. Так я вернулась к Мише на Кипр, и мы поженились.

Е.М.: Свадьба была русская? Вам гости кричали «горько!»?

Ф.Б.: Кричали. Только мне все равно грустно было. Представьте — девушка на свадьбе без родителей.

Е.М.: Вы, наверное, оказались классической русской бесприданницей?

Ф.Б.: Это меня совсем не пугало. Конечно, я понимала, что, поступив против воли моей семьи, я лишаюсь и дворца, и всех земель, и плантаций. Зато я стала хозяйкой своей жизни. Это для меня было самым главным. Меня очень хорошо приняли Мишины друзья, родители. Я не чувствовала себя одиноко. Мишин папа — известный ученый-востоковед, мама — педагог. Они мне помогали с русским языком. Не думала, что он окажется таким сложным. Я его учила четыре года.

Е.М.: Когда вы первый раз оказались в Москве?

Ф.Б.: В августе 1998 года. Мише предложили интересную работу в Москве. В России тогда как раз разразился кризис. Многие знакомые мужа, наоборот, ехали из Москвы на Кипр. Нам все говорили: «Вы сумасшедшие, туда нельзя ехать, там все рушится». Мы решили все-таки рискнуть. Поехали на неделю посмотреть. Купили билеты туда и обратно. Помню, я смотрела на Москву, и у меня была только одна мысль: «Как же красиво!» В общем, билеты из Москвы на Кипр пропали, мы остались здесь.

Е.М.: Сложно было адаптироваться в России?

Ф.Б.: Первое время соседи по дому ко мне приглядывались. Я это чувствовала. Наконец одна бабушка подошла и спросила: «Вот вы такая смугленькая. Откуда же вы к нам приехали?» Я ответила, что из Шри-Ланки. Оказалось, соседка вообще о такой стране не знает. Пять лет назад в России мало кто знал про ШриЛанку. Всем приходилось объяснять про цейлонский чай. Тогда люди понимали, откуда я приехала.

Е.М.: Сбылись ли ваши ожидания мороза, снега и жесткого русского характера?

Ф.Б.: Снег мне очень нравится. А русские люди оказались по характеру совсем не такими, как я представляла. Они радушные, сердечные, открытые, много читают, всем интересуются. Шриланкийцы совсем иные. Они более замкнутые, сдержанные, им нужно хорошо узнать человека, прежде чем раскрыться перед ним. Русские доверчивее, веселее. Еще мне нравятся русские анекдоты.

Е.М.: А что вам не нравится в русских?

Ф.Б.: Русские не умеют гордиться своей страной. Им постоянно кажется, что в России очень плохо, а везде гораздо лучше. Я считаю, что это неправильно. Так нельзя относиться к жизни, к своей стране.

Е.М.: Вам не скучно жить в России?

Ф.Б.: Нет. Здесь интересная жизнь. В Москве у меня постоянно приемы, встречи с новыми людьми, выставки, театры, концерты. Я не сижу без дела. В Костроме, где работает мой муж, необыкновенной красоты православные храмы, удивительная природа, светлые, добрые люди. Мы дочку Сунниту крестили в Костроме. Я взяла под свою опеку Троице-Сыпанов ПахомиевоНерехтский женский епархиальный монастырь. Там живут тридцать девочек. Я их навещаю, стараюсь помочь, привожу подарки.

Е.М.: С мамой вы помирились?

Ф.Б.: Очень это было непросто. Когда родилась Суннита, мама стала приглашать меня с ней в гости. Но, во-первых, я боялась ехать вдвоем с ребенком, думала, что мне не дадут вернуться в Россию. Во-вторых, я ждала, когда мама пригласит нас втроем, с Мишей. Сунните исполнился год, и я поехала повидаться с мамой. Но одна, без дочки. Конечно, маме очень хотелось увидеть внучку. Она ей даже кокосовую плантацию подарила. Но с Мишей по-прежнему нас не приглашала. Сунните было уже три года, в Москве случился страшный теракт, тогда мама позвонила и пригласила нас приехать всей семьей. Теперь мы общаемся, мама очень любит внучку, у нас нормальные отношения, но настоящей близости все равно нет.

Е.М.: Вот Суннита вырастет и скажет: «Мама, я люблю этого парня и выхожу за него замуж». Как вы ответите?

Ф.Б.: Запрещать точно не буду. Даже если он мне совсем не понравится, постараюсь уговорить ее подождать, получше к нему присмотреться. Я надеюсь, что мы с дочкой станем подругами. Ей не придется от меня ничего скрывать, а я не стану на нее давить. Просто постараюсь Сунниту правильно воспитать, объяснить ей, что любой человек должен быть личностью. Тогда она будет правильно оценивать людей. Какой это парень? К чему он стремится в жизни? Будет ли ей с ним интересно? Главное — пусть они любят друг друга. Тогда все будет хорошо. Это я по себе знаю.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK