Наверх
9 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "СЛУЖБА ИДЕТ"

Эпидемия гриппа не пощадила никого — даже священников, и воскресная служба превратилась в борьбу за выживание.    Отец Владимир в последний, третий раз окунул орущую и извивающуюся Майку в серебряную купель и вынул ее из вод, чтобы отдать ребенка крестному отцу, то есть мне. Я уже стоял наготове с крестильной рубашечкой и махровой простыней, но мирного благолепного крещения не получалось. Майка, шестимесячная дочь моего приятеля Сережи Абрамова, орала как резаная: выбитая из привычного режима кормежки и сна, попавшая сначала в незнакомые руки священника, а потом в крестильную воду, она голосила так, что перекрывала церковный хор. Регент поддавал громкости, и хор брал громче, звучал торжественнее и наступательнее, но и Майка не терялась, и ее непрерывающееся, как зубная боль, «А-а-а!!» летело под купол храма. Правда, хор пел в соседнем приделе — там шла прощальная служба, а Майка голосила здесь, может, поэтому и казалось, что никаким силам небесным перекричать ее невозможно. Отец Владимир тяжело вздохнул и поднял глаза туда же, куда рвался Майкин вопль. «Господи», — прочел я по его губам безмолвную молитву.
   Зачем Абрамовы потащились крестить ребенка в самый разгул гриппозной эпидемии, я понять не могу. Логического объяснения этому не было, равно как и тому, какое количество людей со своими нуждами собралось в воскресенье в этом храме, единственном на довольно большой район столицы. Перед церковью стояло несколько свадебных лимузинов, и, пока невесты курили и трещали по телефону, женихи держали девичьи букетики и пили из стопок, заботливо припасенных друзьями. С другой стороны храма стояли два катафалка, а точнее, два ритуальных автобуса, и в отведенном приделе можно было видеть лиловую и черную крышки гробов. Скорбные родственники жались к автобусам и неодобрительно поглядывали на невест. «Не-а, в этом магазине я уже была», — говорила одна из невест, в свою очередь неодобрительно поглядывая на родных и близких покойных, ожидавших своей службы в недрах пропахших бензином автобуса.
   Абрамовы с мирно спящей на руках Майкой и я присоединились к другой кучке — с малыми детьми на руках. Эти ожидали крещения и были исполнены благости, а значит, с одинаковым равнодушием наблюдали и развязных брачующихся, и бледных родственников покойников. Но, оглядевшись по сторонам, можно было увидеть еще одну группу лиц — это были плотные упитанные мужчины с качественным автозагаром. Я сначала не сообразил, что их сюда привело, но, разглядев несколько новых дорогих тачек, припаркованных вторым рядом после свадебных лимузинов, понял — ага, эти приехали освящать машины.
   В общем, парад жизни и смерти происходил со всей выкладкой. Плохо было только одно. В храме этом, как и во всех столичных храмах, вообще-то служили несколько священников. И при нормальном течении жизни их на все хватало — и отпеть, и повенчать, и исповедать, и освятить. Но проклятая эпидемия скосила всех, кроме отца Владимира, который держался изо всех сил. Еще вчера ему на службе помогал престарелый отец Георгий, но, как сказала женщина в церковной лавке, тот позвонил вчера поздно вечером и сказал, что у него болит горло и насморк. А с насморком какая служба? Разве что в маске. Но идею с маской отец Владимир не поддержал и сказал, что справится. Настоятель храма, сам с температурой 38, попытался пригласить священников из близлежащих храмов, но и там оказалась такая же печальная ситуация.
   Легко сказать — справится!
   Сама воскресная служба прошла вполне благополучно. Хор хоть и поредел из-за гриппа, но держался молодцом. Но после службы предстояло соединить несоединимое — отпеть, повенчать, покрестить и освятить одновременно. Слава богу, участников всех этих операций удалось удачно распределить по разным приделам храма. То есть венчальную службу отец Владимир вел в самом храме. Покойников направил в придел Святого Пантелеймона, крестников и их родителей — в придел Святого Сергия. Машины, понятно, надо было освящать на улице.
   И тут отец Владимир сделал ошибку. Вместо того чтобы начать с тех, кто ждать не умеет и не любит — с младенцев, затем перейти к бойким молодоженам, потом освятить машины, а затем уже приступить к покойникам, которые никуда не торопятся, он начал с молодоженов. Может быть, потому, что их было много и они сильно галдели и смущали тех, кто пришел на отпевание.
   Все остальное слилось в один безумный аттракцион. Отец Владимир водил новобрачных вокруг аналоя и перевязывал им руки полотенчиком, чтобы зримо обозначить единство мужа и жены и, спешно пробормотав наставление, бежал во двор так, что служки с чашей со святой водой едва успевали за ним, — кропить капоты «мерседесов» и «лексусов». Слава богу, это можно было сделать оптом, и машины после святой процедуры разъехались, освободив проезд для ритуальных автобусов. В это время в приделе Святого Пантелеймона устанавливали гроб, убирали его цветами и с приличествующей поспешностью заводили родственников. Пока те стояли над телом скорбным полукругом, отец Владимир влетал в придел Святого Сергия, на ходу пробуя температуру воды в купели и проверяя крестных на знание «Символа веры». И тут к отцу Владимиру подошел представительный мужчина с просьбой исповедать: в храме при всех он постеснялся, но теперь душа его алкала пастырского общения, а слова рвались наружу.
   С ужасом метнув взор в придел с покойником и переведя взгляд в другой придел, где матери стояли с распеленатыми детьми на руках (новобрачные его не очень беспокоили: одни бойко фотографировались в храме, другие слушали наставление от дьячка, который рассказывал, какая икона для чего в семейной жизни), отец Владимир раскинул подставочку, положил на нее Евангелие и крест и смиренно склонился к рабу Алексию.
   О Господи! Лучше б он ему отказал. Так как я стоял у самого входа в придел, а раб Божий Алексий говорил довольно громко и возбужденно, до меня доносились душераздирающие подробности его грешной жизни. Честно говоря, надо было отвернуться и уйти, но, потрясенный услышанным — бедняга метался между женой, любовницей, начальницей на работе и школьной подругой, которая была очень одинока, — я стоял как пригвожденный.
   — Каешься? — спрашивал отец Владимир, готовый отпустить ему уже что угодно, потому что будущие крестники наши уже начинали повякивать.
   — Каюсь, — тряс головой раб божий Алексий и пускался в подробности.
   Когда на руках у Абрамова проснулась Майка и испустила первый вопль — и правильно, ребенку пришло время есть, — отец Владимир не выдержал и, прервав пылкую исповедь, наклонил голову грешника и перекрестил ее.
   Родственники покойника, что в лиловом гробу, тоже проявляли беспокойство, и отец Владимир метнулся к ним, хор грянул «Вечную память».
   — А теперь попрощайтесь с покойным, — смиренно сказал отец Владимир после несколько секвестированной службы.
   Родня стояла как вкопанная.
   — Так, я сказал, подходим по одному и прощаемся с покойным, — твердо, голосом пионервожатого, сказал отец Владимир, и люди потянулись к гробу.
   Осеняя покойника крестами, отец Владимир повернулся и устремился к будущим крестникам. Как на горе, перед Абрамовыми с Майкой была еще парочка детей. Мы были последними. Наконец, дело дошло и до моей Майки, которая, оказавшись у меня в руках, начала орать как резаная. На лице отца Владимира появилось мученическое выражение.
   — Заворачивайте детей, — сказал он и устремился ко второй паре новобрачных, которые уже начали проявлять беспокойство.
   Хор грянул «Исаие, Исаие, ликуй…».
   — Берешь ли ты, раб божий Матвей, рабу Божию Ирину…
   В соседнем приделе толпились родственники покойного из черного гроба.
   Новобрачные не успели еще выдохнуть, как хор, по мановению руки отца Владимира, опять завел «Вечную память».
   — А-а-а! — орала голодная Майка.
   — Может, пойдем? — нерешительно спросила жена Абрамова, потеряв уже надежду утихомирить дочь.
   — Ты что? — напустился на нее Серега. — Это еще не все. Еще должно быть наставление родителям.
   Мы топтались в приделе, обсуждая, можно ли обойтись без наставления, как по стеночке метнулась тень отца Владимира. Родители новокрещеных, сгрудившиеся около своих детей, не видели, как тот остановился перед образом, спешно перекрестился, потом поднял глаза к небу и, схватив курточку, которая висела на крючке, накинул ее на свое священническое одеяние и рванул почти бегом из храма. Затерявшись в траурной толпе, выносившей гроб, он шмыгнул в калитку и бросился к серой «шестерке», припаркованной у храма. Секунда — мотор заворчал, машина дернулась и исчезла.
   — Поехали домой, — задумчиво сказал жене Абрамов.
   — А наставление? — спросила она.
   — Считай, что ты его получила, — подытожил Абрамов. — Эпидемия. Какие тут еще наставления.
   

   Уважаемые читатели!
    Если у вас есть свой «личный опыт» — расскажите о нем людям. Присылайте ваши СЮЖЕТЫ (именно сюжеты, а не рассказы) Ивану Штрауху, а он их изложит на страницах нашего журнала, указав вас в качестве соавтора. Посылайте сюжеты по адресу: strauch@yandex.ru
   P.S. Байки из Интернета не принимаются.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK