Наверх
21 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 1999 года: "Свидание on-line"

Через Интернет знакомятся, гадают, покупают и продают. Технический прогресс не стоит на месте. Зато, к счастью, люди меняются не так стремительно, как технологии.Брачные разочарования — что может быть печальнее и прозаичнее! Участь сия не минует никого.
Первые жертвы — это старые холостяки, прилагающие тьму усилий, чтобы не попасть в брачный капкан. У них нет иллюзий еще до начала увлекательной игры. Они отлично знают, чем вся эта петрушка кончается. И когда возлюбленная припархивает на свидание, дыша духами и туманами, они мысленно представляют себе, как она будет выглядеть в халате, с тряпкой в руках. А противный голос тещи, требующей размена жилплощади, звенит у них в ушах, как сирена гражданской обороны, призывающая население к спешной эвакуации.
Есть и другой вариант. Это те, кто воспринимает очередной облом как случайность и терпеливо перебирает варианты в надежде на удачу. Вот мой приятель Саша Тулин. Он женился на всех женщинах, которые этого хотели. А ч?, жалко, что ли? При этом Тулин продолжал жить так, как ему нравится, нисколько не считаясь с обретенным статусом. То есть пил сколько хотел и в какой угодно компании, болтался, не давая никому отчета в своих передвижениях, и уж, конечно, не мог противостоять мелким соблазнам вроде секретарш, буфетчиц и практиканток. Поскольку обаяния в Тулине была бездна, женщины на него вешались, нимало не считаясь с печальным опытом своих предшественниц. Очередная практикантка, проснувшись поутру в одной постели с Тулиным, говорила: «Хочу за тебя замуж». «А пожалуйста!» — отвечал Тулин, которому, естественно, уже надоели вопли очередной жены: «Где ты шлялся, денег нет, дети растут без отца» и т.д.
Но тяжелее всего переживают семейный крах натуры глубоко чувствующие. С прошлым они расстаются мучительно, будущего боятся, бывших супругов ненавидят, как генерал Рушайло чеченцев.
Вот мы и подплыли к трагической истории Славы Пичугина. Познакомились мы с Пичугиным так: я пришел на день рождения к своей подружке Ирке. Праздник получился при свечах: во всем квартале выключили электричество. Гости были трезвы и чувствовали себя еще недостаточно развязно, чтобы воспользоваться теми преимуществами, которые дает темнота. На стене в слабом свете свеч я увидел незнакомца с огромным шнобелем.
— Это мой друг Ваня, журналист,— сказала Ирка,— а это Славик, астрофизик.
— А почему вы, журналисты, всегда пишете неправду? — сказал человек со шнобелем.
Так состоялось наше знакомство. Шнобель Пичугина был армянского происхождения: Пичугиным был папа, а мама была кавказской молчаливой женщиной, которая держала в руках весь дом, включая собачку бультерьера. Надо ли говорить, что, когда на горизонте нарисовалась Ирка, целомудренный Пичугин вцепился в толстенькую голубоглазую девушку бультерьерской хваткой?
После первой же ночи Ирка, посмотрев на его потрясенное лицо, предложила:
— Если тебя что-то напрягает, мы можем забыть о том, что было.
— Я это буду помнить всегда,— глухо пообещал Пичугин и погладил ее по белокурым волосам.
На свадьбе мама Славика делилась своим педагогическим опытом и рассказала всем гостям, что ее сын вступает в брак чистым как иголка.
Славик был готов провалиться в тартарары.
Первые полгода он балдел. Дверь в Иркин дом не закрывалась. Гости, гитара, танцы до утра, опохмел до вечера.
И вот пришел день, когда Славик, придя с работы, привычно не обнаружил Ирки, разгрузил сумки с продуктами, вымыл полы, запустил стирку, пожарил себе яичницу с беконом и сыром. И в тот самый момент, когда Пичугин, лежа на диване, отхлебнул пива и занес вилку над сковородкой, дверь распахнулась. На пороге стояла веселая компания человек в шесть вместе с Иркой. Золотые локоны рассыпались у нее по плечам, в руках у жены была охапка астр.
— Пичугин, какое счастье, что ты дома! — закричала она, подбрасывая к потолку астры.— Проходите, ребята. Славка, мечи на стол, что там есть в холодильнике!
— Вон! — тихо и свирепо сказал Пичугин.
— Славка, ты с ума сошел!
— Вон,— прошептал Пичугин.
Причиной развода провозгласили несходство характеров.
После чего Славик затосковал. Прошлая жизнь виделась ему сплошным кошмаром, увенчанным горой немытой посуды. Но беда была в том, что Славик был глубоко семейным человеком. Он не мог жить один. Тогда все начали знакомить Пичугина с девушками. Итог был печален: Пичугин задавал им идиотские вопросы типа: «Что вы делаете по вечерам?» Эти идиотки, чтобы произвести на Славика впечатление, говорили, что обожают ходить в театры и на выставки. Лишь одна сказала, что любит готовить и проводить вечера дома. Но даже примитивное тестирование показало, что девушка не знает разницы между расстегаями и кулебякой. А на более скромный гастрономический выбор Пичугин после пережитого согласиться не мог.
Кто-то подарил Славику волнистого попугайчика. Пичугин назвал его Клавдием в честь римского императора. Через месяц Клавдий снес несколько пестреньких яиц, и стало ясно, что это все-таки Клава. Клава летала по пичугинской квартире, гадила на газетку, по утрам будила его, дергая за усы, умела нежно лопотать на ухо. Пичугин обнаружил в Клаве родную душу и на отдых в санаторий отбыл вместе с ней. Я подвозил их до ворот санатория. И трогательное зрелище — удаляющийся печальный пичугинский силуэт с клеткой в руках — долго стоял у меня в глазах.
Клава погибла трагически. В гости к Славе приехала из Питера его первая любовь Марина. Славик страшно нервничал. С одной стороны, ему было приятно, что Марина, так жестоко пренебрегшая им несколько лет назад, сама позвонила и предложила встретиться. С другой — как только Марина сказал, что фиг ли им сидеть в ресторанах, она вечерком заедет к Славке домой и они посидят, поболтают, Пичугин сразу заподозрил, что Маринка, конечно же, оценила не его, Пичугина, а его двухкомнатную жилплощадь в центре Москвы.
Марина и правда приехала вечером. И, протянув Славке сумку, сказала: «Слав, я тут в магазин заскочила. У тебя ж ничего нет. Сейчас что-нибудь сообразим на стол». Пичугин напрягся еще больше: уж нет ли у нее далеко идущих планов? Страшная развязка случилась через пятнадцать минут. Марина, резавшая хлеб, вдруг сделала шаг назад. А сзади сидела Клава и кривым коготком рвала колготки соперницы.
После гибели Клавы и изгнания Марины уже никто Пичугина с девушками не знакомил. А Пичугин заперся дома и вечера проводил с Интернетом. Армянская мама рыдала — у подруг уже росли внуки, а она растрачивала себя, пришивая пуговицы к рубашкам двух Пичугиных без всякой трогательной перспективы.
Пока однажды Пичугин не обнаружил в Интернете сайт «Знакомства». С высокомерным любопытством он перечитал объявления всяких там Красных Шапочек и Изюминок. Блондинки, брюнетки и шатенки любых кондиций и форматов, всех мыслимых профессий и талантов, лежали перед ним и ждали сигнала. Сначала Пичугин решил выбирать по экстерьеру, но вскоре обнаружил, что это неверный подход. Он долго размышлял, кто его возбуждает больше: миниатюрная шатенка с зелеными глазами и пухлым чувственным ртом, обожающая классическую музыку и грузинскую кухню, или коротко стриженная двухметровая брюнетка-дизайнер с синими глазами. Видимо, надо было искать какой-то другой принцип отбора — а то так и до трагической судьбы Тулина рукой подать.
Тогда Пичугин решил выбрать девушку по профессии. Но, накопав дюжину врачей, четырнадцать дизайнеров, два десятка кулинаров, выбился из сил. Он не мог решить, что для него важнее: здоровье или желудок. Потом, на минутку вообразив, что рядом с ним будет находиться женщина, которая знает, что и как у него внутри устроено, Пичугин решительно расстался с мыслью иметь дело с врачихой. «Потом, они все нервные, у них дежурства ночные». Так среди врачих одной старой девой стало больше.
Пичугин выключил компьютер — все-таки только полный идиот может искать родственную душу через компьютер. Но простота выбора, а главное, полная анонимность участников брачных игр не давала ему покоя. Тогда-то Славик и позвонил мне.
— Помнишь, ты что-то болтал, что стиль — это человек? — спросил он.
— Это не я болтал — так французы говорят.
— Ага,— сказал Славка, положил трубку и включил компьютер. Ему было ясно: надо искать родственный голос. В очередной раз он начал очень внимательно перечитывать брачные перлы. Девиц, которые внаглую хвалили свою красоту и характер, он отсек сразу. Подумав, решил отказаться и от женщин с детьми от первого брака. Усыновлять чужого ребенка даже от родственной натуры Славка был не готов. И тут он споткнулся об объявление: «Подожди, зачем ты так торопишься? Я не писаная красавица, но, как говорят мои друзья, хорошенькая и обаятельная. Мне от тебя ничего не надо, потому что у меня есть все. Я хочу встретить родного человека и сделать его счастливым. Может, я и не гениальная хозяйка, но старательная. Да и кому нужна женщина, которая дальше кухни ничего не видит? Зато с тобой мы сможем заниматься любовью всю ночь, а потом болтать, пока не заснем».
Славик тормознул. Это было как раз то, что он искал. Крик во Вселенной, которого жаждала его одинокая душа. Письмо было подписано не кличкой, как у многих, а именем — Анна. Славик написал по предложенному адресу обстоятельное письмо. Он рассказал в нем о своем одиночестве, о том, как грубо было поругано его первое чувство (о гибели Клавы он целомудренно умолчал). Что бывшая жена не понимала его. Неожиданно письмо получилось длинным и обстоятельным. Пичугин засыпал Анну вопросами: кто она по профессии, чем увлекается, что любит готовить, много ли у нее друзей, не зануда ли она? Просил написать о каких-нибудь смешных случаях. И отдельно спрашивал, как проистекала ее личная жизнь до его, Пичугина, письма. Подписал он этот бред одинокого самосознания гордым именем Глеб.
Ответ пришел скоро и поразил Пичугина естественностью обращения, хорошим литературным слогом и той простотой, с которой общаются только очень уверенные в себе люди. Анна писала, что была замужем, но развелась. Муж оказался мрачным чудаком, который ревновал ее к кому ни попадя. А она очень любила этого человека, и рана от расставания зажила только недавно. Сама Анна работает маркетологом в крупной компании. И проблем познакомиться с мужчиной у нее нет. Но найти близкого человека всегда трудно. И она ищет. Анна писала, что терпеть не может скучных бытовых людей, обожает аэробику и подводное плавание с аквалангом, особенно на Красном море (Славик вспомнил свадебное путешествие в Египет с бывшей женой Иркой, и сердце его сжала тоска). Потом следовала пара изящных анекдотов, шел шутливый рассказ об отделе, в котором Анна работает. Под занавес сообщалось, что Анна — хрупкая жгучая брюнетка с зелеными глазами. В общем, Славик решил ответить.
Следующее его письмо было посвящено литературе. Славик писал, что Блок — это китч, а «Мастер и Маргарита» — это «Золотой теленок» для интеллигентов. От современного детектива он не оставил камня на камне, зато спрашивал, читала ли Анна роман Метьюрина «Мельмонт-скиталец». Анна написала в ответ, что обожает английскую литературу вообще и Метьюрина в частности, проявив знание текста. И что, когда она думает о том, каким должно быть счастье, то представляет, как лежит на медвежьей шкуре на полу перед камином и читает Диккенса.
Славик бросил косой взгляд на медвежью шкуру, которую ему подарила на день рождения Ирка, и продолжал читать. Все-таки, думал он при этом, так называемое прошлое на самом деле нормальное настоящее. Бывшая жизнь не кончается, она тянет нас за собой. Никому не ведомая женщина пишет ему про воображаемую шкуру, а у него екает сердце. И не хватает еще, чтобы за эти случайные сигналы из прошлого он привязался к этой Анне…
Дальнейшая переписка касалась любимых московских мест и ресторанов. Адресаты обнаружили полное единодушие. Воистину лучшего места для первого свидания, чем дом Пашкова не придумать, писала Анна. Давай, это будет весной, когда расцветет сирень, отвечал ей Глеб-Славик.
Но до весны надо было ждать — на дворе стояло лето, а родство душ нарисовалось уже сейчас. Славик начал подумывать, как обставить романтическое свидание. Позвать Анну в ресторан? Но Анна писала, что рестораны только пошлым натурам кажутся подходящим местом для свидания. Нормальные люди там просто едят. А приглашать незнакомую женщину, чтобы просто поесть, было бы странно. Тогда Славик подумал, не начать ли знакомство с похода в театр. И что — они познакомятся и будут молча сидеть все эти два действия? Не то. Может быть, позвать ее на день рождения? Тем более что знаменательное событие должно было произойти через две недели. И что она, бедняжка, ему подарит? И вообще — каково ей будет в компании незнакомых людей?
Тогда Славик придумал следующее: он назначил Анне свидание на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге. У колонны Александру Освободителю. Они смогут увидеть друга друга издалека. И пока они будут приближаться друг к другу, найдутся слова, которые надо сказать при встрече. А потом они придумают, куда пойти. «Может, это будет ресторан, или кино, или мы пойдем гулять. А может, мы сразу кинемся в постель»,— писала Анна.
Итак, дата была определена. Глеб и Анна договорились встретиться в пять утра. Все-таки белые ночи. Пусть и они участвуют в этой романтической истории.
…Славик всегда любил Питер. Во-первых, здесь он родился. И звон питерских трамваев рифмовался у него с молодостью и любовью так же, как Летний сад — с праздностью и акациями.
Пичугин приехал в Питер за два дня до свидания — чтобы настроиться на романтический лад, придумать слова для первой встречи. Неожиданно он поймал себя на том, что страшно волнуется: они с Анной так долго общались через компьютер, что знакомство могло или жестоко разочаровать, или, наоборот, взорвать его жизнь. Сердце Пичугина жаждало перемен, но он держался и в первый же вечер устроил брату, у которого он, как всегда, остановился, сцену из-за неработающего утюга.
И вот пришла эта ночь. В четыре утра Славик, красивый, нарядный и наодеколоненный, с букетом палевых роз, вышел из дома. Он поймал такси. «На Дворцовую!»
На площади было полно народу — белые же ночи. Несколько обескураженный Славик — он-то ждал романтического одиночества — потопал в сторону Александрийского столпа.
Там в утреннем тумане фотографировалась кучка японцев. Чуть поодаль он увидел тоненький девичий силуэт и черноволосую головку. Силуэт показался ему таким родным и одиноким.
Сердце Славика колотилось, как в те времена, когда он бегал на свидания к Ирке. Он замедлил шаг. И, приближаясь к одинокой фигурке, ощутил дискомфорт и неловкость: женщина, которая ждала его у колонны, была ему хорошо знакома, но он, блин, не мог ее узнать. Пока она сама не подбежала к нему.
— Слава?! — выдохнула она.
Это была Ирка, похудевшая, перекрашенная в брюнетку Ирка.
— Пойдем в ресторан? — робко спросил ошарашенный Пичугин.
— Да уж лучше сразу в постель,— махнула она рукой.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK