Наверх
14 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Вас вызывают с Таймыра"

В Красноярске, который считается своего рода индикатором электоральных предпочтений россиян, победил «молодой и энергичный», абсолютно аполитичный олигарх. Похоже, граждане уже готовы поменять идеологические пристрастия на гарантии спокойствия и благополучия.Когда богатый человек идет в большую политику, первый вопрос, который приходит в голову обывателю: зачем ему это нужно? Ответов на самом деле не так уж много. Ведь настоящее богатство — удел людей рациональных: далеких как от романтических грез и попыток «справедливого переустройства мира», так и от стремлений к дешевым «понтам» в виде многочисленных внешних атрибутов власти. Власть для них — отнюдь не способ облагодетельствовать страждущих и вовсе не «вертушка» на столе и черная «Волга» у подъезда. Скорее — инвестиция, которая должна приносить прибыль. Если это так, то эпоха первоначального накопления капитала постепенно уходит в прошлое. И ей на смену приходит пора приумножения.
Собственно, это и продемонстрировали итоги губернаторских выборов в Красноярском крае, новым хозяином которого стал Александр Хлопонин. Он, в отличие от большинства региональных лидеров России, не стесняется своего богатства.
Олигарх из Коломбо

Новый глава Красноярского края — фигура довольно экзотическая в современном российском политическом истеблишменте. Хотя бы потому, что Александр Хлопонин родом из Коломбо — есть такой городок на далеком Цейлоне. В «чайную столицу» мира семью Хлопониных занесла служба отца — переводчика советского торгпредства. И хотя торговые представительства за рубежом отстаивали сугубо государственные интересы, видимо, тяга к частному предпринимательству появилась у Хлопонина-младшего еще в раннем детстве. Рассказывают, что в свое время будущий олигарх без лишних раздумий обменял купленный ему родителями аккордеон на дворового кота, решив, видимо, что общение с животным может принести гораздо больше приятных минут, чем занятия музыкой.
Юность Хлопонина — не в пример многим его коллегам по губернаторскому цеху — проходила, по советским меркам, во вполне незаурядных условиях. Он не жил в коммуналках, не мотался с родителями по военным городкам и, видимо, не испытывал тех материальных лишений, память о которых навсегда осталась в душе многих «региональных баронов», публично гордящихся своим рабоче-крестьянским происхождением. Александр Хлопонин относился к той узкой прослойке советских школьников, которых многие их сверстники, несмотря на свой посредственный английский, дразнили иностранным словом «мажоры». Это и понятно: учеба в английской спецшколе, работающие за границей родители, джинсы, жвачка, кока-кола. То, что наиболее алчущие западного ширпотреба сверстники добывали, в том числе занимаясь небезопасной в то время «фарцой», Хлопонин имел «по праву рождения». И поэтому поступление в престижный и «примажоренный» Московский финансовый институт, даже в советские времена открывавший широкие карьерные перспективы, было для него вполне закономерным.
Кстати, именно на вступительных экзаменах Хлопонин и познакомился со своим будущим коллегой по бизнесу — главой «Норникеля» Михаилом Прохоровым. Говорят, на последнем экзамене Хлопонин забыл год заключения Варшавского договора, Прохоров подсказал ему. За это двух будущих олигархов чуть не вышибли с экзамена. Там же, в институте, Хлопонин познакомился и с нынешним зампредом ЦБ Андреем Козловым, и с главой «Агроса» Дмитрием Ушаковым, и с многими другими влиятельными фигурами современной России.
Отслужив два года в армии (в андроповские времена «откосить» было сложно даже представителям «золотой молодежи») и закончив институт, Хлопонин получил назначение во Внешэкономбанк СССР. Однако вскоре Советский Союз приказал долго жить и для предприимчивых молодых людей открылись совершенно новые горизонты жизненного роста. Хлопонин пошел в бизнес и свой тридцатилетний юбилей встречал уже главой преуспевающего банка МФК. И хотя в дальнейшем карьерный рост красноярского губернатора проходил под чутким наблюдением одного из первых российских олигархов Владимира Потанина (с 1996 года и вплоть до избрания губернатором Таймыра Хлопонин возглавлял «Норникель»), его успехи на службе сначала в «ОНЭКСИМе», а потом и в «Интерросе» были оценены по достоинству. Что дало повод красноярским недоброжелателям прилепить ему прозвище «олигарх». Обидное, впрочем, лишь отчасти и лишь для тех, кто с детства не привык к прозвищам с социальным подтекстом.
Равняется четырем Франциям

Успехи Хлопонина на «Норникеле» — не только в производственной, но и в социальной сфере — стали одним из главных козырей его прошлогодней предвыборной борьбы за пост главы входящего в Красноярский край Таймырского АО. Располагая ресурсами никелевого гиганта, годовой оборот которого составляет 1,2% ВВП страны, гендиректор добился невиданных для региона показателей в области «социалки». Среди наиболее разрекламированных мер — оплачиваемые отпуска по уходу за детьми сотрудницам «Норникеля» (до достижения ребенком семилетнего возраста!) и нормальная организация традиционно проблемного для региона северного завоза.
Выиграв выборы в Красноярском крае, Александр Хлопонин победил не простого номенклатурщика, а ставленника крупнейшей в России финансово-промышленной группы — алюминиевой империи Олега Дерипаски, в состав которой входит и знаменитый КрАЗ. Именно соперничество двух гигантов — «РусАла» и «Интерроса» — за контроль над краем и придавало предвыборной битве небывалую остроту. Победа поддерживаемого «Интерросом» Хлопонина, на первый взгляд, поставила точку в споре, кто в Красноярске «круче». Однако, возможно, и породила проблемы, решить которые будет гораздо сложнее, чем просто победить на выборах.
Ведь помимо олигархических разборок Красноярскому краю свойственны и проблемы сугубо местечковые. В край входят два самостоятельных субъекта РФ — Таймыр и Эвенкия, «разобраться» с которыми обещал еще покойный Александр Лебедь. Возглавляя Таймыр, Хлопонин вместе с эвенкийским губернатором Борисом Золотаревым (кстати, бывшим директором по развитию НК «ЮКОС»), понятное дело, всячески сопротивлялся планам генерала-губернатора поглотить автономные округа, а заодно и взять под контроль налоговые отчисления «Норникеля», составляющие 70% краевого бюджета. Теперь же, заняв губернаторское кресло в Красноярске, Хлопонину придется выбирать — либо продолжить лоббирование интересов возглавляемых им ранее комбината и автономного округа, либо встать на защиту интересов всего края. Ведь понятно, что потенциал никелевого гиганта небезграничен, и одно дело — обустройство жизни 43 тысяч жителей Таймыра, а другое — наведение порядка в трехмиллионном крае. На всех явно не хватит. Открытое лоббирование Хлопониным-губернатором узкокорпоративных интересов способно породить новый виток конфронтации, что обязательно скажется и на репутации Хлопонина-менеджера, и на позициях Хлопонина-политика. Ведь лоббистские ресурсы конкурентов вполне могут быть брошены на то, чтобы доказать всем, и в первую очередь президенту, что «на территории края общероссийский принцип равноудаления олигархов не действует». А это уже серьезно, если учесть, кем и при каких обстоятельствах этот принцип был провозглашен.
Российский Нью-Гэмпшир

Красноярск, помимо всего прочего, для политологов служил своего рода электоральным индикатором: аналитики заметили, что электоральные предпочтения красноярцев лишь на 1—2% разнятся со среднероссийскими. Эти наблюдения подтвердились и на президентских выборах 1996 года, и в ходе федеральных избирательных кампаний 1999—2000 годов. Да и избрание генерала Лебедя губернатором края в 1998 году во многом отразило тогдашние симпатии россиян, желавших наведения порядка и тосковавших по «сильной руке». В этом смысле Красноярский край стал рассматриваться как российский аналог американского штата Нью-Гэмпшир. На протяжении многих десятилетий итоги проводимых в этом небольшом штате праймериз практически всегда совпадали с итогами общефедеральных голосований.
Поэтому победа Александра Хлопонина может рассматриваться не только как итог краевых избирательных баталий, но и как некая новая общероссийская избирательная модель. Действительно, выборы губернатора края были предельно деидеологизированными. За исключением коммуниста Сергея Глазьева, старавшегося, впрочем, избегать традиционной коммунистической риторики, никто из кандидатов не афишировал той или иной партийной ангажированности. Да и сам вновь избранный губернатор, считающийся среди правых своим, во втором туре собрал голоса в том числе и тех избирателей, которые в первом туре поддержали Сергея Глазьева, за чьей спиной стояла КПРФ.
По мнению наблюдателей, выборы в крае подтвердили, что российский избиратель устал от неприкрытой идеологизации избирательного процесса — его интересуют более приземленные вопросы: зарплата, пенсия, стоимость коммунальных услуг, безопасность и прочие «мелочи», из которых и складывается обыденная жизнь. Все это, с одной стороны, лишний раз демонстрирует «деполитизацию» российского электората, на волне которой и был избран «ничей» Владимир Путин, а с другой — позволяет по-иному взглянуть на возможные перспективы федеральных выборов 2003—2004 годов. Похоже, российский избиратель окончательно переориентируется в сторону европейско-американской модели, когда проблемы собственного желудка и кошелька значительно важнее любых партийных и идеологических пристрастий.

ВЛАДИМИР РУДАКОВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK