Наверх
14 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "Уйти по-русски. Чтобы вернуться"

Решение приостановить участие России в Договоре об ограничении обычных вооруженных сил в Европе (ДОВСЕ) является закономерным актом, всецело соответствующим национальным интересам страны.Сам по себе ДОВСЕ, подписанный Горбачевым и Шеварднадзе на закате «перестройки» и «нового мышления» 19 ноября 1990 года, представляет собой политическое недоразумение и странный реликтовый памятник канувшей в небытие эпохе. Договор стал возможен только после безоговорочной сдачи горбачевским руководством практически всех отстаивавшихся до той поры советских позиций в области обычных вооружений в Европе. 

Но и здесь Горби опоздал: случившиеся еще до подписания ДОВСЕ падение Берлинской стены и крах коммунистических режимов в Восточной Европе сделали неизбежными вывод советских войск из Европы и ликвидацию Организации Варшавского договора. В этих условиях ДОВСЕ, с его тщательным прописыванием номинального равенства военных балансов НАТО и ОВД, уже сам по себе стал актом сюрреализма. Варшавский договор был распущен всего через четыре месяца после подписания ДОВСЕ, причем его бывшие участники немедленно переориентировались на НАТО. Еще через девять месяцев не стало СССР. Договор окончательно утратил всякий смысл.

«Версальский мир» для русских

Но формальное его наличие отвечало главным военно-политическим задачам Запада — удаление русских войск из Европы, максимальное сокращение русского военного потенциала и установление над ним западного контроля. По сути, ДОВСЕ стал новым Версальским договором, призванным низвести до полной военной ничтожности побежденного противника, то есть Россию. 

После вывода войск из Европы, развала и расчленения группировки Советской армии в европейской части экс-СССР и общего ослабления Вооруженных сил Российской Федерации Запад в значительной мере утратил интерес к ДОВСЕ. Произведенная в 1996—1999 годах так называемая «адаптация» Договора, заменившая его изначально «блоковый» характер на «безблочную» структуру, имела по сути своей главной целью замаскировать сложившееся в 90-е годы подавляющее превосходство НАТО в Европе (вместе с рвущимися в этот альянс странами) и закрепить это превосходство де-юре, лишив Россию возможности даже формально настаивать на паритете. Западными странами была отвергнута идея установления юридически закрепленных потолков для НАТО в целом, независимо от количества членов блока. «Адаптированный ДОВСЕ», таким образом, полностью противоречит самому духу всего процесса ограничения вооруженных сил в Европе. Пойдя на его подписание на Стамбульском саммите в ноябре 1999 года, ельцинское руководство тем самым окончательно смирилось со сложившимся «новым порядком» в Европе и с подчиненным статусом России. 

Однако в НАТО полагали, что «русский медведь уже издох», поэтому особо не нуждались в согласии России даже на «адаптированный ДОВСЕ». Запад полагал, что и без того облагодетельствовал Москву своим согласием учитывать хоть что-то из вооружений в Европе. Поэтому процесс ратификации этого и без того совершенно ущербного для России соглашения был превращен в вымогательство от Кремля уступок по всяким малозначительным вопросам, вроде вывода русских войск из Приднестровья и Грузии. В результате «адаптированный ДОВСЕ» так и не вступил в силу, но западные страны это нисколько не беспокоило. 

Не беспокоило до 2007 года, пока из скифских степей на Востоке не донеслись какие-то странные звуки о «моратории» и даже «выходе» из Договора. 

Есть Договор — есть проблемы…

Чем же особенно плох ДОВСЕ для России на деле? Достаточно напомнить, что уже при подписании Договора в 1990 году тогдашнее советское руководство согласилось не учитывать в Договоре военно-морские силы, в которых США и НАТО имели неоспоримое превосходство. Уже одно это делает ДОВСЕ заведомо ущербным и не позволяет говорить о каком-либо балансе обычных вооружений в принципе. «Адаптация» Договора окончательно закрепила дисбалансы между НАТО и Россией в количестве наземной и авиационной техники. Впрочем, это имело относительно малое значение, поскольку в силу чисто экономических причин Россия до недавнего времени не могла до конца заполнить даже выделенные ей в ДОВСЕ квоты на вооружение в европейской зоне (до Урала).

Тем не менее накладываемые Договором ограничения на количество боевых бронированных машин (всего 11 280 боевых машин пехоты и бронетранспортеров) в европейской зоне России весьма существенны и болезненны, поскольку вносят серьезные диспропорции в структуру частей и соединений Российской армии в европейской части страны — в результате с точки зрения современных требований в них откровенно не хватает легкой бронетехники. Особенно этот вопрос обострился сейчас, когда значение и объемы применения легкой бронетехники в противоповстанческих и контртеррористических операциях резко возрастают, а необходимость защиты пехоты от мин, фугасов, ручных противотанковых средств и т.п. актуальна как никогда.

Однако наиболее существенными и болезненными являются введенные ДОВСЕ так называемые «фланговые ограничения». Стремясь максимально подорвать военный потенциал России, Запад добился того, что территории Ленинградского (ЛВО) и Северокавказского (СКВО) военных округов выделены в так называемые фланговые зоны, уровень вооружения в которых подлежит особым ограничениям. Задача — не допустить здесь создания серьезных войсковых группировок, способных к каким-либо наступательным (а по сути также и эффективным оборонительным) действиям. На практике в рамках этих фланговых ограничений были установлены смехотворно низкие квоты на количество боевой техники (в сумме 700 танков, 580 бронированных машин и 1280 артсистем на два округа). В результате ведение сколь-нибудь существенных операций силами этих округов стало невозможно (чего и добивались западные «партнеры»), а в ходе обеих чеченских кампаний Россия была вынуждена стаскивать на Северный Кавказ войска со всей страны, пойдя на прямое нарушение ДОВСЕ. 

Дело даже не в самих низких квотах во фланговых зонах. С точки зрения интересов национальной безопасности России абсолютно неприемлемым представляется уже сам факт того, что кто-то решает, где и сколько войск нам держать. Совершенно ясно, что Россия должна иметь возможность самостоятельно формировать необходимые в количественном отношении группировки войск на своей территории, а также производить их перегруппировки без запроса какого-либо одобрения на это со стороны западных «старших братьев».

Важной проблемой стало превращение Литвы, Латвии и Эстонии в «серую зону», фактически не подпадающую под какие-либо ограничения ДОВСЕ, что позволяет прибалтам активно и без оглядки вести военное строительство, а НАТО в случае необходимости — использовать их территории для наращивания военного потенциала и переброски сил. 

Еще одним аспектом ДОВСЕ, не удовлетворяющим российскую сторону, является практика регулярного обмена подробными данными о численности, группировке и дислокации войск, а также проведения взаимных инспекций. Безусловно, обмен данными небесполезен, ибо увеличивает открытость и транспарентность в военной сфере. Однако при традиционно большей открытости военного строительства в западных странах такой обмен более всего выгоден именно им, поскольку российская сторона немалую часть подобной информации получает и так, из открытых источников, в то время как западные страны получили уникальную возможность заглянуть за «железный занавес» российского Министерства обороны. Инспекции же в рамках ДОВСЕ давно уже превратились в форму «полевого» контроля за состоянием группировки Вооруженных сил РФ и проводятся с наибольшей частотой именно на территории России и именно нашими западными «партнерами». Вся активная квота инспекций со стороны государств НАТО (46 инспекций на территории РФ и 5 — на территории Белоруссии) ежегодно используется полностью, фактически воспроизводя систему постверсальского контроля Антанты за вооружениями побежденной Германии.

В целом ДОВСЕ полностью развязывает руки НАТО и связывает руки России. Не случайно начальник Генерального штаба Вооруженных сил РФ Юрий Балуевский так охарактеризовал выгоды для западных стран от нынешнего ДОВСЕ: «Договор позволяет им практически без всяких ограничений реализовывать стратегию продвижения НАТО на восток, осуществлять реконфигурацию американского военного присутствия в Европе, осуществлять постоянный мониторинг состава и состояния российской группировки вооруженных сил в европейской зоне».

Номинально Россия с 12 декабря вводит всего лишь «приостановление» действия ДОВСЕ — до тех пор, пока западные «партнеры» не ратифицируют адаптированный Договор, подписанный в Стамбуле в 1999 году, а также не согласятся обсуждать выдвинутые Москвой минувшим летом изменения к Договору (к числу важнейших из которых относятся ликвидация фланговых ограничений для РФ, дальнейшее сокращение численности вооружений НАТО и распространение сферы действия ДОВСЕ на Прибалтику). Однако совершенно ясно, что Запад не будет этого делать, так что «приостановление», скорее всего, приведет рано или поздно к полной денонсации Россией ДОВСЕ, что будет означать фактическую ликвидацию этого соглашения.

Жизнь после ДОВСЕ

В настоящее время соотношение сил в зоне «от Атлантики до Урала» характеризуется многократным превосходством расширившегося блока НАТО над Россией в обычных вооружениях. Реально при этом Россия и НАТО имеют по большинству позиций даже меньшие уровни вооружений в европейской зоне, чем положенные им квоты. При этом следует напомнить, что значительная часть указанной российской техники (в первую очередь авиационной) либо небоеготова, либо находится на хранении. Страны НАТО также продолжают сокращение своих «тяжелых» вооружений, в то же время проводя ускоренную модернизацию вооруженных сил…

Совершенно ясно, что возобновление прямой количественной гонки обычных вооружений невозможно ни сейчас, ни в обозримом будущем. Слишком очевидна разница экономических потенциалов сторон — достаточно сказать, что суммарный ВВП всех нынешних стран НАТО в долларовом исчислении в 28 раз больше российского. Поэтому пока российские официальные лица в качестве непосредственных мер, которые последуют с российской стороны после 12 декабря, называют прекращение соблюдения Россией количественных квот ДОВСЕ (как общих, так и фланговых) и отказ от инспекций. Что касается возможности непосредственного наращивания Россией боевых сил и средств в европейской зоне, тот этот вопрос, как туманно заявляется, «прорабатывается». 

Тем не менее никак нельзя назвать прекращение участия в ДОВСЕ «формальностью». Безусловно, практические шаги российского руководства, вытекающие из фактической ликвидации Договора, будут осторожными (особенно на первых порах), но они все равно последуют. К этому толкает сама военно-политическая ситуация в Европе и на российских границах.

Какие меры может предпринять на деле Россия по наращиванию своего военного потенциала в европейской части страны вследствие прекращения действия ДОВСЕ?

Наращивание численности группировок войск постоянной готовности в европейской части страны в целом. В настоящее время здесь дислоцируется всего 12 развернутых дивизий Российской армии (две танковые, шесть мотострелковых, четыре воздушно-десантные) и 13 отдельных бригад (шесть мотострелковых, две горные мотострелковые, одна воздушно-десантная, четыре спецназа), не считая артиллерийских, ракетных, инженерных, войсковой ПВО и т.д. соединений. Кроме того, четыре бригады имеются в составе ВМФ. 

При этом все эти силы разбросаны по огромной территории и, за исключением, пожалуй, Северного Кавказа, сколько-нибудь четкие и компактные группировки русских войск на новых западных границах России отсутствуют. Так, на всей протяженной границе с Украиной находится только 10-я гвардейская танковая дивизия, части которой рассредоточены на территории Воронежской и Курской областей (штаб в Богучаре, дивизия входит в состав 20-й отдельной армии МВО), да 22-я отдельная гвардейская бригада спецназа в Аксае Ростовской области (СКВО). 

Еще нелепей ситуация в Ленинградском военном округе, где в районах, граничащих с Эстонией, дислоцируются лишь Псковская 76-я воздушно-десантная дивизия (состав которой сокращен всего до двух парашютно-десантных полков) и 2-я отдельная бригада спецназа, да на Карельском перешейке находится 138-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада. Таким образом, практически любые военные операции на западных рубежах России, даже самые ограниченные, возможны будут только после переброски дополнительных соединений из глубины страны и проведения мобилизации. 

Представляется, что в связи с враждебностью по отношению к России Прибалтийских республик и неопределенностью политики Украины создание на границах с этими странами группировок сил постоянной готовности будет вполне разумным и необходимым шагом. При этом часть сил может быть передислоцирована из азиатской части России, где, ввиду сохраняющихся сейчас и на перспективу дружественных отношений с Китаем, нынешняя группировка развернутых сил Сибирского и Дальневосточного округов (16 дивизий и 9 бригад, не считая береговых сил ВМФ) кажется несколько избыточной. 

На наш взгляд, перспективными шагами могут стать развертывание в западной части ЛВО одной-двух мотострелковых дивизий (с одновременным созданием управления новой общевойсковой армии и развертыванием армейского «комплекта» частей обеспечения и поддержки), а также создание на границе с Украиной полноценной группировки 20-й армии с включением в ее состав кроме 10-й гвардейской танковой дивизии ориентировочно еще двух мотострелковых дивизий и общим усилением армейского «комплекта». Возможно также усиление сил СКВО в районе Ростова-на-Дону (например, мотострелковой бригадой). 

Такие группировки смогут в случае необходимости относительно быстро использоваться для наступательных действий и ввода войск на сопредельные территории с целью защиты национально-государственных интересов России. Это позволит России создать эффективный силовой потенциал для оказания постоянного воздействия на внешнюю и внутреннюю политику Украины и Прибалтики.

Минимально возможным вариантом в любом случае остается наращивание сил в зонах бывших фланговых ограничений. Хотя на Северном Кавказе Россия даже в условиях действия фланговых ограничений смогла создать достаточно боеспособную группировку войск, однако агрессивное поведение Грузии, а также продолжающаяся напряженность между Арменией и Азербайджаном заставляют задуматься о достаточности российских сил, которые могут быть направлены, если потребуется, для проведения операций в Закавказье. Особенно с учетом того, что немалую часть сил СКВО будет по-прежнему отвлекать задача поддержания порядка в Чечне и на Северном Кавказе в целом. Так что количественное наращивание сил СКВО представляется неизбежным. 

Еще более остро задача усиления войск стоит на северном фланге. Нынешний состав сил ЛВО трудно охарактеризовать иначе, как анекдотический. Согласно данным, предоставленным в рамках ДОВСЕ, на вооружении сил округа (включая резервные и учебные части и технику на хранении) насчитывалось 300 танков, всего 100 боевых бронированных машин (не считая МТ-ЛБ), 690 артсистем и 52 боевых самолета. Фактически потенциал ЛВО впервые за всю историю сейчас ниже военного потенциала мирного времени соседней Финляндии. С учетом складывающейся геополитической ситуации в Европе и напряженности в отношениях с Прибалтикой такое положение представляется далее совершенно нетерпимым. Судя по всему, именно на наращивание войск в ЛВО в ближайшем будущем и будет обращено особое внимание Министерства обороны России.

Важным мероприятием после приостановления ДОВСЕ может стать оптимизация штатов частей и соединений Российской армии и восстановление необходимых уровней укомплектованности их некоторыми видами боевой техники. Ограничения ДОВСЕ существенно исказили естественно сложившиеся пропорции между различными видами наземного вооружения и боевой техники. Установленные договором уровни для боевых бронированных машин (и частично для артиллерии) оказались ниже разумных пределов. Наши военные были вынуждены приводить количество техники в существующих частях и соединениях в соответствие с этими искусственными уровнями. Уже начиная с 1989 года в преддверии подписания ДОВСЕ СССР был вынужден вывезти «за Урал» массу боевой техники, чтобы хоть как-то уложиться в договорные лимиты. 

В результате шло массовое «раздевание» и «разоружение» соединений. Укомплектованность и подгоняемые под нее штатные расписания становились невероятно причудливыми, если не сказать дикими. Обычным делом в дивизиях стали танковые и мотострелковые полки, полностью лишенные бронетехники для мотострелков, артиллерийские полки, состоящие из одного артдивизиона, и т.д. Эти тенденции сохранились и в Российской армии, многие даже укомплектованные соединения которой страдают от недостатка боевых бронированных машин и 120-мм минометов. Ликвидация искусственных ограничений ДОВСЕ позволит восстановить оптимальные штаты частей и соединений, насытив существующие части достаточным с точки зрения военной науки количеством потребной техники. 

В первую очередь, как уже указывалось выше, это касается боевых бронированных машин. Насыщение войск современной легкой бронетехникой в свете опыта последних конфликтов представляется сверхнасущной задачей. Ограничения ДОВСЕ существенно препятствовали этому.

Все вышеперечисленные меры являются важными в отношении не только кадровых, но и резервных, и кадрированных (то есть содержащихся в мирное время по сокращенным штатам) соединений. В реальности большая часть боевой техники, находящейся на вооружении Российской армии, находится не в развернутых частях, а в кадрированных — в основном на так называемых базах хранения вооружения и военной техники (БХВТ), представляющих собой по сути заскладированные дивизионные или бригадные комплекты вооружения, предназначенные для развертывания на их основе в случае мобилизации дивизий или бригад. Немалая часть вооружения находится и на центральных складах резерва Министерства обороны. 

При этом вследствие лимитов ДОВСЕ Россия была вынуждена держать основную часть резервного и складируемого вооружения (от 2/3 до 3/4 общего числа) «за Уралом», что вынудит в случае мобилизации производить огромные перемещения по всей стране как техники, так и уже отмобилизованных соединений. По сути, данное обстоятельство способно затянуть и серьезно осложнить, а то и вовсе сорвать мобилизацию нашей армии в случае войны. К чему приводит опережение противника в развертывании по отношению к нашим силам, наглядно показал 1941 год. 

Ликвидация ограничений ДОВСЕ позволит как увеличить количество кадрированных дивизий и бригад в европейской части России (наиболее важном из возможных театров военных действий), так и оптимизировать состав и структуру этих соединений, а не комплектовать их техникой, как до сего времени, по «остаточному принципу», лишь бы уложиться в нормы договора. Кроме того, это положит конец бессмысленному истреблению пусть устаревшей, но еще вполне пригодной и эффективной боевой техники, которая могла бы сохраняться на складах «на всякий случай» еще годы и десятилетия. Ведь в случае войны пригодится каждый танк и каждое орудие.

Между тем важность сохранения для России значительного резерва и крайне негативное влияние ДОВСЕ на состояние резервных формирований и на складирование техники обычно напрочь игнорируются многими отечественными обозревателями, пускающимися в рассуждения на тему «и без того избыточного российского арсенала». 

Признак суверенитета

Выход из ДОВСЕ имеет для России важнейшее значение. Дело даже не в конкретных шагах, которые могут быть предприняты (а могут быть и не предприняты) в военной сфере. И вовсе не в призраке восстановления «Западного фронта». 

Главное в том, что, отказываясь от нормативов ДОВСЕ, Россия подчеркивает свою независимость в решении вопросов военного строительства. Страна будет иметь столько войск, сколько сочтет необходимым; таких, какие сочтет необходимыми; и там, где сочтет необходимым. Россия будет производить перегруппировки войск на своей территории (если потребуется — скрытно) и оснащать эти войска всем тем, чем потребуется.

Загадочная русская душа отчего-то считает эти простые вещи обязательными признаками своего государственного суверенитета. И со времен Киевской Руси никому не удалось убедить нас в обратном. По крайней мере, надолго.

Россия вовсе не бросает вызов Западу и явно не собирается вновь вступать с ним в соперничество по количеству танков и самолетов. Наоборот, выход из ДОВСЕ позволяет полностью уйти от устаревшей логики постоянного соотнесения потенциалов России и Запада и перейти к полной свободе в развитии Вооруженных сил РФ, опираясь при этом на сугубо национальные потребности и отвечая на конкретные угрозы. В интересах России — создание такой военной машины, которая давала бы нам полную свободу действий в отношении наших все более неспокойно и вызывающе ведущих себя соседей и одновременно лишала бы Запад всяких надежд на возможность военного вмешательства извне в действия РФ. 

Договор об ограничении обычных вооруженных сил в Европе рассматривался Западом именно как средство контроля за Вооруженными силами России и русской военной политикой. Конец ДОВСЕ будет означать освобождение России от этого контроля и возможность перехода к решению наших национальных задач.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK