Наверх
18 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "<У меня больше опыта>"

71-летний Джон Маккейн, кандидат от Республиканской партии на выборы президента, об американо-германских отношениях, вьетнамском опыте, войне, которую Америка ведет в Ираке, а также о шансах консерваторов победить Барака Обаму или Хиллари Клинтон.

: Сенатор Маккейн, Европа с надеждой ждет следующих президентских выборов в США. Будете ли вы предпринимать попытку вернуть доверие всего мира к Америке?


Маккейн: Я знаком с большинством лидеров европейских стран, да и других частей света. И всегда высказывался совершенно ясно. У меня давно твердые позиции, и годы показали, что я умею сотрудничать с нашими друзьями. Надеюсь, что я вызываю у людей доверие.


: Америка лишилась ряда друзей, поскольку президент Джордж Буш одних рассердил, а других возмутил. В Гуантанамо он нарушает права человека, он не участвует в общей борьбе против потепления климата на Земле. Сменится ли курс при президенте Джоне Маккейне?


Маккейн: Необходимо заявить, что ни один заключенный в Америке не будет подвергаться пыткам. Необходимо заявить, что мы закроем Гуантанамо и переведем всех заключенных в форт Левенворт в штате Канзас и что Америка возьмет на себя обязательство бороться против изменения климата. Я от всего сердца поддерживаю международное соглашение по климату — однако только если его подпишут Индия и Китай.


>: Можете ли вы представить себе, чтобы Америка вновь вступила в переговоры о Киотском протоколе?


Маккейн: Америка вступит в переговоры. Но — как я уже сказал: в соглашении должны участвовать и Индия, и Китай. Со стороны этих стран было бы глупо отвергать этот проект.


: Будет ли впредь меньше единоличных политических акций Америки?


Маккейн: Надеюсь, в будущем Америка снова станет действовать в рамках многосторонних отношений. Были времена, когда Соединенные Штаты предпочитали решать сами и выступать в одиночку. Но я уверен, что для всех нас лучше, чтобы мы действовали заодно с нашими друзьями и партнерами.


: Какую роль будут играть Объединенные Нации? Буш постоянно игнорировал эту организацию.


Маккейн: ООН всегда играла важную роль. Но сейчас нам приходится иметь дело с Россией, однозначно настроенной блокировать решения. Потому ООН должна прийти к согласию с теми демократическими странами, которые разделяют наши общие ценности и принципы.


: Следует ли Германии взять на себя больше ответственности в мировой системе, например, получив постоянное место в Совете Безопасности ООН?


Маккейн: Я считаю, что Германия уже сейчас весьма влиятельна в мире. Я ценю добрые отношения, которые сложились у нас за многие и многие годы. Убежден, что Германия и впредь будет играть весьма влиятельную роль.


: Какое впечатление у вас от Ангелы Меркель? Была ли у вас в последнее время возможность подробно беседовать с ней?


Маккейн: Я знаю ее уже много лет. Я регулярно бываю на конференциях по безопасности в Мюнхене. К сожалению, в этом году от поездки туда мне пришлось отказаться из-за избирательной кампании. У меня отличные отношения и с другими политиками в обеих крупных партиях Германии.


: Всех нас беспокоит Афганистан. Считаете ли вы, что немцам следовало бы расширить свое участие в проводимых там операциях?


Маккейн: Нам нужно, чтобы в Афганистане было больше немцев. Ставки в игре высоки — как для Европы, так и для Америки. Речь идет о стабильности во всем регионе, а также о вывозе опиума на Запад.


: Рассчитывает ли Америка на то, что Германия сократит свою торговлю с Тегераном?


Маккейн: Полагаю, что Иран должен быть наказан, если мы действительно хотим, чтобы правительство отступилось от своего нынешнего курса.


: Готовы ли вы вести переговоры с такими людьми, как иранский президент Махмуд Ахмадинежад?


Маккейн: До тех пор пока Иран объявляет ликвидацию Государства Израиль своей целью и пока эта страна продолжает разрабатывать ядерное оружие, я это не считаю приемлемой ситуацией. Вместе с другими демократическими государствами буду настаивать на наказании иранцев.


: Вы считаете войну законным инструментом в политике?


Маккейн: У каждой нации есть право защищать себя. Это — одно из фундаментальных прав.


: Мы подразумеваем и вашу личную биографию: вы участвовали во вьетнамской войне, и во время вашего пребывания в застенках, длившегося пять с половиной лет, к вам применялись пытки. Вы должны были бы быть сыты войной по горло.


Маккейн: Да, мы, ветераны, ненавидим войну. Надеюсь, что и я никогда ее не превозносил, что бы я ни говорил и ни писал о ней. Не сомневаюсь, что для каждого, кто воевал, война остается самым тяжелым переживанием. Но в определенном смысле то время, что я был на войне, — это и самая прекрасная пора в моей жизни: я видел мужество и несгибаемость тех, с кем мне довелось служить.


: В какой степени опыт тех времен определяет вашу жизнь и сегодня?


Маккейн: То был решающий этап в моей жизни. Но моя позиция определялась и другими событиями, вьетнамская война — это еще не всё. Конечно, из войны можно извлечь много уроков, в том числе — что вступать в конфликт нужно, только обладая силой и превосходством в силе, для того чтобы как можно быстрее довести дело до цели. Стратегическая ошибка в том, что в Ираке постоянно пытались обойтись минимальным воинским контингентом, из-за чего не удалось сохранить контроль над страной после первой победы.


: Когда вы были во Вьетнаме в плену, приходила ли вам мысль, что вы можете стать президентом США?


Маккейн: Нет. Никогда.


: Прошлым летом ситуация выглядела так, что соревнование в рамках Республиканской партии за выдвижение кандидатуры на пост президента вы проиграли уже на первых этапах. А сейчас вы — явный фаворит. Кроме Майка Хаккаби все прочие конкуренты выбыли из гонки. Губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер сказал, что с вами связана самая волнующая история возвращения на политическую арену, произошедшая в последние годы. Как вы объясняете этот небывалый поворот в общественном мнении?


Маккейн: Есть много, очень много причин. Одна из главных — мы говорим людям правду. Просто правду. Иногда это именно то, что люди хотят слышать. Иногда наоборот — чего они не хотят слышать. Но мы говорим правду, и на это люди начали реагировать. Они услышали честную речь — straight talk — напрямую. И это позволило мне бросить на лопатки всех конкурентов.


: Большинству претендентов серьезные проблемы создают вопросы, связанные с Ираком. Иногда они поддерживают происходящее там, иногда выступают против:


Маккейн: Наступление в Ираке я поддерживал всегда, даже когда и среди республиканцев в этом вопросе не было единства. Тогда все бросились искать запасные выходы.


: Но большинство американцев считают, что война в Ираке была ошибкой. Как вы собираетесь выдержать конкуренцию с кандидатом от демократов? Ведь оба их претендента — и Хиллари Клинтон, и Барак Обама — стремятся как можно быстрее поставить точку в войне с Ираком. И это намерение находит большую поддержку, чем ваша позиция.


Маккейн: Сенаторы Клинтон и Обама хотят вывода войск из Ирака по политическим соображениям, не имея серьезного графика действий. Они не принимают всерьез той угрозы для Израиля, какую представляет Иран, но это — угроза для всего региона.


: Ваша армия находится в Ираке уже пять лет. Почти 4000 американских солдат уже оставили там свои жизни. На чем базируется ваша уверенность, что увеличение контингента и наступление действительно принесут результат?


Маккейн: Я намерен выиграть эту войну. И я полагаюсь на компетентность наших командиров, а также на мужество и самоотверженность солдат. Я разделяю печаль о жестоких потерях, которые мы несем в рамках этой операции возмездия. Лучше, чем любой из претендентов на Овальный кабинет, я знаю, как ужасна война на самом деле.


: Но?


Маккейн: Но я знаю также, что потери в человеческих жизнях и материальных ценностях будут намного больше, нежели нынешние, если мы потерпим в Ираке неудачу. Я этого не допущу.


: Что может произойти, если такое тем не менее случится?


Маккейн: раструбила бы по всему свету, что она одержала победу над Соединенными Штатами Америки. И чем дальше мы отводили бы наши войска, тем далее они шли бы по нашим следам — пока не пришли бы прямо к нам в Америку.


 : Когда собираешь информацию о вас в Вашингтоне, приходится слышать, что иногда у вас бывают нервные срывы. У Америки будет вспыльчивый президент?


Маккейн: Это просто ложь. В сенате я всегда тесно сотрудничал с демократами и, естественно, с коллегами из моей партии. Более эффективно, чем любой другой народный избранник. Такая работа была бы невозможной, если бы в этой сфере были какие-либо проблемы. За мной — поддержка многих коллег, которые вместе со мною служат в сенате.


: Говорят, что вы поливали других сенаторов нецезурной бранью. И прозвище у вас McNasty —.


Маккейн: Теория интересная. Но лживая, выдуманная моими политическими противниками. Я не жалуюсь — просто констатирую. Повторю: мой жизненный путь подтверждает, что я умею ладить с людьми по обе стороны баррикады и в любой части Америки.


: Значит, вы — кандидат без слабых мест?


Маккейн: Ну, недостатков у меня хватает. Я и не скрываю. Потому верю в оставление грехов и спасение. Я в своей жизни много, очень много вещей сделал не так. Главное, чтобы человек старался исправиться.


: Губернатор Шварценеггер считает, что Республиканская партия иногда неверно выбирает приоритеты и в таких темах, как глобальное потепление или медицинское страхование для американцев, принимает решения слишком долго. Почему ваша партия эти темы игнорирует?


Маккейн: Не знаю, я их не игнорирую.


: Но вы же знаете вашу партию.


Маккейн: Главная проблема, что расходы вышли из-под контроля. Это настоящая причина тревоги для простых членов нашей партии и для американского народа.


: Как раз в связи с этими соображениями соратники по партии упрекают вас, что вы на самом деле не республиканец, а вообще демократ.


Маккейн: Очень горжусь тем, что я консерватор. Я потому и считаю наши долги слишком крупными, что верю в основополагающие принципы консерватизма. Свобода — это право, дарованное нам Создателем, а не правительствами. И разумное применение справедливости и права состоит как раз не в том, чтобы скапливать в руках государства все больше власти, а в том, чтобы защищать свободу и собственность граждан.


: Во время голосования по отдельным вопросам вы нередко оказывались заодно с демократами. Именно это навлекает на вас подозрения.


Маккейн: На всех должностях, на которых я бывал, меня характеризовали как . Я верю в динамичные правительства, в налоговую дисциплину, в низкие налоги, в эффективную оборону, в судей, претворяющих в жизнь наши законы. Я верю в социальные ценности, составляющие источник нашей силы. Я верю в непоколебимую защиту права на жизнь, на свободу и на стремление к счастью — эти ценности я защищал в течение всей моей карьеры как дарованные Господом всем ныне живущим и еще не рожденным.


: Ведущий одной радиокомпании Раш Лимбаф сказал, что если вы выиграете соревнование среди республиканцев, это будет трагедией, поскольку вы слишком либеральны. Как вы намереваетесь добиться единения в рядах расколотой Республиканской партии, когда в ноябре придется выйти на поединок с демократами?


Маккейн: Нужно просто продолжать в том же духе. Буду и далее распространять послание, что вижу нас всех под крышей одной гигантской палатки. Я должен объяснить людям: главный страх, обуревающий консерваторов, — страх перед радикальным исламизмом. Именно я лучше других способен обеспечить защиту нации от этой угрозы.


: А почему, собственно? Что отличает вас от Барака Обамы и Хиллари Клинтон?


Маккейн: Сенаторы Клинтон и Обама настроены увеличить аппарат федерального правительства. А я хочу его уменьшить. Сенаторы Клинтон и Обама повысят налоги. А я намереваюсь их понизить. Я выступаю за то, чтобы надолго закрепить то снижение налогов, что предпринято Бушем.


: И против которого вы сами голосовали в сенате?


Маккейн: : потому что тогда не было баланса с расходами.


: Экономный госаппарат, рост за счет низких налогов — звучит так, будто вы собираетесь оживить либеральную экономическую политику Рональда Рейгана.


Маккейн: Я гордился тем, что был рядовым в революционной армии Рейгана. Можно создать систему налогов, которая повлияет на рост и придаст нам большую глобальную конкурентоспособность. На сегодняшний день в Америке второй в мире по размерам налог на предпринимательство. Его cущественное сокращение даст немедленный и стабильный рост.


: Калифорнийский губернатор Арнольд Шварценеггер — довольно прогрессивный консерватор. Поначалу он заявил, что будет оставаться нейтральным в этой избирательной кампании. Но затем стал агитировать за вас на выборах в Калифорнии. Ваш электорат от этого увеличился или уменьшился?


Маккейн: Никаких сомнений, поддержка губернатора Шварценеггера стала чрезвычайно важным элементом в моей победе в Калифорнии.


: Но рейтинги нынешнего республиканского правительства сейчас самые низкие за все время проведения опросов. У вас есть этому объяснение?


Маккейн: Причин много. Мои личные рейтинги очень высокие. В опросах я или иду наравне, или слегка опережаю и Клинтон, и Обаму.


: Если вас изберут, вы станете самым пожилым президентом в американской истории — на момент вступления в должность вам будет 72 года. Если бороться придется с Обамой, станет ли ваш возраст проблемой в избирательной кампании?


Маккейн: Я здоров, я в форме и, уверен, смогу показать, что у меня больше опыта и что я лучше анализирую. Это важно, чтобы провести Америку через очень опасный период.


: Нравится ли вам то, что в американской политике возрастает роль религии? Ваш конкурент Майк Хаккаби утверждает, что его ведет Господь.


Маккейн: В моей жизни вера играет большую роль. Я тоже считаю, что Америка — большая страна и мы должны доброжелательно принимать людей всех вероисповеданий.


 : Кого вы ожидаете встретить в финальном поединке — Хиллари Клинтон или Барака Обаму?


Маккейн: Не имею понятия.


: Изменило ли необычное соперничество этих двух кандидатов американскую политику?


Маккейн: По сравнению со мной у них принципиально отличная философская позиция. Оба они — либеральные демократы, а я — консервативный республиканец. Именно поэтому дискуссия между нами будет очень острой.


: Вы предусмотрели разные стратегии — на случай, если придется выступить против женщины или против темнокожего? Маккейн: Нет. Нет у меня разных стратегий.


: По всем опросам победить Обаму будет сложнее, поскольку за него голосуют независимые избиратели.


Маккейн: Я не могу сказать, какой из конкурентов более страшный. Могу только обещать, что я произведу на независимых избирателей необычайное впечатление.


: Сенатор Маккейн, мы благодарим вас за эту беседу.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK