Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 1999 года: "Спасите кто может"

Мы как-то закоснели в предрассудке: дескать, все, за что платятся деньги, непременно должно быть лучше, чем то, за что они не платятся. А вот и фигушки. На тот свет за свои наличные не желаете?Этим летом моя подружка-болгарка Иглика летела на историческую родину из Южной Кореи — через Москву. В Корее она оказалась в рамках программы по физическому выживанию — потому как самой Болгарии сейчас хорошие астрономы и физики на фиг не нужны. А вот Корее позарез необходимы.
В Москве Иглика блаженствовала — не то чтобы она была расисткой, но созерцание европейских лиц доставляло ей заметное удовольствие. Когда я провожал ее в Шереметьево, чтобы посадить на софийский самолет, нас на бешеной скорости подрезала иномарка и через секунду уже превратилась в темную точку на горизонте.
— Нет,— завопил я, наплевав на патриотизм,— такого бардака на дорогах нет больше нигде!
— Ой, ну что ты, Ванья! — всплеснула ручками Иглика.— Хуже, чем в Корее, быть не может! Ты не представляешь, что они на дорогах творят. Ездят на бешеной скорости, бьются как сумасшедшие. Я думаю, так у них выглядит естественный отбор и регуляция рождаемости.
В каждой стране свое Божье наказание и бич карающий. Если в Корее автокатастрофы и есть тот простенький рычажок, при помощи которого там, наверху, регулируют прирост населения, то в России для этого существует «скорая помощь». Кто надо — выживет.
Нет, не хочу сказать ничего плохого про государственную «скорую помощь». Во-первых, тамошние врачи пару раз вытащили с того света мою маму. Во-вторых, была у меня подружка Аля, работала на «скорой помощи. Очаровательная женщина, только все время хотела спать. Помню, мой друг Гавриков приставал к Але с расспросами, как они, врачи, восстанавливаются после ночной работы.
— Выспаться надо,— брякнула Аля.
— А алкоголь, секс? — не сдавался Гавриков.
— Парень, ты что, с дуба упал? — хрипло и зло спросила кроткая Аля. Вот на ком надо было жениться. Тихая, хозяйственная, укол в любое место днем и ночью… Впрочем, мы отвлеклись.
И наконец, в-третьих, не будем пинать лежачего. Если у государственной «скорой помощи» нет бензина, значит, его нет.
Кстати, о бензине.
Его действительно не было, когда у Семена Аркадьевича прихватило сердце.
В тот день с матушки, пока она шла от машины до подъезда, сняли бриллиантовые серьги, кольцо, золотую цепочку, выгребли из кошелька все деньги (пару сотен долларов). Самое же удивительное, что грабитель — молодой человек с простодушным и доброжелательным лицом — не снял с матушки часы. Посмотрев на ее усыпанную бриллиантами «Шопар», он сморщился: «Эх, женщина, на пальцах бриллианты носите, а часы со стекляшками купили». Мать обиделась и начала ему доказывать, что это бриллианты. Грабитель посмотрел на нее как на слабоумную: «Я что, бижутерию от драгоценностей, что ли, отличить не могу?» И увидев прохожего, спешно ретировался.
Когда мать пришла домой, ее колотило. Она возбужденно изложила Семену Аркадьевичу историю ограбления. И через час у Семена прихватило сердце.
В воздухе запахло валокордином и корвалолом. Мать спешно вызвала меня. Семен лежал на диване, прикрыв глаза, держался правой рукой за сердце и тихонько постанывал. Мать металась вокруг него с пузырьками. Вокруг матери скакал наш спаниель, который всегда с энтузиазмом принимал участие во всех семейных событиях. Время от времени он пытался на бегу лизнуть Семена Аркадьевича. Тот вяло уворачивался, приговаривая: «Господи, господи».
— Арес! — завопила мать, когда пес в очередной раз попал ей под ноги и на его жирную спину выплеснулось полпузырька валокордина.
Выяснилось, что она до сих пор не вызвала «скорую помощь».
Я бросился к телефону. Вызов у меня приняли, но честно предупредили, что с бензином проблемы и, когда приедет «скорая», неизвестно.
— Звездочка, нет, ты мне скажи честно,— прошелестел Семен Аркадьевич, — почему он у тебя часы не взял? Они же дороже всего остального стоят.
— Арес, пошел вон! Семен, я же тебе говорила! Он не поверил, что это бриллианты. Решил, что дешевая подделка.
— Какой ужас, какой ужас,— опять запричитал Семен, хватаясь за сердце. Арес начал скулить громче, пытаясь попасть в интонацию Семена Аркадьевича.— Среди бела дня… Господи, да уберите же от меня эту собаку!
— Вообще-то,— сказала мама,— была половина одиннадцатого вечера. Что там со «скорой»?
— Они сказали, что у них проблемы с бензином,— ответил я.— Может, отвезти Семена в ближайшую больницу?
— С сердечным приступом по кочкам?!
Каким еще кочкам? Но я понял, что еще слово — и клеймо бездушного изверга прочно прилепится ко мне.
— Мам, может, вызвать коммерческую «скорую помощь»? У нас ребята на работе вызывали…
— Господи, ну так что ж ты тут сидишь?!
Интересно, а где я еще мог сидеть?
Коммерческая «скорая помощь» с энтузиазмом приняла вызов, обещалась приехать ровно через десять минут (тут Семен Аркадьевич застонал еще выразительнее) и спросила, могу ли я заплатить сто долларов за вызов. Я заверил милую девушку, что могу.
— Сема, может, коньяку? Он расширяет сосуды…
— Ага, а потом они скажут, что он пьяный в стельку и что медицина тут бессильна,— ляпнул я.
Матушка бросила на меня убийственный взгляд. Было ясно, что эти пожилые люди вынуждены коротать свою старость с грубым, лишенным всякого душевного участия типом. Шутки шутками, но Семен был бледен как полотенце. Глаза его обвело синими кругами, пальцы были ледяные. И пес лежал у его одра, положив морду на тапочки Семена. Из глаз пса текли слезы.
Прошло десять минут, а «скорой помощи» не было.
— Слушай, может быть, ты покараулишь их внизу. Они, наверное, не могут найти подъезд.
Как я ни пытался втолковать матери, что в трех подъездах сложно заблудиться — раз, а два — на то они и «скорая помощь», чтобы хорошо ориентироваться на местности, меня выставили из квартиры и отправили вниз вместе с истошно визжавшим псом. Полчаса я месил ногами снег. Арес сидел около входа в подъезд, поджимал иззябшие лапы и скулил — теперь собачье сердце велело ему находиться рядом с хозяином. Когда ноги у меня задеревенели от холода, я, так и не обнаружив в ночной тьме призывных огней «скорой помощи», поднялся наверх.
Семену было не хуже, но и не лучше. Дышал он с трудом. Сердце тянуло. Мать с пепельным лицом стояла у окна, как жена революционера, которого только что увели агенты царской охранки.
«Скорой помощи» не было. Я принялся звонить приятелю-врачу. Чтоб он хоть что-нибудь посоветовал. Но приятель, как назло, смотался к кому-то в гости. Мне дали телефон гостей, но там сначала долго не брали трубку, потом совершенно пьяный голос внятно произнес: «Отвали» — и в трубке раздались короткие гудки…
Мать держала Семена Аркадьевича за ледяную руку и смиренно точила слезу. Уже час мы ждали эту нескорую «скорую помощь». Поэтому, когда в дверь позвонили, мы вздрогнули от неожиданности, а пес зашелся истошным лаем.
— Господи,— сказал Семен Аркадьевич, затыкая уши.— Уберите от меня эту собаку.
На пороге стоял огромный человек в черном крытом тулупе, в мохнатой шапке-ушанке.
Пес зарычал и вцепился в полу тулупа. Человек попятился, отмахиваясь от собаки большими руками.
— Заходите, пожалуйста,— вежливо пригласила человека мать, в то время как я отдирал Ареса от полы тулупа.— Вы врач?
— Не, я не врач. Я медбрат.
— А где же врач? — поинтересовался я.
— В машине.
— А где машина?
— А ее снегом занесло.
Я посмотрел за окно. Там в морозной темноте красиво парили редкие пушистые снежинки.
— И далеко ее занесло? — Я пинком отправил истошно вывшего пса в спальню.
Человек в тулупе внимательно посмотрел на меня:
— Да вот я к вам целый час шел по ночному городу…
Ага, подвиг разведчика — по совместительству провокация диверсанта.
— Чаю горячего хотите? — сказала мама.
— Хочу,— живо отозвался гость. И начал стягивать тулуп, шапку и сапоги.
— Может, вы больного посмотрите? — поинтересовался я.— Все-таки далеко шли…
— Могу,— согласился он. — Только я не врач.
— Но хоть первую помощь оказать можете?
— Могу. Только у меня ничего нет.
В общем, как выяснилось, этот осел пришел, не прихватив даже врачебного чемоданчика с медикаментами. Не мог не прийти — потому как обязан был принести своему начальству сто долларов в клюве.
Я все-таки повел этого самого медбрата к Семену Аркадьевичу. Пощупав его пульс, брат с сочувствием покачал головой:
— Валокордин давали?
И получив положительный ответ, расстроился еще больше. Тут Арес вырвался из спальни и бросился к одру Семена Аркадьевича — защищать его от пришельца.
— Господи,— сказал Семен Аркадьевич.— Уберите от меня эту собаку.
С очевидным облегчением брат ретировался на кухню, где мама уже разогрела ему плов и налила водки.
— Ну как он? — спросила она у брата.
— Плох,— качнул тот головой.
— Ну вы хоть что-нибудь можете сделать? — уже довольно злобно спросил я.— Какого дьявола вы приперлись, не захватив медикаменты?
— А я вообще лечить не имею права,— гордо сказал медбрат.- Господи, да уберите вы эту свою сумасшедшую собаку!
Я цыкнул на Ареса и опять выволок его за ошейник в спальню.
— Значит, так. Я вам никаких денег не дам, если вы не поможете больному. Ночные пешие экскурсии по столице я не оплачиваю,— сказал я.
— Вообще, есть вариант,— задумчиво сказал медбрат.— У меня ампула с сердечным лекарством. Но она, понимаете, моя личная. Я ее ношу для своей мамы. На случай, если ей станет плохо. Если хотите, я могу вам продать это лекарство. Но это, понимаете, из личных запасов. Исключительно из симпатии к вам.
— Давайте сюда эту ампулу. Сколько она стоит?
— Двадцать долларов.
— Парень, двадцать долларов может стоить только ампула с чистым золотом.
— Здоровье дороже. Не хотите — как хотите.
Я сразу захотел.
К счастью, в домашней аптечке нашелся одноразовый шприц (я представляю, сколько бы этот снежный человек слупил с нас за шприц).
Наша коммерческая сделка была скреплена уколом Семену Аркадьевичу. Через минут десять Семен порозовел, стал легче дышать и даже приподнялся на диване. Стало ясно, что кризис миновал. Я отдал медбрату сто двадцать долларов и выпроводил его из дома, напялив на него тулуп и шапку-ушанку.
Медбрат ушел в ночь, в стынь. Натыкаясь глазами на темноту.
Он ушел искать свою машину, занесенную снегом.
На этот раз мы их, тех, наверху, ведающих человеческим поголовьем, все-таки уговорили. Все-таки они послали нам, через снега и метели, этого мохнатого ангела с заветной ампулой из личной коллекции. А что машина там застряла, Бог с ней. Вот к моей знакомой, жене «нового русского», «скорая помощь» приехала вовремя. У женщины безумно болел живот. Побоявшись попасть в плохую больницу, она решила вызвать коммерческую «скорую».
— Да вы, женщина, наверное, съели что-нибудь не то,— сказал ей другой медбрат.
В сущности, товарищ Сталин был прав. В ситуации диалога с запредельным все мы братья и сестры.
Вколол ей но-шпу и смылся. У бедной женщины оказался перитонит в последней стадии. Еще два часа — и она отправилась бы на тот свет за свои же деньги. Слава Богу, моментально приехала государственная «скорая».
В тот раз у них с бензином все оказалось в порядке.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK