Наверх
13 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Шолом Советскому Союзу"

Если бы вас заставили исполнять супружеский долг под страхом карцера? А? Кстати, то же самое и с патриотическим долгом. Стоит ли удивляться, что некоторые выбирают стезю гражданского многоженца?Четыре года назад мой знакомый Гусик Опейко решил стать евреем. Парень шел от противного. А именно от удовольствия, которое получила его бабушка, которую уж и страшно вспомнить когда, а конкретно в годы Второй мировой войны, склонил к неуставным отношениям немецкий солдатик, стоявший у них у Харькиве на квартире. Потом война кончилась, а у бабушки родилась Гусикова мама, но бабушка оказалась настоящей женщиной: память о своем солдатике она сберегла на всю жизнь (несмотря на то, что вышла потом замуж за парторга) и, когда у нее родился внук, настояла, чтобы ребенка назвали Густавом.
Ну, Густавом, так Густавом. Самому же мальчику досталось прозвище Гусик. Кстати, ничем не хуже всех остальных прозвищ. Звали же первого красавчика в нашем классе Чижик. Когда Гусик вырос и впереди замаячила армия, дедушка-парторг — поскольку бабушка уже переправилась в мир явно лучший, чем перестроечная Россия (семейство к тому времени эмигрировало з Харькива в Москву),— развил бурную деятельность по поискам настоящего Гусикова дедушки. Мысль была простая — записать внука немцем и сдаться. Как ни странно, немец нашелся. Но уже в виде могильного холмика. Все случилось по Гете — он с бабушкой встретился в лучшем из миров. Дочка немецкого дедушки написала очень доброжелательное письмо дедушке-парторгу, что папа до последних дней вспоминал Настю. А умер со словами: «Русые косы из моих снов». Жуть как романтично, но законных оснований оформить мальчика немцем не было никаких. Зато хорошее печальное лицо маршала Сергеева стало являться в беспокойных снах все чаще.
Мы мирные люди, но наш бронепоезд… И там дальше что-то про запасные пути. На запасных путях был папа Гусика. Слава тебе, Господи, папа был нормальным евреем. Что в свое время вызвало у дедушки-парторга и интернационалиста гораздо больше возражений, чем ребенок от оккупанта у любимой женщины.
Немец с евреем братья вовек. Поэтому, когда Гусика оформляли евреем, некоторый напряг произошел только с мамой. Поскольку, как вы знаете, стать евреем в Израиле можно, только если еврей мама. Пришлось плюнуть на память немецкого дедушки, а заодно на антисемитизм дедушки-парторга и, заплатив круглую сумму зеленых, оформить маму иудейкой. Потому что — по новой версии — ее папой был не немецкий офицер, а еврейский, но из Красной Армии, которого семья бабушки-покойницы прятала в подвале собственного дома в оккупированном Харькиве.
Так Гусик стал евреем. Несколько лет назад мы все дружной компанией проводили Опейко на историческую родину. Таки мальчик ехал не на пустое место — папина двоюродная сестра была готова принять мальчика как родного. Четыре года от Гусика не было ни слуху ни духу, хотя, по правде, после напряга с мамой — поскольку делалось все это по моим каналам — я не был последователен в наведении справок. Ничего хорошего — с такой наследственностью — я от Гусика не ждал. Но действительность, как говорят у нас в Кремле, превзошла все ожидания.
Я вышел на балкон, чтобы выставить туда очередную бутылку пива, и увидел внизу бирюзовый «мерседес». Как огромный мыльный пузырь, он переливался на солнце, а на его перламутровых боках отражались мрачное московское небо, мой дом и даже я на балконе, с любопытством разглядывающий это творение рук человеческих. Дверца машины распахнулась, и из нее выкатился кругленький господин в защитного цвета бриджах. И, задрав круглую и коротко стриженную голову вверх, энергично замахал пухлыми ручками и закричал:
— Гитлер капут! Штраух!
Смущенный таким странным обращением, я внимательно вгляделся в бойкого незнакомца и с некоторым удивлением узнал в нем Густава Опейко.
Карлсон вернулся! Через пару минут Гусик уже затаскивал ко мне в квартиру ящик с пивом «Бавария».
— Все они одинаковые,— с порога заявил мне Гусик.
— Кто? — спросил я, не сразу сообразив, к чему, собственно, относилось это категоричное утверждение: к бутылкам пива, женщинам или еще чему-нибудь.
— Вояки. Стоило мне приехать в Израиль, как мне сразу же было велено явиться в ихний военкомат и служить в армии. Ты ж понимаешь…
Мое робкое напоминание, что лучше быть солдатом в израильской армии, чем трупом в нашей, он энергично отмел жестом пухлой ручки.
— Глупости!
Гусик решил смотаться на вторую историческую родину. В Германию, на дедушкину могилку, повидаться с тетей. И вообще.
В Германии Гусику понравилось. Достаточно сказать, что он приезжал туда с тремястами марками в кармане, а через пару лет уехал с состоянием в несколько сот тысяч.
Можно сколько угодно говорить о том, что большие состояния делаются в определенный исторический период, когда все переворотилось и только укладывается и т.д. и т.п. Деньги лежали, лежат и будут лежать под ногами. В доброй старой Германии все давно уложилось, однако пример Гусика — лучшее доказательство примата духа над материей. То есть торжества духовного переворота, который произошел в России и разбудил авантюризм в сотнях тысяч людей. И Гусика в том числе.
Бизнес, который затеял в Германии Гусик, был прост до гениальности. Он принимал подержанные автомобили. В принципе в этой добропорядочной и законопослушной стране для того, чтобы сдать рыдван, который уже отъездил свое, нужно заплатить триста марок. После чего драндулет загоняют на стоянку или в ангар, а потом отправляют на уничтожение, прессовку и т.д. Гусик предоставил немцам эту услугу абсолютно бесплатно! Естественно, машины надо было куда-то ставить. И Гусик отправился в квартировавшую неподалеку нашу часть. Разговор с полковником был короток и мог бы войти в учебники как классический пример наступательной дипломатии.
— Мне бы этот пустырь,— сказал Гусик, осматривая заросший бурьяном полигон. Потому как где наши люди — там непременно пустырь и бурьян. Видимо, дело в нашем генетически заложенном стремлении к саморазворачивающемуся и поглощающему самое себя самодостаточному пространству.
Полковник ласково и внимательно смотрел на Гусика.
— Его надо обнести забором,— Гусик показал на армейские железобетонные блоки, сложенные штабелями на пустыре,— выровнять и залить асфальтом.
Полковник смотрел так же серьезно на нашего героя.
— Вон стоит «опель».— Гусик показал на серебряного красавца, припаркованного у пустыря.— Он твой.
И вложил в руку полковника ключи.
Через три дня на этом полигоне можно было устраивать показательные выступления ансамбля песни и пляски Советской Армии. Машины Гусику везли со всей Германии. Потому что фиг ли платить деньги, если можно не платить. И потом, вы бы видели их рыдваны! Это ж практически новые машины! Пока они не поехали по нашим дорогам.
Ну до России-то они ехали по их трассам. Зато здесь они продавались по вполне симпатичным ценам. Через полгода Гусик купил себе новый дом и поставил памятник в граните на дедушкиной могилке. Тетя плакала и говорила про русые косы. Через год Гусик стал богатым человеком и оформил себе немецкое гражданство. Еще через год им заинтересовалась налоговая полиция.
После визита в полицию, вечером, покидав в спортивную сумку самые необходимые вещи, Гусик во второй раз отбыл на историческую родину.
Его взяли прямо в аэропорту в Тель-Авиве. Оказывается, как уклоняющийся от службы в израильской армии Гусик был занесен во все возможные компьютеры. Когда израильский полковник пытался пристыдить Гусика, тот на голубом глазу заявил, что уже отслужил в русской армии — на территории Германии.
— Постойте, постойте,— сказал полковник,— как же так? Этого не может быть, ведь вы наш подданный.
Пришлось Гусику предъявлять доказательства: рисовать расположение наших частей в Восточной Германии, объяснять, какова их численность, чем они занимаются, чем вооружены, кто там начальник — с именами и фамилиями (еще бы, ведь он арендовал там павильоны под машины!). Только после этого Гусику поверили. Но в тюрьму — за манкирование патриотическим долгом — посадили. Через неделю — для улаживания каких-то формальностей с документами — Гусика выпустили на три дня. Но паспорт не дали — чтоб из страны не сбежал. Видимо, у них уже возникли какие-то подозрения относительно Гусиковой шустрости, попирающей комплиментарные мифы о еврейской хитроумности.
За эти три дня Гусик приклеил свою фотку на водительские права друга. И пришел с этими правами в департамент, где выдают паспорта, доходчиво объяснив, что паспорт он потерял, остались только права, а без паспорта жить нельзя и т.д. Ему быстренько выдали паспорт на имя друга, но с его фоткой. Вечером Гусик уже вылетел из Тель-Авива в Москву.
Главное, что это парень, под именем которого Гусик сейчас живет в России, в израильской армии уже отслужил. Так что исполнение патриотического долга Гусику (он же Михаил Шварц по документам) уже не грозит.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK