Наверх
13 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Ты их в дверь, они в окно"

Идешь по городу, смотришь на зажигающиеся окна и думаешь: сколько же стеклопакетов понаставили! Сколько ж людей познали это изысканное, мазохистское наслаждение под названием «новые окна».В сущности, есть разумное объяснение тому, что Ляля сначала сделала ремонт, а через полгода решила поменять окна. Потому что во время ремонта денег на окна не было вообще, а теперь они появились — правда, частично, как знамение божества (оно ведь тоже во весь рост всем не показывается, а так… то ручку из облака протянет, то сиянием смутит),— но «штука», которую Ляля заняла на окна, была шуткой. По сравнению с тем, сколько она уже отдала за этот самый ремонт.
Окна Ляле делали по знакомству в дружественной фирме, с которой сотрудничала Лялина контора. Да и Лялю там полюбили с первого звонка. Сам голос Марины Викторовны, генерального менеджера, источал понимание и заботу о нуждах клиента. Со всеми скидками, на которые пошла дружественная фирма, четыре окна в сталинском доме, маленькое окошко в ванной и одна балконная дверь стоили Ляле всего две с половиной «штуки». Некоторый вопрос возник с откосами — то бишь с оконными проемами. Фирма предлагала заделать их пластиком — по $30 за квадратный метр, а если посчитать весь объем, то набегало около тысячи долларов. И тут уже никакая корпоративная дружба помочь не могла. Ляля замахала руками — бригада штукатуров, которая еще полгода дружно работала у нее, взялась заделать оконные проемы за сумму гораздо меньшую.
Договорились на четверг в десять утра.
В четверг в десять утра окон не было. Не было их и через полчаса, и через час, и даже через полтора. Самое же неприятное заключалось в том, что в дружественной конторе никто даже не подходил к телефону. Ситуация осложнялась отношениями с домработницей, которая как раз и была вызвана для того, чтобы убраться, когда вся эта бодяга кончится.
Ляля сидела на кухне с Марией Петровной, пила с ней чай, обсуждала ее внуков и нервно нажимала кнопки на телефоне. Как в анекдоте: «Где же эти норвежские верхолазы?» А вот фиг вам. В двенадцать Лялины позывные оставались все так же без ответа. Зато теперь Мария Петровна начала нервничать, потому что в семь вечера у нее была электричка на дачу, а на даче остался больной муж. И поскольку на установку окон потребуется часов пять — как это было обещано в дружественной фирме, то получается полная фигня. Зато полпервого Ляля дозвонилась до фирмы.
— Ой, это вы? — удивился менеджер Андрей, с которым Ляля подписывала договор.— У нас тут случилось ЧП. Но мы к вам сегодня приедем.
— Может, не сегодня? — предложила Ляля.— Давайте завтра с утра.
— Нет, нет. Не волнуйтесь. Сегодня у вас будут новые окна.
Ляля посмотрела на страдающее лицо Марии Петровны и махнула рукой — поезжайте на вашу дачу. Потому как прогнозировать, когда эти ребята приедут, бессмысленно. Как-нибудь подметет она за этими рабочими и шторы снимет.
Насчет прогнозов — она не прокололась. Машина с окнами и монтажниками приехала в пять часов вечера. Три богатыря, которые явились к Ляле, твердо прошлись по квартире и, весело глядя Ляле в глаза, сказали: «Ну что, ломать будем? У тебя, хозяйка, мешки-то есть?» «Какие мешки?» — не въехала Ляля. «А во что мы мусор будем складывать?» — сказали богатыри.
Вопрос, конечно, интересный. И тут только Ляля поняла, какая деталь посеяла в ней чувство тревоги, едва богатыри перешагнули порог квартиры: их руки были пусты. Эти широкоплечие и сильные мужчины были подарком сами по себе. Они не пытались сделать свое присутствие более приятным с помощью жалких уловок вроде мешков для мусора.
Взглянув на часы, Ляля кинулась в магазин за мешками.
С мешками она вернулась через полчаса. Когда она подходила к подъезду, около ее виска просвистел обломок кирпича. Зато квартира, когда Ляля открыла дверь, была точной копией съемочной площадки фильма про оборону Сталинграда. Пустые глазницы окон, виднеющиеся через плотную завесу пыли, обломки кирпичей и куски цемента под ногами, доносящиеся из глубины квартиры удары — то богатыри выламывали окна.
— Паркет! — вырвалось из Лялиной груди.
Поздно, Дубровский. Новехонький паркет был засыпан камнями и цементом и по всему этому топтались богатыри, выдирая балки-палки из оконных проемов. Ляля схватилась за сердце и за веник одновременно. И тоже напрасно. Как говорила моя бабушка, когда в доме заводятся клопы, на тараканов перестают обращать внимание. Так же бессмысленно хвататься за веник, когда пол засыпан кирпичом. Причем богатыри отреагировали на Лялину суету и выкрики: «Паркет! Паркет!» не только философски, но и разнообразно. Так, один из них твердо заявил, что если паркет залачен, то ему повредить невозможно. Зато второй, увидев, как Ляля пытается подсунуть ему под ноги газету, махнул рукой: «Не поможет».
Единственное место, куда богатыри еще не дошли, была спальня. И Ляля закрыла вход туда своим хрупким телом. Потому как остаться октябрьской ночью без единого окна настроения не было. Свежий воздух, конечно, полезен, но в иных случаях хочется умереть от удушья.
Половина двенадцатого монтажники оставили лежащий в руинах дом Ляли. Какая там домработница! Чтобы как-то вывезти обломки кирпича, нужна была пара стройбатовцев. До трех часов ночи Ляля выгребала мусор.
В девять утра ее разбудил звонок в дверь. То были три богатыря. На сей раз Ляля подсуетилась и застлала пол спальни обоями и полиэтиленом. Мешки уже были. Когда позднее Ляля пыталась выкатить фирме претензии по поводу угробленного паркета, милейшая Марина Викторовна сказала ей: «Надо было читать договор». И то верно. А то кому ж из нас, избалованных евроремонтом и строителями, убирающими за собой все до щепочки, сегодня придет в голову, что бригада монтажников из известной на всю страну фирмы может явиться на работу с пустыми руками, не озаботившись подостлать газетку под ноги. «Хоть бы предупредили!» — всплакнула Ляля. «А вы спрашивали? — был ответ.— И вообще, мы акт о состоянии вашей квартиры до нашего прихода не составляли».
Через несколько часов в спальне были новые окна и балконная дверь. Спальня была в самом дальнем углу квартиры. Строительный мусор надо было выносить, а новые окна вносить и так далее, короче — уже через несколько минут гнездышко Ляли опять напоминало знаменитый дом Павлова в Сталинграде. На прощание один из монтажников предложил Ляле поставить откосы на оконные проемы по $20 за метр. Тут Ляля поняла уже все про скидки и дружбу между конторами.
Как только Ляля начала убираться во второй раз за последние сутки, раздался звонок в дверь.
— … вашу! — глядя на Лялю без любви, сказал сосед с нижнего этажа, который в принципе всегда крайне любезно с ней здоровался.— … Вы хоть посмотрели, …, что вы после себя оставили?
Ляля посмотрела.
Оба лестничных пролета, ведущих вверх и вниз, были заставлены ее окнами, рамами, оконными балками, мешками с мусором. Да и лестничные ступеньки были усыпаны битым кирпичом и кусками цемента.
— Фирма обещала все вывезти,— залепетала Ляля.
—Объясняю,— сказал мужчина.— Площадка завалена. С этажа на этаж пройти по лестнице невозможно. Плюс к этому отключили лифт.
Ляля бросилась звонить в фирму. Милейшая Марина Викторовна обещала ей, что машина сейчас подъедет. Разговор происходил в два часа дня. К пяти вечера Лялю обматерили шестеро соседей. Зато и она ровно столько же раз звонила в дружественную фирму. Зато когда седьмая соседка обругала Лялю за то, что та загадила лифт, она поняла: лед тронулся. Значит, на лифте что-то увозили! Она кинулась к новому окошку. Ан нет, никакой машины не было. Ляля еще раз позвонила Марине Викторовне. Да, «Газель» приезжала, сказала та, но машина была наполовину заполнена, сейчас поедет выгрузится и вернется за остальным мусором.
В пять часов выяснилось, что водитель стоит в пробке в Крылатском. Через час ситуация стала более оптимистичной: он уже выехал из города на свалку. Еще через час…
За окном сгущались сумерки, зато Лялю уже узнавали в дружественной фирме по голосу. «Шофер звонил, он уже едет!» — ликующим голосом сообщал менеджер Миша, как будто речь шла о вертолетчике, который спешил снимать с льдины заблудившегося младенца эскимосов. Через пятнадцать минут Миша перезванивал сам: «Он подъезжает к вашему району!»
К тому моменту, когда мужчина в черном свитере, с метлой в руках постучал к ней в дверь, Ляля уже сладострастно любила своих мучителей.
— Хозяйка, лампочка есть?
Да. Тут надо сказать, что на этаже не было лампочки. И вывоз мусора и окон в кромешной тьме вполне рифмовался со старой платоновской шуткой насчет совокупления слепых в крапиве. Ляля вывернула лампочку у себя в прихожей, выдала ее человеку с метлой, а также дала стремянку (чтобы ввинтить лапочку) и веник.
В двенадцать часов ночи под торжественный бой бабушкиных часов она с фонариком прошлась по лестнице, осмотрела первый этаж и лифт и подписала бумажку, что церемония вывоза мусора состоялась.
И кому, как вы думаете, она позвонила в первую очередь, чтобы сообщить об этом событии? Менеджеру Мише, который ждал ее звонка в офисе.
А на следующий день пришли штукатуры. Те самые, которые полгода назад делали ремонт и сейчас должны были заделать откосы. Тут-то и выяснилось самое интересное. Окна, конечно, оказались классные. Но только вот замерщик, похоже, никогда не работал в «сталинках», и рамы были сделаны как для новостроек. И чтобы теперь сделать грамотные откосы, надо вынуть еще по десять сантиметров по всему оконному проему. А то окна не откроются.
— Мешки для мусора покупать? — спросила Ляля.
— Зачем? — удивились штукатуры.— У нас все есть.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK