Наверх
14 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "В КОГТЯХ У СКАЗКИ"

Книжные магазины и кинозалы наводнили сказки. О чем говорит мода на выдумку? О безбожной инфантилизации общества, считает обозреватель «Профиля».    «Анита Амирезвани. «Кровь цветов». Впервые на русском. Один из наиболее ярких дебютов последних лет в американской литературе. «Прекраснейшая сказка о любви, преданности, дружбе и семейных узах… поистине шедевр» (USA Today). Йон Айвиде Линдквист. «Впусти меня». Это одновременно и драма про отчуждение, и готическая сказка, и немножко ужастик, и романтическая история любви»…
   Такие релизы уже набили оскомину. «Прекрасная сказка», «готическая сказка», «добрая сказка для всех возрастов»… Не могу не чувствовать легкого привкуса вины, поскольку семь лет назад радостно приветствовал торжество сказочного кинематографа и мифопоэтической прозы: сколько можно насаждать паучий, ползучий реализм? Жизнь не состоит из быта, давайте мечтать, ура! Но что торжество сказки в лице Гарри Поттера и Джека Воробья превратится в сплошной вал слащаво-сиропной, ампирно-имбирно-вампирной продукции — не мог предполагать даже такой любитель вымысла и условности, как ваш покорный слуга. Правда жизни испарилась к чертям. Смотрим рейтинг книжных новинок последнего лета: «Гость Дракулы и другие истории о вампирах» — антология вампирской новеллы, «Сказка о глупом Галилее» Владимира Войновича, «Небо над бездной» Полины Дашковой — третий том саги о волшебном эликсире, а еще Ким Стрикленд «Клуб желаний» (мистика и колдовство) и Денис Юрин «Забавы агрессоров» (бессмертные морроны вновь готовы гибнуть ради спасения человечества) и так далее, и тому подобное. Это я еще молчу о главном литературном хите последних двух лет во всем мире — столь громком, что померк даже Дэн Браун со своим многократно анонсированным «Потерянным символом» (тоже та еще сказочка). Я о Стефани Майер с ее вампирской многологией — сколько там уже набежало, «Сумерки», «Рассвет», «Гостья», еще штук пять плюс пара на подходе.
   Хорошо, не будем придираться к тому, что сказок много: пусть их будет больше, хороших и разных. Ужаснемся лучше тому, что всего остального ничтожно мало: пара женских романов, тоже имеющих весьма косвенное отношение к действительности; пяток травелогов — книг о путешествиях; несколько детективов — но и в них все явственней проникают мистика с готикой. В фантастике полноправно доминирует фэнтези — из пятнадцати новых названий три относятся к традиционной science fiction, все остальное проходит по разряду драконоборчества и зельеварения. Даже авторы, известные ранее относительным пристрастием к реализму, — Дина Рубина и Александра Маринина — впускают в свои новые романы откровенно сказочные мотивы.
   Разумеется, соцреализм гораздо скучней, производственный роман — тошнотворней… хотя сейчас уже не поручусь. В 2002 году имело смысл радостно приветствовать реванш вымысла, но рынок, как показал кризис, сам себя не регулирует: стоит чему-то одному завоевать успех (часто заслуженный, как в случае с Поттером) — и магазинные полки наводняются книгами-клонами; и добро бы это были оригинальные истории о трудных детях в трудных условиях! Нет, это поверхностное использование успешной атрибутики.
   Ладно, оставим литературу, обратимся к кинематографу. Сентябрьская афиша радует глаз экспансией все тех же детских жанров: мультфильм «9», полумультфильм «Миссия Дарвина», триллер про демоническую девочку «Случай 39», мистический «Пункт назначения-4», сказка про инопланетян «Тринадцатый район»…
   В триумфе сказки, может быть, и не было бы ничего дурного, будь эта сказка современной, продвинутой, грубо говоря, выйди она на уровень XXI века — или останься хотя бы на уровне гофмановских «Эликсиров сатаны» или уайльдовского «Портрета Дориана Грея» — сказок с мощным сюжетом, психологической глубиной и неоднозначной моралью. Увы, ничего подобного мы не наблюдаем. А наблюдаем сочинения, соответствующие трем главным требованиям к детской сказке классического, братьев-гриммовского типа: 1. Строгое соответствие канону — ожидаемый сюжет, победа добра, воспроизводство классических фабульных архетипов. 2. Плоскость и линейность героев: беспросветное зло, ангельское добро. 3. Однозначность вывода, непременный азбучный пафос. Разве что победа добра иногда не так уж однозначна, чтобы можно было сделать сиквел. Одним словом, чем она, сказка, оторванней от жизни, тем лучше.
   О чем говорит мода на выдумку? Сначала она свидетельствовала об известном расширении сознания: реальность стала сложней, для ее полноправного освоения необходимы новые приемы и новый уровень условности. Так русская революция потребовала не традиционного, несколько лубочного реализма «Хождения по мукам», но сказочной конструкции «Доктора Живаго». Но после первых удачных образцов потоком пошли детские неожиданности — ибо зритель привык к некоторой фетишизации, обожествлению собственных вкусов. Читатель со временем тоже расслабился. Торжество маркетинга, вера в пиаровские технологии — главная примета постиндустриального общества, пузырь которого во время кризиса так оглушительно лопнул, — все это привело к уверенности во всевластии рейтинга, в необходимости агрессивно, с некоторым опережением угождать низменному вкусу. Эта тенденция с особой яркостью явила себя в России — но не только потому, что наши пиар и маркетинг были по-нашему примитивными и наглыми, а потому, что нам было с чем сравнивать. Советский Союз, при всех своих недостатках, за уши тянул зрителя и читателя к культуре; после этого особенно заметна всемирная тенденция к снижению планки. Весь мир, включая Россию, оказался жертвой безбожной инфантилизации общества: все, что предлагает сегодня культура, за исключением пяти-семи процентов арт-хаусного фестивального кино о конфликтах европейцев с гастарбайтерами и гомосексуалистов с натуралами, — унылая манная каша пополам с искусственным вареньем.
   Какова перспектива? Все зависит от мировой истории. Если кризис окажется достаточно серьезным и лю-дям захочется не только отвлекаться от реальности, но и кое-как бороться с нею во имя лучшего мира, то есть надежда увидеть фильмы, обращенные к зрительской душе, а не только к его кошельку. Если тревога окажется ложной, а рецессия — долгой, главным мировым бестселлером станет история курочки Рябы с тремя сиквелами — про серебряное, бронзовое и простое яйцо, из которого, ради пятой серии, вылупится новая курочка.

   ЧЕМ ВЫЗВАН ИНТЕРЕС К ФЭНТЕЗИ И КАКОВЫ ПЕРСПЕКТИВЫ ЖАНРА?
   ЭКСПЕРТ
   ЛЕВ МОЧАЛОВ,
   кандидат искусствоведения, историк искусств:
   «Пик интереса к сказке обычно совпадает либо с эпохой упадка и, соответственно, маньеризма (например, русский декаданс), либо с цензурным зажимом, когда правду можно высказать только эзоповым языком. Впрочем, это обычно совпадает. В России политическая сказка процветала в эпоху реакции — вторая половина царствования Александра II, сказки Щедрина. А бесчисленные стилизации на темы европейских рыцарских сказок появились после 1907 года, когда общенациональная депрессия и разочарование в революции породили целый вал демонстративно антиреалистической литературы. Горький негодовал на Андреева, Куприна, Сологуба, сочинявших романтические новеллы о том, чего не бывает. Сказки писали Блок, Гумилев, Сологуб, Брюсов, а скоро не удержался и сам Горький, сочинивший в 1911 году «Сказки об Италии».У нас типичный декаданс, с той только разницей, что Серебряный век был богат подлинными талантами, а потому в тогдашних сказках встречается и оригинальность трактовок, и нестандартные финалы. Сегодня торжествует шаблон. Литераторы никак не возьмут в толк, что использование чужих ноу-хау годится в производстве гаджетов, но неприемлемо в культуре».
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK