Наверх
23 октября 2021
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "В логове «Тролля»"

Государство не прессингует нефтяников, нефтяники дружат с муниципалитетами, а журналисты не могут с ходу припомнить чего-то плохого о транснациональных корпорациях. Это — страна победившего социализма. Норвегия.Датский министр пил всю ночь. Или, может, его специально поили. Но в результате, когда надо было подписывать с Норвегией договор о границе на шельфе, он подмахнул тот вариант, который ему подсунули норвежцы. В итоге все крупные месторождения нефти и газа оказались в норвежской зоне...

Неизвестно, так ли все было на самом деле, но норвежцы рассказывают эту историю с чувством гордости и радости, что для них все так хорошо обернулось. Ведь иначе их страна так и осталась бы одной из самых бедных в Европе. А сейчас…

Мечта в море

Хотите получать $75 тыс. в год? Работать две недели через три? Проходить бесплатные курсы повышения квалификации? Иметь бесплатный обед со свежими фруктами в любое время года и не менее свежими морепродуктами? Тогда вам прямой путь на нефтегазовую платформу «Драуген», получившую свое название в честь морского тролля. Правда, есть одно «но»: надо знать норвежский язык. А так как людей, обладающих этим знанием, в мире немного (не считая, естественно, самих норвежцев), то на платформе работают всего несколько иностранцев — финны и датчане. Всего же там около 70 человек (у каждого своя каюта). Они обеспечивают добычу 80 тыс. баррелей черного золота в сутки. То есть каждый день в подводные резервуары платформы закачивается нефти примерно на $6 млн.

«Вы чувствуете легкое покачивание? Это нормально, если бы платформа была закреплена жестко, то она бы упала», — успокаивала российских и норвежских журналистов Кити Эйде, руководитель отдела внешних связей норвежского подразделения Shell (Norske Shell). Наверное, это было бы нормально, если не знать, что нефтегазовая платформа «Драуген» стоит на одной «ноге» высотой 280 метров, из которых 250 — это глубина моря. Неласкового, серого, холодного Норвежского моря, где волна в пару метров — обычное дело, а от «Драугена» до берега примерно полторы сотни километров.

Иногда в шторм эти волны на излете бьют в дно платформы, «и тогда вы слышите «бум!» — говорит шеф «Драугена» Стиг Ауне. И хотя за 14 лет эксплуатации здесь не было серьезных происшествий (последние несчастные случаи — это вывих пальца да сорванная спина у человека, решившего в одиночку потягать тяжеленный ящик), для всех вновь прибывших на платформу проводится тщательный инструктаж по безопасности.

«Ваш спасательный плот номер три, если вы услышите сигнал тревоги, бегите к нему», — объясняет инструктор и ведет группу знакомиться со спассредством, в который положено залезть, сесть (что не так просто, учитывая наличие специального гидрокостюма), пристегнуть ремни. Хорошо хоть, что дисциплинированные норвежцы не устроили показательного тестирования оборудования: плот с тридцатиметровой высоты падает прямо в море.

Впрочем, заботиться о нашей безопасности начали еще на берегу — в аэропорту. Вначале было разъяснено, как пользоваться специальным гидрокостюмом (такой оранжевенький облегченный вариант скафандра), в котором надлежало лететь на платформу. Затем, когда все уже облачились в революционные цвета, показали фильм о том, как вести себя в случае аварии вертолета при посадке его на воду. Море пугало, но возможности гидрокостюма внушали оптимизм.

Экскурсия по платформе оказалась краткой, вместившей в себя рассказ Стига Ауне о «Драугене», осмотр производственных помещений и один очень вкусный обед. Обещали рыбалку — Стиг рассказывал, что каждый раз, возвращаясь на берег, захватывает с собой свежей рыбки. Но нам не повезло: пока мы слушали, ходили и ели, на берегу свирепствовала непогода, и как только появилось окно, нас срочно отправили обратно. Жаль, потому что остаток дня светило солнце.
Неоценимый вклад Зачем Shell и компания Sakhalin Energy (оператор проекта «Сахалин-2», в котором у Shell 24%) повезли российских журналистов в Норвегию? Показать уникальную морскую нефтегазовую платформу «Драуген»? Рассказать о проекте утилизации СО2 и новом газовом месторождении «Ормен Ланге»? И это тоже, но самое главное — нам хотели продемонстрировать то, как проект освоения крупного месторождения на шельфе может изменить жизнь 17-тысячного города Кристиансунд и целого региона. И явно провести таким образом параллель с тем, что происходит на Сахалине.

Все, что касается создания новых рабочих мест, развития местного бизнеса, применения новых технологий при реализации проектов — тут схожего действительно много. Правда, на Сахалине проект намного больше, там только на этапе эксплуатации и только в Sakhalin Energy будут работать около 2,5 тыс. человек, тогда как на Shell во всем регионе работает около 1,2 тыс.

Но есть одно ключевое отличие между Норвегией и Россией: норвежские власти выступают как партнер нефтяников, заинтересованный в том, чтобы результат был позитивным для всех участников процесса. Они никогда не меняют правила игры по ходу дела, не идут на намеренную конфронтацию, не чинят препятствий там, где их не надо чинить, и не идут на компромиссы в тех случаях, когда дело касается принципиальных вопросов.

Одним из главных факторов, который привлекает в Норвегию десятки нефтегазовых компаний мира (их не смущает даже драконовский налог в 78% с операционной прибыли), является не только неизменность правил, но и непосредственное участие государства в финансировании отрасли. Примерно половина всех инвестиций в разведку, добычу, обустройство месторождений, трубопроводы приходится на долю норвежского правительства. Это в России некоторые члены правительства рассказывают сказки о том, что норвежцы давно все нефтегазовые доходы складывают в государственный пенсионный фонд. Так происходит последние лет десять, а до этого деньги инвестировались в отрасль.

Государство не боится отдавать оперативный контроль иностранцам. Так в проекте «Драуген» около 50% принадлежит государству (оно и вложило половину из инвестированных в проект $4 млрд. с лишним), а оператором является Shell с 26,2%. А, например, инфраструктура крупнейшего месторождения «Тролль» создавалась Shell, оператором же стала госкомпания.

В новом газовом проекте «Ормен Ланге» стоимостью $10 млрд., который заработает 1 октября этого года и чей газ в объеме 70 млрд. куб. м в сутки по морским трубопроводам пойдет в Великобританию и Германию, строительные работы ведет государственная Hydro. В «Ормен Ланге» у трех норвежских госкомпаний в общей сложности свыше 65%, а у Shell — 17%, и именно она вновь станет оператором проекта. Нефтью и газом каждый из участников «Драугена» и «Ормен Ланге» распоряжается самостоятельно. «Газ с «Ормен Ланге» продается каждым участником самостоятельно, соглашения между ними запрещены, поскольку будут расцениваться как картельный сговор», — поясняет Харольд Антонсен, шеф проекта со стороны Shell.

«Однажды в X веке один норвежский король приплыл в среднюю Норвегию и увидел у местного вождя очень красивый корабль. Король велел отдать его, но вождь отказался, и ему отрубили голову. Корабль назывался «Ормен Ланге», что означает морской змей», — такую легенду рассказал Харольд Антонсен. Норвежцы вообще любят называть свои месторождения сказочными именами — «Белоснежка», «Тролль» и т.д. Хотя с «Троллем», крупнейшим газовым месторождением страны, связана иная байка. Якобы оно получило свое название потому, что у тогдашнего норвежского монарха была маленькая собачка, которую звали Тролль.
Они плакали Назвать месторождение в честь собачки — это все, что может позволить себе норвежский монарх. В остальном в стране полный социализм — деньги распределяются из центрального бюджета, государство платит за детские сады, школы, медицину.

Говоря о том, что дает присутствие Shell в Кристиансунде, мэр города Дагфин Рипнес рассказывает прежде всего не о налогах, которые получил город, а о рабочих местах и развитии местного бизнеса. «Они нам с первого дня говорили, что будут новые проекты и будет расти деловая активность в Кристиансунде. Так и случилось», — подчеркивает он. А исполнительный директор мэрии Антон Монге говорит, что ключ к установлению хороших отношений с нефтяниками — это взаимное доверие. Доверие и желание всех членов общества договориться.

Рыбаки Кристиансунда, доминировавшие до конца 80-х в местной экономике, были очень скептически настроены по отношению к нефтяникам, рассказывает Пол Фарстад, представитель Союза предприятий региона. Но их никто не посылал подальше со своими проблемами, а они не ложились грудью на пути работников Shell — с ними постоянно вели трудный диалог и демонстрировали, что развитие нефтегазовой промышленности никак не влияет на рыболовство. И они успокоились, разделили с нефтяниками шельф, отстояли нерестовые районы, где запрещена разведка и добыча. И сегодня, как и пару сотен лет назад, Кристиансунд продолжает изготавливать сушеную треску (перед употреблением вымачивать не менее суток) и даже экспортировать ее в разные регионы мира.

Нефтяники не спонсируют все подряд в Кристиансунде, но когда надо, помогают и деньгами — на строительство аэропорта, госпиталя, реализацию образовательных программ.

«Когда Shell запускал проект «Ормен Ланге», нам нужно было решить, где будет расположен наземный технологический комплекс. Я тогда была журналисткой и хорошо помню — 14 муниципальных образований на побережье сражались за право разместить его на своей территории, — рассказывает Кити Эйде. — Соревнование шло порядком исключения, и я видела, как мэры плакали, узнав, что завод будет размещен не у них. Он в итоге расположился в населенном пункте Аукре на острове в полутора часах езды от Кристиансунда».

При общении со всеми этими людьми нам стало не по себе. Никто не ругал нефтяников и не восклицал «Shell, вон из Норвегии!» Местные журналисты уверяли нас в своем критическом настрое, но не смогли вспомнить ни одной большой проблемы, связанной с компанией. Главный редактор региональной газеты Tidens Krav господин Ларсен в ответ на просьбу вспомнить что-нибудь критическое, сказал удивительную фразу: «Я не помню. Может, в Shell вспомнят?» Харольд Антонсен вспомнил, что их критиковали за сокращение рабочих мест, перенос части работ в другое место, за какие-то несчастные случаи на платформе и за один разлив нефти из-за треснувшего нефтепровода. И это все? Все. Просто люди очень хотят хорошо жить, поэтому не ищут повода для драки, а пытаются найти компромисс.

Оперативные и важные новости в нашем telegram-канале Профиль-News
Больше интересного на канале Дзен-Профиль
Самое читаемое
23.10.2021
22.10.2021