Наверх
17 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Шутить изволите?"

И не мечтайте: как говорил классик — «обмануть меня нетрудно». Правда, он вроде бы имел в виду что-то совсем другое.Когда я слышу слово «прикол», у меня просто от ужаса коленки подкашиваются. Поймите меня правильно — против судна, стоящего на приколе, я ничего не имею, и даже наоборот, мне это нравится. А что? Вы только вслушайтесь в слова: «я вчера поставил свою яхту на прикол» — звучит, правда? Сразу почему-то начинаешь человека уважать.
Нет, я про прикол в смысле остроумной шутки. Я боюсь людей с гипертрофированным чувством юмора — знаете, из тех, которые тайком подливают в пиво спирт и потом страшно веселятся, глядя на тех, кто это выпил. Скажете, что таких идиотов на свете не существует? Да? А тогда благодаря кому, интересно, до сих пор процветает индустрия, выпускающая искусственные собачьи экскременты, подушечки, испускающие неприличные звуки и прочие тому подобные восхитительные товары?
И что самое страшное — иногда насчет пошутить вдруг прорывает вполне приличных людей. У таких пароксизм приколов случается обычно по праздникам — ну, в чей-нибудь день рождения или к 1 апреля. Вот представьте себе: сидит на умственной работе какой-нибудь обалдевший труженик, которому и в голову не может прийти, что сегодня как раз и есть 1 апреля. И вдруг раздается телефонный звонок, и звенящий детский голос спрашивает:
— Папочка, а что мне делать? Мамочка пошла в аптеку, сказала — на полчасика, а ее уже шесть часов нет, а мне кушать хочется!
То есть вы понимаете — папочка, бросив все, мчится домой, нарушает правила дорожного движения и весь трясется, потому что живое воображение рисует ему картины следующего содержания: вот на его прекрасную жену напали насильники; а вот ее убивают в подъезде; или она переходила дорогу, и ее сбила машина; да кирпич на голову упал, в конце концов…
И вот он прибегает домой, и что он там видит? Мать и дитя сидят на диване и смеются радостным чистым смехом, а перекошенного папочку встречают дружным воплем:
— 1 апреля, никому не верю!
Причем, поверьте: обычно эти вступившие в преступный сговор мать и ребенок — совершенно нормальные, милейшие люди, и совершенно непонятно, что это их так разобрало.
В общем, папочка их едва не убил. Но чудом сдержался.
А вообще, я подозреваю, что в результате прикольных шуток пострадало не меньше народу, чем от дорожно-транспортных происшествий. Причем ни от одного, ни от другого никак не убережешься, вот что плохо — можно самому превосходно водить машину или аккуратнейшим образом переходить дорогу, но кто знает, что взбредет в голову вон тому черному джипу? И кто знает, во-о-он тот приличного вида молодой человек — он просто мирно идет по делам или у него случилось настроение приколоться?
Первыми над Титом, как вы уже догадались, прикололись родители, хотя лично мне совершенно непонятно, за что они дали невинному младенцу, рожденному в последней трети двадцатого века, такое имя — Тит. Впрочем, с годами люди привыкают и не к такому, вот и Тит привык к впечатлению, которое его имя производит на неподготовленных людей. И вообще дело не в этом.
В один прекрасный день Тит вышел из дверей собственной квартиры с целью зайти в магазин и купить себе какой-нибудь еды. А что ему еще оставалось делать — жена уехала в командировку, дите отправилось к бабушке в деревню, даже друзья, у которых можно было бы пообедать, — и те все подевались по отпускам. Собственно, даже контора, в которой работал Тит, тоже вся временно закрылась на каникулы — он ждал возвращения жены, чтобы вместе с ней на неделю поехать в Италию. Словом, был он одинок и голоден.
Итак, Тит идет в магазин. И вдруг из подворотни, причем совершенно не темной, ибо на дворе стояло не то позднее утро, не то ранний день, это кто как привык, до него донесся тихий голос:
— Эй, братан, слышь!
— Вы меня? — подозрительно поинтересовался Тит, не имевший ни малейшего желания общаться с незнакомцами, да еще и в подворотне.
— Тебя, тебя, — заверил его незнакомец. Надо сказать, что он выглядел совсем неопасно, был некрупный, молодой и прилично одетый. — Слышь, помоги, будь другом!
«Небось на бутылку не хватает», — с отвращением подумал Тит и спросил:
— Что, на бутылку не хватает?
— Да какая бутылка, — возмутился незнакомец, — тут такая история, послушай, ну будь другом…
Тит осторожно прислонился к внешней стороне подворотни и приготовился выслушивать историю. А история заключалась вот в чем.
Значит, незнакомца зовут Николаем. И есть у него, у Николая, дама сердца. Одновременно у Николая есть законная жена, двое детей и злющая теща, которая все нервы измотала. Ну так вот: с одной стороны, он очень сильно любит даму сердца, а с другой стороны, как человек честный и порядочный, он никак не может бросить жену и двоих детей, хотя тещу бросил бы с удовольствием этажа примерно с четырнадцатого. Тем более что эта змея, в смысле теща, явно про даму сердца что-то такое догадывается. Такая вот у Николая в жизни проблема.
Тит выслушал сочувственно, как мужчина мужчину, однако догадаться, чем он может человеку помочь, он все еще не мог. Однако все было крайне просто: Николай стал совать Титу в руки какой-то замусоленный конверт. Впрочем, это был не просто конверт, а любовное письмо даме сердца, которое Николай слезно умоляет Тита отнести вон туда, в эту сберкассу. Там в окошке номер три и сидит любовь его жизни, и ему срочно необходимо с ней как-нибудь связаться.
А почему он не может просто пойти в эту сберкассу и поговорить со своей ненаглядной лично, поинтересовался Тит.
— Вот, видишь, баба с детьми гуляет? — ткнул пальцем Николай в приятного вида пожилую даму, выгуливающую двух детей прямо у входа в заветную сберкассу. — Это она и есть. Теща моя, змея.
Хорошо, а почему бы Николаю просто в сберкассу не позвонить, продолжал сомневаться Тит.
— Да не знаю я туда телефона, — сокрушался Николай. — Записать побоялся, вдруг теща или жена найдут, а наизусть учил, но забыл. Ну помоги, земляк, век не забуду, — продолжал он канючить из своей подворотни.
И Тит, кончено, согласился. Он прошел мимо тещи-змеи и посмотрел на нее так, что она стала призывать детей сейчас же подойти поближе к бабушке, он зашел в сберкассу и направился к окошку номер три. В окошке виднелся фрагмент женщины, с Титовой точки зрения не способной возбуждать страсти такого шекспировского размаха: она казалось ровесницей той самой тещи, да еще такому злобному выражению лица мог бы позавидовать любой питбультерьер. Однако же сердцу, как известно, не прикажешь…
— Это вам, — любезно сказал Тит и передал роковой женщине запечатанный конверт. Сам же вальяжно облокотился об окошко с целью дождаться ответа — раз уж он взялся быть почтальоном любви, так надо довести начатое до конца.
Николаева дама сердца брезгливо раскрыла письмо. И тут случилось сразу очень много всего.
Во-первых, баба в окошке заорала как сирена. Во-вторых, заорала настоящая сирена, впрочем, это могло Титу показаться, потому что именно в эту секунду на него набросились два охранника и стали увлеченно лупить дубинками и выворачивать руки. В-третьих, как из-под земли возникла милиция, которая отняла Тита у охранников и принялась надевать на него наручники и делать прочие милицейские вещи, например вызывать «скорую», потому что охранники помяли Тита довольно существенным образом.
«Скорая» повезла его в больницу. Надо сказать, что продержали его там всего-то два дня — ничего особо страшного охранники с ним не сделали, только синяков понаставили, в том числе и грандиозный фингал под глазом.
В больнице его никто не навещал — некому, все разъехались. Приходила милиция, совала под нос записку Николая к даме его сердца и требовала от Тита признания, что это написал он. Вот тут-то Тит в первый раз и ознакомился с содержанием любовного послания, которое он, как какой-то крылатый амур, взялся доставить из подворотни. Там было написано:
«Тихо! Это ограбление! Немедленно сложите все деньги в сумку, а то буду стрелять!»
Титу, надо сказать, повезло: уж не знаю почему, но в конце концов милиция ему поверила. И к приезду жены он уже был на свободе — к сожалению, поездку в Италию пришлось отменить: с таким фингалом жена ехать куда бы то ни было отказалась. Да и не факт, что Тита выпустили бы пограничники — временно он совершенно перестал быть похожим на свою фотографию в загранпаспорте.
Теперь Тит часто ходит вокруг сберкассы — надеется встретить приколиста Николая. Между нами, зря надеется: зачем подлинно остроумному человеку повторяться, зачем возвращаться на место шутки? Он же не преступник какой, чтобы его тянуло на место преступления.
Москва — город большой. Так что Николай сейчас, наверное, шутит совсем в другом административном округе. Люди, будьте бдительны!

ЛЕНА ЗАЕЦ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK