Наверх
7 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2006 года: "Третий президент"

5 октября премьер-министру Чечни Рамзану Кадырову исполняется 30 лет. Теперь, согласно республиканской Конституции, ничто не может помешать ему стать третьим по счету президентом Чеченской Республики…Конституция уже не помеха
   Тридцатилетний Герой России Рамзан Кадыров в любой момент может стать президентом Чечни: все прочие предпосылки (а также необходимые ресурсы) сформировались давно. Была единственная проблема — возраст: в республиканской Конституции для президента установлен возрастной ценз — 30 лет.

   Никто из собеседников «Профиля» — высокопоставленных чиновников, имеющих непосредственное отношение к выработке политики России на Северном Кавказе, не сомневается: президентом Кадырову быть. «Если, конечно, к тому времени с Рамзаном ничего не произойдет трагического, — уточнил один из собеседников. — Ведь Чечня по-прежнему один из наиболее опасных субъектов РФ, а врагов у республиканского премьера, пожалуй, больше, чем у кого бы то ни было». Иных причин, по которым Кадыров может не стать президентом, нет и не предвидится, признается собеседник.

   По прогнозам чиновников президентской администрации, «Кадыров вряд ли станет президентом ЧР до конца этого года, если, конечно, не случится чего-нибудь экстраординарного». Например, с нынешним главой республики Алу Алхановым, отношения с которым, по слухам, у Кадырова-младшего давно уже более чем натянутые.

   Говорят, в свое время Алханов взял на себя негласное обязательство — без препирательств тотчас уступить Кадырову кресло, едва ему стукнет тридцать. Но что-то произошло, и в последний год в Чечне все чаще заговаривают о том, что Алханов вроде бы не прочь и остаться (правда, пока не знает как). И что якобы в Москве на его стороне мощное лобби силовиков (как-никак Алханов — генерал МВД, причем, в отличие от многочисленных нынешних бойцов кадыровских ОМОНов и СОБРов, он милиционер еще «советской школы» и всегда был лоялен к России).

   Поэтому если Алханов и соберется «уходить по-хорошему», то не абы куда: среди вариантов трудоустройства нынешнего лидера ЧР все чаще называют МВД РФ. Ясно также, что новая должность должна быть весьма и весьма «президентской». Что уж говорить: даже «несправившийся» в середине 90-х марионеточный президент Чечни Доку Завгаев — и тот до сих пор работает в МИДе в ранге замминистра. А Алханов, как ни крути, со всеми возложенными на него задачами справляется. Так что, если слухи подтвердятся, может быть, и Рашиду Нургалиеву придется подыскивать себе местечко?

Субъективный фактор
   С назначением Рамзана Кадырова на пост президента ЧР процесс «кадыризации» Чечни, начатый еще при его отце, войдет в свою завершающую стадию.

   Можно по-разному относиться к политике выдвижения клана Кадыровых на первые позиции в республике и установления им (кланом и лично Рамзаном) полного контроля над всеми значимыми в ЧР ресурсами. Однако главную задачу, которую ставила Москва еще перед Ахматом Кадыровым, клан (правда, не без помощи федеральных сил) худо-бедно выполнил: Чечня из мятежной, воюющей и разрушенной мало-помалу превращается в лояльную, мирную (насколько то и другое возможно сейчас на Северном Кавказе) и восстанавливающуюся.

   И вообще, «проблема Чечни», о которой еще пять лет назад эксперты и политологи говорили как о «перманентно нерешенной», оказалась-таки снята. Хотя бы в том смысле, что самое главное — то, что волновало «остальную Россию» больше всего, — произошло: число гибнущих на просторах бывшей Ичкерии русских парней резко пошло на убыль.

   Просто потому, что бремя разбираться в Чечне «с вооруженными негодяями» Москва умело переложила на плечи самих чеченцев, возглавляемых лояльным и влиятельным кланом Кадыровых. Ясно, что не даром: воин-премьер, разъезжающий с кортежем дорогущих иномарок и при этом буквально сорящий стодолларовыми купюрами, — неизбежная плата за такое «замирение». Но спросим себя честно: разве не готова была страна заплатить даже такую цену еще лет пять-семь назад — лишь бы из Чечни не шли гробы? Готова была, и даже большую, причем без всякой надежды на результат. Теперь же, когда «смертность личного состава федеральных сил в ЧР» снизилась на порядки, ругать авторов идеи умиротворения за «чрезмерные откаты» Кадыровым — дело нетрудное…

   Еще два важных события произошли как бы «на фоне». Во-первых, «эра одиозных террористов» — бывших полевых командиров эпохи первой чеченской войны — кажется, подошла к концу. Ясно, что заслуги в этом в равной степени делят и федералы, и кадыровцы. Пусть первые выступают в этой борьбе как «идейные борцы с терроризмом», а вторые, ликвидируя боевиков, видят в тех еще и конкурентов в борьбе за власть в республике, и просто «кровников». В этом деле, что бы ни говорили, важен результат. А он налицо: большинство наиболее одиозных граждан уже ликвидированы (впрочем, не слишком одиозных амнистировали и призвали в чеченскую милицию — то есть на службу клану).

   И во-вторых, в «нормализацию» жизни в Чечне, похоже, поверил и «внешний мир», «на мнение которого, нам, конечно, плевать, но оно нам и не безразлично», — как выразился один чиновник. Для России, свято оберегающей свой имидж за рубежом, растущая убежденность Запада в том, что «мирная жизнь в ЧР все-таки налаживается», не менее важна, чем сама нормализация обстановки как таковая.

Кризис среднего возраста
   Впрочем, на этом плюсы «кадыризации», кажется, заканчиваются. Перечислять же минусы можно бесконечно долго.

   Самое главное — так до сих пор и не ясно, до какого предела распространяется лояльность Кадырова и есть ли у Москвы способы его контролировать (в практической плоскости это помимо прочего означает еще и способность найти адекватную замену, «если тот вдруг соскочит»). Судя по некоторым признакам, в политическом руководстве страны уверены, что контролируют. «У нас нет претензий к Рамзану: он никогда не давал повода усомниться в своей преданности», — заявил недавно один высокопоставленный чиновник, отметив, что Кадыров-младший, как и всякий чеченец, «если уж враг, то враг, но если предан, то предан до гроба».

   Но преданность — дело весьма личное. Наверняка Кадыров предан не абстрактно «великой и неделимой России» или администрации президента в целом. Речь идет, скорее, о личной преданности Владимиру Путину, который всегда доверял Кадыровым, сделав ставку только на них.

   Между тем не факт, что кадыровская «преданность Путину» автоматически распространится и на того человека, который станет президентским преемником. Как в этой ситуации сложатся отношения нового главы государства с Кадыровым и кадыровцами (а это несколько тысяч профессионалов военного, подрывного и террористического дела) — можно только гадать. Да и сможет ли 30-летний Рамзан контролировать эту массу людей в постоянном режиме? И что делать, если, не дай Бог, с главой Чечни что-нибудь случится — кому тогда подчинятся эти люди? На данные вопросы внятных ответов нет.

   Кроме того, все больше вопросов вызывает сложившаяся при Кадыровых модель управления Чечней. С одной стороны, в ней нет ничего нового — это традиционная для Кавказа «колониальная» управленческая схема: ставленник Москвы из местных получает карт-бланш на все, кроме нелояльности. И «кладет лапу на все, что шевелится»: от мало-мальски прибыльных должностей, до природных и иных значимых ресурсов — рента идет в пользу клана, который в меру своей сознательности делится с остальными соплеменниками (в данном случае, судя по всему, через фонд имени Ахмата Кадырова, на деньги из которого в Чечне делается чуть ли не все самое «доброе и вечное»).

   Однако, с другой стороны, воспроизводство в Чечне традиционной — клановой — модели власти входит в противоречие с абсолютно всеми модернизаторскими проектами в Северо-Кавказском регионе. В котором, кстати, и без Чечни немало субъектов, где кланы обладают всей полнотой власти, а федеральный центр (в лице полпреда в ЮФО Дмитрия Козака) не знает, что с этим делать.

   Что уж говорить о деньгах! Ведь все трансферты на любой самый «президентский» нацпроект в этих условиях растворяются, как сахар в воде, — без остатка. И лишь для того, чтобы, будучи перераспределенными в соответствии с местными обычаями, лечь в основание местных «национально-клановых проектов» — от строительства «дешевого жилья» (в виде огороженных высокими заборами из знаменитого кавказского красного кирпича дворцов) до раздачи лучшим представителям «населения» бронированных «хаммеров» — за заслуги в сборе урожая…

   Сможет ли эта модель управления (уже дающая, кстати, сбои почти во всех соседних с Чечней республиках — Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Адыгее и т.д.), эффективно просуществовать сколько-нибудь долго? И не станет ли ее кризис (когда интересы московских и местных кланов войдут в клинч) прологом к «третьей чеченской» войне, уже в масштабах Большого Кавказа?

   То есть дело даже не столько в самом Кадырове — речь идет именно о сомнительной эффективности избранной Москвой управленческой схемы на всем Северном Кавказе (только ли там?). Схемы, в Чечне начавшей складываться, кстати, еще тогда, когда старший лейтенант милиции Рамзан Кадыров был безвестным начальником охраны своего отца…

Комедия положения
   Но главная проблема Чечни, как это ни парадоксально, — в ее чрезмерном сходстве со всей остальной Россией. С одной стороны, это неплохо — хоть какая-то объективная база для дальнейшей интеграции. Но есть и «побочные эффекты».

   Не случайно ведь законопроект «Об особых условиях предпринимательской деятельности на территории ЧР», подготовленный чеченскими парламентариями, де-факто предусматривает полный отказ от действующей на территории РФ экономической модели, в основе которой лежит максимальный контроль государства над бизнесом, частной инициативой и направленностью инвестиций. Причем не потому (вернее, не только потому), что так можно быстрее и больше украсть. Но и в силу того, что действующая модель весьма и весьма неэффективна.

   Ведь если абстрагироваться от традиционных требований о налоговых послаблениях и прочих приятных вещах, окажется, что речь в документе идет о создании максимально либеральных экономических условий, которых Чечне (видимо, как и всей России), по мысли авторов, сейчас и не хватает.

   Как пишут разработчики законопроекта, Чечне необходим «особый инвестиционный режим, поскольку наличие природных и людских ресурсов само по себе является хотя и важным, но недостаточным условием притока инвестиций». Получается, что им-то всего и хочется — создания эдакого свободно-капиталистического Гонконга на фоне «уныло-советского» Китая. И хотя на такое послабление никто, судя по всему, идти не собирается, столь низкая оценка общероссийской экономической модели со стороны «чеченских товарищей» весьма показательна.

   Еще одно сходство «положений» — «чеченская вертикаль» — не только продолжение, но точная копия «вертикали общероссийской». Именно поэтому «недоразумения по поводу Конституции» и для той, и для другой носят столь значимый — без преувеличения судьбоносный — характер.

   Можно утверждать, что «конституционная проблема», с которой столкнулся в свое время Кадыров-младший, в чем-то сродни той проблеме, которую в настоящее время решает президент России.

   Действительно, после гибели Ахмата Кадырова только Конституция Чечни оказалась на пути его «законного наследника» — 28-летнего Рамзана, у которого к тому времени были все возможности и рычаги для того, чтобы обойти Основной закон, опираясь на «мнение общественности». Все, кроме одного — мнения Москвы. Поэтому в случае с Кадыровым искушения не произошло: было кому направить на «путь истинный».

   История с путинским «искушением третьим сроком» очень похожа (помеха также всего лишь одна — российская Конституция, при этом способов преодолеть ее — хоть отбавляй). Просто лично с Путиным все гораздо сложнее.

   Хотя бы потому, что вопрос о том, нарушать или не нарушать Основной закон, президент России вынужден решать в гордом одиночестве, и вряд ли он нуждается в чьих-то — часто диаметрально противоположных — подсказках. Да и некому ему подсказать — с «мировой закулисой» мы при помощи «суверенной демократии», слава Богу, порвали окончательно. А мнения собственного окружения в таком вопросе недорого стоят: им-то что — лишь бы все шло, как идет, а там хоть трава не расти. Вот и получается, что надеяться приходится, как говаривал старик Кант, только на «моральный закон, который внутри нас»…

   Впрочем, из той же Чечни настойчиво советуют: «Оставайтесь, Владимир Владимирович!» И стройный чиновничий хор из остальных субъектов Российской Федерации подтягивает: «Оставайтесь, хотя бы еще на один срок, а?»

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK