Несбывающиеся прогнозы или двойная бухгалтерия?
Статистика традиционно расходится в России как с прогнозами, так и с реальной экономической ситуацией. Вспомним Оруэлла, "1984": Министерство Изобилия сообщает, что произведено 62 млн. пар сапог, прогнозировалось 145 млн., но "вполне возможно, что сапог вообще не производили". Советник президента Андрей Илларионов обвиняет Германа Грефа и его ведомство в подобных глобальных ошибках в прогнозировании: в прошлом году, например, более чем на 50% в оценке темпов экономического роста, а в другие периоды - до 700%. Илларионов, впрочем, не уточняет, когда и в чем МЭРТ ошибалось на сотни процентов.
Министерство экономического развития и торговли повысило недавно прогноз прироста ВВП в 2004 году до 6,6%. Однако уже в первом квартале рост превысил 8%. Значит ли это, что летом и осенью экономический рост остановится? Конечно, нет. Просто продолжается политика заначек, что косвенно подтвердил вице-премьер Александр Жуков, заявивший: "правительство постарается, чтобы рост превысил прогнозируемые 6,6%". Что значит "постарается"? Если более высокие темпы роста достижимы - их надо заранее фиксировать в официальном прогнозе. Но этого в который раз не происходит: рапортовать о взятии с запасом откровенно не чемпионской планки намного проще.
Главный фактор "Х" в прогнозировании, который действительно нелегко учитывать МЭРТ, - так называемый чистый грант, совокупный доход страны от высоких цен на нефть. Илларионов оценивает его в $30 млрд. (6-7% ВВП) в 2001-2002 годах и в $50 млрд. (9% ВВП) - в 2003-м. Очевидно, что в этом году "чистый грант" будет как минимум не ниже, чем в прошлом. При этом министр финансов Алексей Кудрин предсказал на конец года размер стабилизационного фонда, куда по преимуществу и стекаются нефтяные сверхдоходы: 384 млрд. рублей, или более $13 млрд. Задачка для первоклассника: сколько недополучит Россия от высоких цен на нефть, если в стабилизационный фонд поступает только часть сверхдоходов добывающих компаний, а средства фонда размещаются в малоприбыльных бондах американского казначейства?
Высокие темпы или отставание от соседей?
Правительственные чиновники любят поговорить о высоких темпах экономического роста в России. Они действительно высоки. Они выигрывают даже в сопоставлении с ростом американской или западно-европейской экономики. Но правдивы, как известно, корректные сравнения. Даже в советскую эпоху никто не решался сравнивать США с Монголией или ГДР - с Гондурасом.
Рядом с нами - наши соседи по СНГ. Какие темпы у них? На Украине в прошлом году рост ВВП составил 10%, а в первом квартале нынешнего - 19%; в Казахстане - соответственно 9% и 10%. Примечательно, что Украина никаких сверхдоходов от экспорта энергоносителей не получает (напротив, она их импортер). Многие наблюдатели считают, что экономические успехи Казахстана - следствие жесткой ценовой политики государства в отношении естественных монополий. А Михаил Фрадков подтвердил недавно, что российские естественные монополисты могут рассчитывать на ежегодную индексацию тарифов в соответствии с инфляцией. О контроле над издержками - ни слова.
Если верить Андрею Илларионову, в 2003 году ВВП на душу населения наконец достиг в России среднемирового уровня. Сегодня этот показатель составляет по паритету покупательной способности примерно $8 тыс. Удвоить ВВП на душу населения к 2012 году - значит добиться среднегодовых темпов роста, равных 7,2%, а к 2010 году - 9,3%. Удвоение - это взятие душевого барьера в $16 тыс. Уже сегодня на этом уровне благосостояния находятся Португалия и Греция, Чехия и Мальта. Очевидно, что через десять лет ВВП будет в этих странах значительно выше сегодняшнего. Так что магическое "умножим на два" - не стратегический прорыв и не фетишизм цифр, а необходимая программа-минимум. И планка, позволяющая оценить реальные достижения правительства Михаила Фрадкова.
Рост экспорта или падение конкурентоспособности?
Не просто высокие, но стабильно растущие цены на нефть стимулируют агрессивное увеличение экспорта топлива добывающими компаниями. Конечно, растет и экспорт в целом: по словам Александра Жукова, в этом году он составит $150 млрд. при положительном сальдо внешнеторгового оборота примерно в $60 млрд. Сравним сальдо с "чистым грантом" Илларионова и убедимся: наше счастье - не в русской душе, а в Urals и Siberian Light.
Нефтяной поток деформирует структуру российского экспорта. По обнародованным недавно данным МЭРТ, доля в экспорте топливно-энергетических товаров (нефти и газа) превышает 61%. По сравнению с прошлым годом она выросла более чем на треть - при падающих объемах вывоза товаров с высокой добавленной стоимостью. Экспорт станков, машин и оборудования в страны дальнего зарубежья в объеме внешней торговли составляет всего 7%.
Существует несколько моделей долгосрочного развития национальной экономики в рамках относительно высоких темпов роста. И если исходить только из сложившейся структуры экспорта и ее динамики, реализована будет расширенная сырьевая модель. Основанная на ней Энергетическая стратегия предусматривает продажу за рубеж к 2013 году примерно 300 млн. тонн нефти при добыче 450 млн. "Недоедим, но вывезем", как говаривали царские модернизаторы конца XIX века. Конкурентоспособность - фетиш десятилетия - окажется в этом случае всего лишь пиаровской оболочкой большой трубы на Запад. Ни о каком "постиндустриальном догоняющем развитии" речи быть не может.
Конвертируемость рубля или граница на замке?
Полная конвертируемость национальной валюты к 2007 году была названа президентом Путиным одной из основных перспективных задач. Не исключено, что тезис о полной конвертируемости - это тоже пиар. Пиар, призванный отвлечь общественность и, главное, инвесторов от совсем другой реальной финансовой политики. Контуры возможного дрейфа обозначил председатель Центрального банка Сергей Игнатьев, заявивший, что ЦБ начал консультации с правительством по поводу введения "обременения в форме резервирования по некоторым капитальным операциям". Что он имел в виду, до сих пор остается не ясным.
Вытеснение спекулятивного капитала на самом деле давно волнует российские финансовые власти. Еще в феврале тогдашний председатель ФКЦБ Игорь Костиков предсказывал дефолт на рынке корпоративных облигаций и банкротство нестабильных банков. Владимир Путин, заставляя Центробанк в мае прекратить укрепление рубля, имел в виду, конечно, не только денежно-кредитную политику, но и избавление от "коротких" денег западных инвестиционных фондов. Очень может быть, что нас ждет вовсе не полная конвертируемость, а граница на замке - во имя финансовой стабильности. Вот только примут ли эту двойную игру инвесторы?
