Наверх
7 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "Углеводородная диета"

Принцип российских внешнеторговых отношений — нефть в обмен на продовольствие — привел к зависимости страны от цен на энергоресурсы и импортные товары. Случись завтра экономическая блокада — люди попросту останутся без еды и лекарств.Один из главных показателей здоровья экономики — позитивный торговый баланс, когда объемы экспорта превышают объемы импорта и страна больше зарабатывает, нежели тратит. Большой экспорт (в идеале) означает развитое производство и наличие продукции, востребованной в мире. Низкий импорт (особенно при растущих объемах потребления) — показатель того, что экономика самодостаточна, большая часть необходимых товаров производится внутри страны.
   У России все последние годы торговый баланс — плюсовой. А в первом полугодии прошлого года эта цифра достигала рекордных значений — объем экспорта оказался выше совокупных импортных поставок практически в два раза.
   Но никакого экономического чуда здесь, конечно же, нет. Рост был связан с вертикальным взлетом цен на нефть — товар, который в структуре ВВП занимает порядка 30% и вместе с газом составляет 50—60% общих доходов федерального бюджета.
   Довольно сложно говорить об экономической безопасности страны, когда большая часть доходов (а соответственно, и расходов) бюджета зависит от конъюнктуры мировых цен на нефть. Наглядным примером тому послужила ситуация конца прошлого — начала текущего года, когда обмеление нефтедолларового потока в бюджет привело к серьезным дырам в общероссийском кошельке, на заделывание которых, как опасаются экономисты, средств резервного фонда уже может и не хватить.
Чем богаты
   Мы имеем пока то, что имеем, и если в мире востребована нефть, а ее у нас много, то это шанс, который необходимо использовать стопроцентно. Но большая часть нефтяного экспорта страны — сырая нефть. На данном этапе говорить о серьезном росте продуктов нефтепереработки пока не приходится. В России 27 крупных НПЗ, средний возраст которых порядка 60 лет, а износ использующегося оборудования достигает 80%. Ветераны нефтепереработки буквально дышат на ладан. За 2001—2008 годы на российских НПЗ было зарегистрировано 44 аварии, 37 несчастных случаев со смертельным исходом. Модернизировать старое производство уже практически невозможно, да и не имеет смысла — оно устарело не только физически, но и морально. Нужно строить новые заводы, работающие на принципиально новых технологиях. Строительство новых производств с возможностью глубокой переработки нефти позволит создать новые рабочие места, расширить рынки сбыта и главное — увеличить поступления в бюджет, ведь переработка нефти в нефтепродукты — это создание добавочной стоимости.
   Не стоит забывать и о том, что запасы нефти не бесконечны, и действующие месторождения постепенно истощаются. Кризис оказался совсем некстати, поскольку большой части нефтедобытчиков пришлось свернуть либо серьезно сократить инвестпрограммы, связанные с разведкой и разработкой новых месторождений.
   Объем инвестиций в российском нефтегазовом секторе в пересчете на баррель добытой нефти и так недостаточен даже для того, чтобы поддерживать добычу на постоянном уровне, не говоря уже о ее росте. «Из крупнейших нефтяных компаний рост добычи демонстрирует «ЛУКОЙЛ» и ТНК-BP. «Роснефть», на долю которой приходится 23% совокупной добычи черного золота в России, сохраняет объемы, но при этом у компании нет месторождений, способных обеспечить рост добычи, — полагает аналитик УК «Эверест Эссет Менеджмент» Софья Рагулина. — Многие специалисты в отрасли считают, что из-за истощения существующих и недостаточности финансирования новых месторождений Россия уже вообще не сможет достичь докризисных показателей добычи нефти».
   Да и само государство не стимулирует развитие добычи в новых регионах, а наоборот, замораживает программы по лицензированию и выставлению на конкурс новых перспективных участков, говорит аналитик компании «Велес Капитал» Дмитрий Лютягин. Как следствие, мы увидим продолжение естественного падения добычи, причем темпы снижения этого показателя без возобновления инвестиций на уровне 2007—2008 годов могут достигать 5—6% ежегодно.
Продуктовое рабство
   Но если основу нашего экспорта составляют энергоресурсы, то импортируем мы в большинстве своем жизненно необходимые товары, а именно продукты и лекарства. Поэтому, как только цены на энергоресурсы стали падать, россияне обнаружили на полках магазинов резко подорожавшие товары. Смена ценников была вызвана девальвацией рубля — стоимость ввозимых продуктов, препаратов и сырья для них напрямую завязана на курсах валют.
   Вообще россияне в массе своей питаются мало и плохо, отставая от жителей стран Запада по уровню потребления мяса в 1,4—2,5 раза, молока — в 1,1—1,6 раза, рыбы — в 1,1—2,5 раза. Но даже столь низкий уровень потребления Россия пока не способна обеспечить в полной мере за счет собственного производства. Доля импорта в потребляемых соотечественниками продуктах питания составляет по разным оценкам от 36% до 50% от общего объема.
   На полках продовольственных магазинов Москвы и Питера импортных товаров уже порядка 70—80%. Цифры запредельные, поскольку критическим порогом для продовольственной безопасности страны считается уровень в 20% импорта. Но если доля ввозимого продовольствия выходит за эти рамки, то импорт начинает не дополнять, а подавлять внутреннее производство.
   Продовольственная безопасность государства считается обеспеченной, если в случае прекращения поступления на территорию страны пищевых продуктов из-за рубежа не возникает продовольственный кризис. Согласно доктрине продовольственной безопасности страны (которая должна быть принята до конца года), удельный вес отечественной продукции в общем объеме продовольственных ресурсов внутреннего рынка должен составлять: по зерну — не менее 95%; по сахару — не менее 80%; по растительному маслу — не менее 80%; по мясу и мясопродуктам (в пересчете на мясо) — не менее 85%, по молоку и молокопродуктам (в пересчете на молоко) — не менее 90%; по рыбе и рыбопродуктам — не менее 80%; по картофелю — не менее 95%; по соли — не менее 85%.
   И подобные цифры — отнюдь не признак воинствующего изоляционизма. Такой стратегии придерживаются практически все крупнейшие экономики мира, несмотря на разговоры о едином рынке и глобализации товарных потоков. Уровень самообеспечения продовольствием, например, в США и Франции составляет около 100%, в Германии — 93%; в Италии — 78% и даже в бедной на плодородные земли Японии — не менее 50%. В России же в настоящее время мясо импортное — на 40%, молоко — на 10%, сахар на 50%.
   Ежегодно наше государство тратит на закупку продовольствия за рубежом порядка $20—25 млрд (примерно столько же, сколько и на внутреннем рынке), фактически субсидируя зарубежных сельхозпроизводителей, которые и без того неплохо дотируются из госбюджетов своих стран. Для сравнения: в Западной Европе государства на поддержку своего сельского хозяйства выделяют в среднем $300 на гектар, в Японии — $473, в США — $324, в Канаде — $188. В России государственная поддержка села, по оценкам экспертов, составляет всего лишь около $13 на гектар — примерно 1—1,5% от расходной части российского бюджета. При этом даже такой уровень субсидирования российского сельхозпроизводителя кажется зарубежным «благодетелям» чрезмерным. Одним из непременных условий вступления России в ВТО является сокращение господдержки села на 5—10% каждые пять лет. Но без субсидий не прожить — половина российских сельхозпредприятий убыточны. Известно, например, что рентабельность производства огурцов и помидоров — 1—2% и с дешевыми иранскими томатами, которые растут круглый год на открытом воздухе, российская продукция конкурировать не может.
Сельская новь
   Чтобы быть продовольственно независимой страной, нужно серьезно вкладываться в развитие собственного товарного производства на селе. Спохватились поздно — с начала 1990-х площадь пахотных земель сократилась на треть, число сельского населения — более чем наполовину, количество сельхозтехники — в разы. Безусловно, «совковое» производство было в массе своей безалаберным и низкоэффективным.
   Сегодня было бы проще развивать земледелие на основе интенсивных технологий и новых компактных предприятий, получая на оставшихся пахотных площадях объем «валовки» куда больший, чем в советском колхозе, при урожайности в 10—15 центнеров с гектара.
   Вопрос: на какие деньги? По подсчетам специалистов, на создание новых и переоснащение старых производств (покупку техники, строительство и оснащение животноводческих цехов) необходимо в ближайшее время потратить 500—1500 млрд рублей. А большинство хозяйств с трудом (и с помощью кредитов Россельхозбанка) наскребают средства на солярку и удобрения.
   В последние годы у страны был неплохой шанс серьезно поправить положение дел в сельхозпроизводстве за счет нефтедолларовой выручки. Увы, не сложилось. Реально поддержкой села начали заниматься практически вплотную перед наступлением мирового кризиса.
   Много говорится о том, что девальвация рубля и снижение импортных поставок можгут стать хорошим стимулом для развития собственного производства. В пример обычно приводят кризис 1998-го, после которого мясное птицеводство стало расти как на дрожжах. При этом забывают, правда, что на тот момент прошло не 17, а всего лишь 7 лет с момента развала СССР, и еще относительно цела была система сельскохозяйственного производства, выстроенная в советский период.
   Экономисты прогнозируют, что в ближайшие годы уровень самообеспечения страны продовольствием будет только снижаться. К 2013 году и без того критический уровень самообеспечения мясом и мясопродуктами может упасть на 1,3% (в том числе говядиной — на 6,5%, свининой — на 15,3%), молоком — на 3%, сахаром — на 4,6%, овощами — на 6,4%, плодами и ягодами — на 5,2%, зерном — на 10%. По-прежнему радует только мясо птицы, доля которого в общем рынке, как прогнозируется, вырастет на 4,3%.
На случай блокады
   Кризис внес некоторые коррективы в соотношение сил на потребительском рынке. В первом квартале текущего года импорт продовольствия сократился в среднем на 30—40%. Однако произошло это отнюдь не потому, что россияне вдруг резко перешли на отечественные продукты. Просто пропорционально упали реальные доходы — люди стали меньше покупать и меньше есть в принципе. Однако гипотетически ситуация может вполне сложиться так, что покупать будет не только не на что, но и нечего…
   В прошлом году ООН вдруг забила тревогу, предупредив, что над планетой нависла угроза глобального продовольственного кризиса. Дефицит продуктов постоянно увеличивается при столь же неуклонном росте цен. Это привело к тому, что мировой объем продовольствия на складах в 2008 году упал до самого низкого уровня за последние 30 лет. Росрезерв, ведающий стратегическими запасами страны, тайну об объемах продовольствия в закромах Родины не раскрывает. Известно только, что по нормативам в случае чрезвычайной ситуации продовольствия для населения должно хватить минимум на три месяца (стратегические запасы в других странах рассчитаны в основном на 60 суток). Что касается складских запасов, то с 1970-го по 1985 год в СССР запасы в торговле поддерживались на уровне около 100 дней, в 1996-м этот уровень снизился до 48 дней, в 2001 году — до 31 дня. В 2005-м этот показатель в среднем по году составил 32 дня, на этом же уровне – 31—32 дня — запасы находились и в первом квартале 2009 года.
   Иными словами — учитывая наличие товарных запасов на складах и регламентированный норматив Росрезерва в 90 дней, случись что, страна в целом может продержаться «в блокаде» не больше 4 месяцев.
Были бы деньги
   И в фармацевтической отрасли кризис носит системный характер. Но касается он больше неразвитости отечественного фармпроизводства. Производственный кризис мировым производителям лекарств, к счастью, не грозит. Химия — это не продовольствие, страна получит столько импорта, сколько будет в состоянии оплатить. А посему цены на рынке лекарств практически полностью диктуют иностранные поставщики.
   Российский фармрынок в докризисные 2005—2007 годы рос в среднем на 25% в год, однако на руку это было по большей части зарубежным производителям. Сегодня в России 75% лекарственных препаратов импортные, и пропорция эта не менялась уже порядка 10 лет.
   Российская фарминдустрия развалилась практически одновременно с Советским Союзом, в 1991 году, поскольку все производства готовых лекарственных средств (ГЛС) были сосредоточены в Восточной Европе, Украине, Белоруссии. В России остались в основном производства субстанций (действующее вещество, являющееся основой фармпрепарата), которые не выдержали конкуренции с поставлявшими более дешевые аналоги заводами из Индии и Китая.
   По данным Ассоциации российских фармацевтических производителей (АРФП) за период с 1992-го по 2007 год объем производства субстанций сократился более чем в 6 раз, а производство антибиотиков прекратилось полностью. Сегодня из субстанций отечественного производства изготавливается менее 8% препаратов, соответственно более 90% лекарств в России производятся из зарубежного сырья, цена на которое точно так же зависит от курса валют, как и цена на импортные лекарства.
   Пережившие «лихие девяностые» отечественные фармпроизводители почти поголовно взялись за производство аналогов (дженериков) — лекарств, которые можно выпускать без лицензии компании-разработчика после окончания срока действия его прав (примерно 18—25 лет). Новые препараты запускать слишком дорого и долго: стоимость работ только над одним лекарством сегодня приближается к $1 млрд, а длительность разработки доходит до 3—5 лет.
   С падением курса рубля стоимость лекарств стала резко расти, и к концу 2009 года, как полагают эксперты, цены могут вырасти на 60—100%. По оценке ЦМИ «Фармстандарт» нового взлета цен стоит ждать в мае—июне, когда аптеки распродадут объемы, закупленные в декабре—январе по старым ценам.
   Под угрозой поставки препаратов, включенных в перечень жизненно важных лекарственных средств (ЖВЛС), которые обязаны быть в ассортименте аптек и госпитальных запасах при любых обстоятельствах (жизненно важные лекарства по закону подорожать не могут: их отпускные цены и размер торговых надбавок зафиксированы в рублях и обновляются не чаще, чем раз в год). Аптеки же закупать препараты себе в убыток не готовы. Для пенсионеров, однако, лекарства — практически единственная статья расходов, которую они не могут позволить себе сократить, несмотря на все подорожания. И, честно говоря, становится понятно, почему в России так популярна народная медицина, основу которой составляет лечение травами и прочими бесплатными дарами природы.
   Согласно стратегии развития отечественной фармотрасли от Минпромторга РФ, к 2020 году доля российских препаратов на рынке должна достичь 50%. Поднимать отечественную фармацию собираются комплексно — от введения заградительных импортных пошлин до создания новых производств. Немалую роль, как считают эксперты, в развитии рынка может сыграть «свежий» частный капитал из смежных или вообще далеких от фармацевтики экономических систем — из нефтяной отрасли, телекома, с рынка продаж автомобилей. Вопрос лишь в том, насколько новые инвесторы готовы вкладываться в серьезные долгосрочные проекты в условиях экономического кризиса.
   Пока же россиянам приходится мириться с ростом цен на то, от чего они просто не могут отказаться, — на набор необходимых продуктов и лекарств. Но главная проблема не в том, на что покупать, а что покупать. Импорт в силу разных причин может истощиться, и заменить его будет нечем.
   Выросло целое поколение, не знающее, что такое пустые полки в магазинах; повторение ситуации начала 1990-х годов, учитывая все вышесказанное, сейчас уже не кажется всего лишь глупой страшилкой. Большая часть жителей провинциальной России, имея зарплату в 3—5 тыс. рублей, и в более благополучные годы привыкла надеяться больше на приусадебные и дачные участки. Однако пшеницу или сахарную свеклу на дачном участке не посеешь. Что делать, если вдруг дефицитом станут продукты первой необходимости — молоко, хлеб, мясо, сахар? Одной лишь картошкой с дачи такую дыру, увы, не заткнешь.

 

График 1
Как вы считаете, какая отрасль российской промышленности из перечисленных ниже больше всего зависит от импорта? (%)

Пищевая22
Сельскохозяйственная8
Сталелитейная6
Фармацевтическая47
Затрудняюсь ответить17
РФ, все округа. Май 2009 года.
Опрос проведен Исследовательским центром портала SuperJob.ru по заказу журнала «Профиль».

 

Риски исчезновения важнейших продуктов и лекарств

ТоварДоля импортных поставок (%)Причины исчезновения из продажи
Мясо40Карантинные мероприятия; острая нехватка товарного поголовья скота под забой в связи с падежом; торговое эмбарго в отношении России; введение заградительных экспортных пошлин в странах-поставщиках
Хлеб50Неурожай зерновых; сокращение бюджетных расходов на закупку продовольствия и формирование резервных складских запасов;торговое эмбарго в отношении России; введение заградительных экспортных пошлин в странах-поставщиках
Детское питание и молочные смеси80Рост закупочных оптовых цен (в том числе — за счет девальвации рубля) вкупе со снижением платежеспособности населения; торговое эмбарго в отношении России; карантинные мероприятия
Молоко10Падеж молочного поголовья (включая забой вследствие эпидемии);резкое снижение надоев молока вследствие сокращения производства фуражного зерна;карантинные мероприятия;торговое эмбарго в отношении России;введение заградительных экспортных пошлин в странах-поставщиках
Инсулин98Критическое сокращение бюджетных расходов;проблемы с логистикой препарата на территории страны;торговое эмбарго в отношении России
Источник: данные «Профиля».
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK