Наверх
7 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "ВЕЧНАЯ ЦЕННОСТЬ"

Все уйдет, все изменится, социализм сменится капитализмом или какой-нибудь иной формацией, и только продукция родной оборонки останется и будет верно служить нам.    Приближающийся Новый год безжалостно наводит на мысли о главном.
   Что пришло и что ушло.
   Пришла Наташа, с которой я познакомился в поезде Москва-Омск. Филолог, кандидат наук, читающая перед сном «Махабхарату», с одиноким обезжиренным йогуртом в белом безмолвии холодильника. Еще приблудилась подъездная кошка, которой я опрометчиво налил молока в блюдце под дверью. За нею пришли блохи, так что пришлось вызывать бригаду очистки.
   Ушла Маша. Блондинка с задумчивыми глазами, врач-кардиолог, с которой я встречал прошлый Новый год. По вечерам она резала колбасу скальпелем.
   Дебет-кредит. Минус восемьсот сорок тысяч банковского ипотечного долга.
   Что получилось. Хотя скорее уж, что не получилось. Не получилось поменять машину, пройти диспансеризацию, купить домик в Ялте, выгнать кошку, прочитать «Науку логики» Гегеля дальше четвертой страницы.
   Ничего прочного, ничего надежного. Я не говорю про Носкову с ее скальпелем. Где мобильный телефон, купленный год назад? Утоплен в редакционном туалете. Где приобретенный на пороге кризиса синий «форд мустанг»? Разбитый вдребезги, догнивает где-то. Где недавно сделанный ремонт? Он уничтожен, после того как у соседей, уехавших в отпуск, прорвало трубу.
   Трудно быть оптимистом. Сама материя жизни, сотканная из отношений, привязанностей, быта и привычек, в последние годы истончилась и превратилась в эфир. Впрочем, есть, есть еще абсолютные ценности!
   И тут я должен сделать отступление. В 1994 год. В Воронеж. В зиму. Тогда я поехал встречать Новый год к своему приятелю Вове Добронравову, нынче работающему у нас редактором отдела науки. Вова в те времена служил в местной администрации, а его папа — на местном оборонном заводе, разрабатывавшем системы связи нового поколения. Перед тем как перейти от шампанского к водке, Вова завел меня в свою комнату, которую он отчего-то пышно именовал кабинетом.
   — Вот, смотри! — сказал он и простер руки к письменному столу.
   На столе мигал небольшой монитор — а большими они тогда и не были. Под столом уютно ворчал системный блок. Это чудо техники было сделано на секретном военном заводе из импортных деталей. Юноше, обдумывающему житие и не знающему, как выглядели первые персональные компьютеры, поясню: система MS-DOC, никакого намека на мышку, надежнейшая машина, выдерживающая, как показала практика, падение с любой высоты, любые удары и опрокинутые чашки с чаем.
   — Сто баксов — и начальник отдела разработок расстался с ним, рыдая как ребенок, — рассказывал Вова. Сто долларов в 94-м — это были деньги. Тем более в Воронеже. Полчаса Вова показывал мне, как работает компьютер. К утру я сторговал у него систему за тридцать баксов. У нее был только один недостаток — время от времени нужно было менять батарейку, которая питала память этого доисторического кнопочного. Зазевался с батарейкой — и память самоуничтожалась. Сохранение памяти требовало самодисциплины.
   С этим чудо-устройством я и начал путь в профессию. Путь оказался тернистым, но увлекательным. А компьютер у меня через год купил школьный приятель Слава, пробовавший себя на ниве рекламы. На сделке я здорово нажился — я продал комп за пятьдесят долларов. Итого чистой прибыли — двадцать баксов. И могу заявить, что первые шаги в своей звездной карьере хозяина одной из крупнейших рекламных компаний страны Слава сделал, выстукивая указательным пальцем по черным кнопкам секретной воронежской разработки. «Солидный котел для серьезных господ», «Неприлично не иметь аппаратуры», «Печень думает о вас», «Спокойная жизнь без насекомых» — все эти перлы прошли через платы и железные мозги нашего первобытного друга и надежно осели в его памяти (если, разумеется, Славик вовремя менял батарейку). Славик матерел, и девушка Маруся, с которой он делил аскетичный студенческий кров, как-то перестала соответствовать его представлениям о прекрасном. Точнее, о прекрасной. Она уехала к маме и в качестве отступного забрала… правильно, компьютер. Эта система работала безотказно, как часы. Со временем Маруся поменяла маленький четырнадцатидюймовый экран на шестнадцатидюймовый. И весь Марусин курс набирал на этом агрегате рефераты и курсовые.
   У Маруси компьютер прожил до 98-го, когда она защитила диплом. Он пережил пожар — хозяйка забыла выключить чайник, наводнение — соседи сверху залили ее квартиру, падение с высоты — Маша кинула компьютером в Славика, который приходил мириться.
   После защиты диплома компьютер был подарен научному руководителю проекта. Ученые тогда зарабатывали гроши, а Марусин руководитель был человеком популярным в научных кругах, он вел бурную исследовательскую работу (что-то связанное с мутацией генов), много публиковался в западных изданиях. В общем, ему такой презент был как нельзя кстати. Активная жизненная позиция привела профессора в одну из самых крикливых и буйных партий. И, получив научный грант, профессор купил себе вполне приличный компьютер, а старенький отдал партийным товарищам.
   Дальнейшие следы уникальной воронежской разработки военных связистов теряются в плотных слоях новейшего времени. Уже ни Маруся, ни профессор не могли сказать, куда делась неубиваемая машина.
   Но вот недавно я зашел в гости. В общем-то в этот дом я попал случайно. Бабушка просила передать банку клубничного варенья врачу-отоларингологу, которая избавила ее от гайморита. Врача дома не оказалось, зато был ее муж — военный историк, который спешно дописывал книжку о Курской битве. Он и сам был рад отвлечься от скрежета боев и пригласил меня на кухню выпить чаю. И там — мама дорогая! Под столом с сушками и дулевской сахарницей с сиренью стоял он — знакомый до слез. Компьютерчик, безмолвный свидетель моей странной жизни (да и не только моей), хранитель тайн времени и сердца, он урчал и скромно, но настойчиво поблескивал лампочками. Я сразу его узнал по неотдираемой наклейке, которую сам присобачил в те далекие годы, — «Голосуй, а то проиграешь» и загадочному слову из трех букв, впоследствии стыдливо закрашенному Марусей.
   — Неужели работает? — изумился я.
   — А то, — гордо ответил полковник. — Только батарейку надо вовремя менять. Чтобы память не грохнулась.
   Вечером я позвонил Вове.
   — Ты помнишь ту бандуру, которую я у тебя купил в 94-м за тридцать долларов? Она жива и работает.
   Вова помялся и неуверенно предположил:
   — А ты не ошибся? Ей же уже пятнадцать лет.
   — Нет, — заверил я его, — она со стикером на боку, с тем самым.
   Вот она — опора в нашей неверной жизни, родная оборонка. Можете ее ругать, сколько угодно. Но «форд-мустанг» уедет от тебя, девушка сбежит с первым встречным, быт задавит проблемами, друзья забудут о тебе, телефон нырнет в жерло унитаза, но она останется — вечной и неизменной. Не очень красивая, с минимальным набором функций, в сущности страшно отставшая от всего, от чего можно отстать (ведь нельзя же отстать от вечности), но надежная, как смерть. Все рухнет, все уйдет, страна, эпохи пройдут чередой, социализм сменится капитализмом или какой-то иной формацией, а она, наша оборонка, останется. И бу-дет работать. Не всегда, конечно, хорошо. Но будет. Если, конечно, вовремя ме-нять батарейку.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK