Наверх
14 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "УЛИЦА ПОЛИТКОВСКОЙ"

В русском сознании спокойно уживаются недавние гонители с недавними гонимыми. Удивительно толерантна наша историческая память, и о причинах этой толерантности я раздумываю давно.    На митинге памяти Анны Политковской 7 октября народу собралось гораздо больше, чем заявленные 350 человек. Обошлось, слава богу, без инцидентов. Но главным, что меня поразило, было заявление одного из выступавших — о том, что в Москве рано или поздно будет улица Политковской, а может быть, и памятник Политковской.
   Это, товарищи, совершенно точно. И это меня несколько пугает, потому что улица Путина, а то и целый проспект, тоже будет. А улица Кадырова — правда, другого — уже есть. И улицы эти, совершенно не мешая друг другу, уместятся в народном создании и в широкой нашей круглой Москве, щедрой боярыне, вмещающей гастарбайтеров и скинхедов, «запорожцы» и мигалки, проспект Сахарова и проспект Андропова.
   Тут есть какой-то удивительный излом народного сознания. Конечно, в Штатах тоже спокойно себе стоят памятники Линкольну и Джефферсону Дэвису, председателю конфедерации южан. Хотя воевали насмерть. И другие народы спокойно чтут своих героев — правда, по прошествии некоторого времени. Сейчас в Англии никто не станет рвать глотку за или против Кромвеля: он уже часть национальной истории. В России же, напротив, до сих пор готовы именно рвать глотку за или против Грозного, Калиты, Петра, Николая I, Александра II Освободителя, но при этом в русском сознании, как во вместительной Москве, спокойно уживаются недавние гонители с недавними гонимыми. В Петербурге недавно взорвали памятник Ленину, а под Москвой несколько ранее — памятник Николаю II, но в списке фаворитов «Имени России» они соседствовали. Удивительно толерантна наша историческая память, и о причинах этой толерантности я раздумываю давно. Получается у меня вот что: Россия — вообще не особенно идеологическая страна. В ней слова взаимозаменяемы, убеждения непринципиальны, написанное пером не только вырубается топором, но легко стирается ластиком. Важно что-то другое — масштаб личности, например.
   Об этой идеологической неразборчивости свидетельствует масса фактов — например, почти братские отношения многих участников Гражданской войны с разных, естественно, сторон. Трещина проходила по семьям, а потом все срасталось. Один брат был с красными, другой с белыми, третий с зелеными, а в конце двадцатых все опять сидели за одним столом, доспоривая старые споры. Потом их, правда, брали по одному — кого-то за то, что служил красным, а кого-то за то, что белым. Без разницы. Того, что красным, иногда брали даже раньше. Почему эти различия внутри нашей широкой страны столь непринципиальны — можно гадать долго. Потому, например, что власть всегда внеидеологична, каковы бы ни были ее лозунги, и всегда примерно одинакова: лицемерна, вертикальна, равнодушна к человеку. Советская в этом смысле мало отличалась от царской. А поскольку талантливым красным и талантливым белым при такой власти одинаково некомфортно, между собой они могут общаться вполне толерантно. Перед лицом этой власти идеологические барьеры мало что значат, а потому канонизированы не только Бунин с А.Н. Толстым, но и Тухачевский с Буденным, которые при жизни друг друга не жаловали. Декабристы и Нико-лай I, расправлявшийся с ни-ми, в народном сознании давно уравнялись — и у каждого своя правда. Прошлые различия стираются перед безжалостным тоталитаризмом времени, которое не щадит никого. Нынешние — перед столь же безликой властной волей, заставляющей коммунистов, либералов и олигархов объединяться в один оппозиционный фронт. В этих условиях, ясное дело, в России нет и не может быть окончательного мнения ни по одному вопросу, а разницы между борцами давно нет. И единственный критерий уважения или неуважения — способность или неспособность к масштабному поступку. Героическая гибель. Личная харизма. За нее и терпят, и выбирают, и низвергают, и прощают, и увековечивают. Масса никак не участвует в истории, смотрит на нее, как в театре на сцену, а ведь актерам, играющим героев и злодеев, ставят памятники на равных. Кровь только настоящая, а так — чистая опера. И потому улица Политковской в Москве действительно будет. И это точно так же ничего не изменит, как ничего не изменил проспект Сахарова с его вечными пробками.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK