Наверх
17 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Вертятся на языке"

Кто создает неологизмы, как они входят в привычку и почему еще двадцать лет назад мы не знали слова «комфортный».   Каждый год в нашу лексику входят новые слова. Некоторые из них приживаются, а иные нет. Но если те же англичане спешат обновлять свои словари одновременно с развитием и обогащением языка, русская лексикография в этом плане консервативнее. Получается, что в нашей стране существуют два параллельных языка — тот, что считается нормой, и тот, которым пользуются в реальной жизни. Об этом и других феноменах современной лексики рассуждает лингвист Ирина Левонтина — автор книги «Русский со словарем», многие годы внимательно следившая за рождением, жизнью и смертью неологизмов.
   
   ПРОФИЛЬ: Для начала самый глупый вопрос: ваш любимый неологизм из недавно услышанных?
   Левонтина: Сложно вспомнить что-то одно — я вхожу в экспертный совет конкурса «Слово года», на котором мы выбирали знаковые слова-2011. Его итоги пока еще не подведены. Но там преимущественно «авторские» словечки — а из «народных» неологизмов, которые уже вовсю употребляются, мне, например, страшно нравится слово «ванильный». Очень забавное.
   ПРОФИЛЬ: Оно ведь пришло из БДСМ-субкультуры — ее представители так иронично называют сторонников обычной, «мягкой и скучной» эротики…
   Левонтина: Да, но из узкой сферы словоупотребления оно перешло в разговорный язык и стало относиться не только к сексу, но и к широкому кругу явлений. И отлично вписалось — потому что оно очень меткое, передает множество смысловых нюансов. И интуитивно понятно. В разных номинациях были разные интересные словечки. Мне понравилось слово «пичалька» — оно очень выразительное.
   ПРОФИЛЬ: А из «авторских» неологизмов года уже можете что-то назвать?
   Левонтина: Честно говоря, я не очень их люблю. Известный лингвист Михаил Эпштейн считает, что мы должны специально сочинять новые слова, чтобы язык развивался — а мне, напротив, кажется, что все должно происходить органично.
   ПРОФИЛЬ: Но обогащением лексики мы обязаны и писателям — например, слова «созвездие» и «влюбленность» появились благодаря Карамзину.
   Левонтина: Конечно, в XVIII и XIX веках в языке происходили очень активные процессы — появилось множество слов-калек из западных языков, были и авторские неологизмы. Но в тот момент это был естественный процесс, и не стоит ставить себе такую задачу специально — это напоминает эксперименты с живой природой. И потом, в современном языке «авторские слова» — это, скорее, окказионализмы, то есть слова, появившиеся по определенному поводу и существующие в узком контексте. А неологизм в строгом значении термина — это слово, которое уже вошло в язык и активно используется. Хотя и сейчас появляются общеупотребительные слова, про которые спорят, кто именно их придумал, — как, например, слово «олигарх». Но большая часть новой лексики приходит «из народа», из переводов, из рекламы.
   ПРОФИЛЬ: Как обычно образуются новые слова — прямым заимствованием из других языков, калькированием, путем появления новых значений у привычных слов?
   Левонтина: Очень распространено калькирование, когда у родного слова появляется новое значение в соответствии с тем, какое оно имеет в других языках, чаще всего, в английском. Кроме того, довольно часто образуются слова путем усечения суффиксов: «проба» вместо «пробка», «мобила» вместо «мобильный», «в поряде» вместо «в порядке».
   ПРОФИЛЬ: Знаменитые «сосули» — это тот же случай?
   Левонтина: Нет, это слово Матвиенко не придумывала, это просто устаревший вариант. И в устах другого человека оно бы прозвучало как милый архаизм — но у экс-губернатора «сосули» слишком контрастировали с важностью поста, шубой, бриллиантами и т.д., и потому слово и приобрело такой иронический оттенок. Еще стали популярны радикальные сокращения типа «лю», «нра». В русском языке принято сокращать слова до согласной буквы, а сокращения до гласных возникли совсем недавно. Это подражание речи ребенка, а «ванильность» и инфантилизм сейчас в моде. Ну и требования времени — при обмене информацией в Сети удобнее пользоваться сокращениями. Или берется иностранное слово и осваивается без перевода, к нему подбирается аналог, похожий по звучанию, — «мыло», «аська». Значения заимствованных слов тоже порой меняются при «обработке». Например, «адекватный» — не «соответствующий чему-то», а «нормальный». Многие думают, что это калька — но по-английски так не скажешь. Это уже внутреннее развитие слова внутри русского языка, в котором не хватало понятий, связанных с обозначением нормы. Ведь до последнего времени среднее и обычное не ценилось у нас высоко, крайности всегда интересовали русского человека куда больше. А теперь идея, что норма — это хорошо, наконец проникла в умы россиян, стали развиваться сами представления о норме и понадобились слова, которые ее выражают, — «адекватный», «вменяемый», «самодостаточный».
   ПРОФИЛЬ: А от чего зависит, сколько проживет новое слово?
   Левонтина: Во-первых, хорошо, когда в языке уже есть какой-то материал, заготовка для этого — зачатки какой-то конструкции. Во-вторых, интерес к слову должен подстегиваться какими-то внешними источниками — рекламой, СМИ, другим языком. И третий, самый важный фактор: внутренняя необходимость языка, нехватка понятий для описания того или иного явления. Или нехватка нюансов в рамках одного понятия. Например, многие ругают слово «шопинг»: мол, почему нельзя сказать «поход за покупками»? Но ведь это совершенно другой смысловой оттенок. «Поход за покупками» — очень рациональный, прагматический процесс. А во время шопинга человек идет не за тем, что ему нужно, он идет, чтобы узнать, чего еще он может пожелать. А купит он это сразу или просто посмотрит — уже второстепенно. Это уже новый процесс, характерный для общества потребления, где приобретение новых вещей превратилось в способ развлечения и релаксации. Для него в русском языке не было слова. Похожая ситуация и со словом «гаджет», которое невозможно заменить ни русским синонимом «устройство», ни более прикладным словом «девайс». Потому что в слове «гаджет» заложен смысловой оттенок, связанный с восхищением техническим прогрессом. Мы покупаем гаджеты не для повседневных бытовых нужд, а для того, чтобы они открыли нам новые любопытные возможности. Язык тонко улавливает эти изменения в сознании людей.
   ПРОФИЛЬ: То есть неологизмы фиксируют изменения взглядов на жизнь?
   Левонтина: Да, и по словам года или десятилетия можно проследить дух времени. Вот, например, важный мировоззренческий маркер — слово «комфортный», которого лет двадцать назад еще не существовало. Было только слово «комфортабельный», которое имело очень узкое значение. А идея того, что человеку в целом должно быть приятно жить, что должно быть некое фоновое удовольствие — не как вознаграждение за что-то, а само по себе, — эта идея появилась только в 1990-е. Так же, как и слово «успешный» и тем более словосочетание «успешный человек». Появился целый ряд семантических изменений, связанных с самооценкой. Исторически в России одной из главных добродетелей является скромность, поэтому слова, обозначавшие высокую самооценку, обычно имели негативный оттенок: «амбициозный», «карьерист», «апломб», «самонадеянность» и т.д. А теперь этот лексический блок начинает приобретать положительное значение. А слово «неудачник», которое раньше было окутано романтическим флером, сейчас, наоборот, воспринимается как резко негативное, и у него появился еще более резкий синоним — «лузер». Новую жизнь обрело слово «выбор» — оно формально существовало в языке, но никогда не использовалось так активно, как сейчас, и не обозначало важной ценности, в отличие от нашего времени. Некоторые слова из 1990-х мы употребляем и сейчас, другие безнадежно устарели. Например, «кооператор» — время кооперативов уже прошло. Или «семибанкирщина» — слово, обозначавшее влияние ряда крупных бизнесменов на власть. Теперь мы говорим «олигархи».
   ПРОФИЛЬ: Наши словари, в отличие от западных, не поспевают за языком?
   Левонтина: Русские словари достаточно консервативны, они, скорее, диктуют норму, чем отражают реальное положение дел. «Зачем засорять язык?» — часто возмущаются специалисты. Но ведь то же слово «блогер» — без него теперь не обойтись, а его до сих пор считают сленговым и не хотят включать в словари. Другое дело, что не каждое новое слово стоит сразу же фиксировать, нужно подождать, чтобы оно прижилось. Некогда сленговые выражения часто со временем становятся общеупотребительными — например, подростково-хипповское словечко «тусовка» теперь используется и зрелыми людьми, упоминается в СМИ и т.д.
{PAGE}
   ПРОФИЛЬ: Какие слои населения являются главными поставщиками неологизмов?
   Левонтина: Очень много новых слов пришло в наш язык благодаря музыкантам. Причем на определенном этапе их профессиональный язык частично пересекался с уголовным, и появилось много сленговых слов — «лабух», «хилять» и т.д. В военные периоды в разговорный язык просачивается военная лексика — «отбомбиться», «зачистка». Что-то приходит из «высокой сферы» — из книг, фильмов. Но больше всего — из рекламы.
   ПРОФИЛЬ: В информационном мире неологизмы стали появляться чаще?
   Левонтина: Быстрее. Лексика всегда изменяется гораздо быстрее, чем грамматика. У меня нет впечатления, что язык деградирует, — при всех изменениях в нем сохраняется баланс, некая равнодействующая. Сейчас все говорят о влиянии Интернета — и действительно, многие школьники предпочитают общаться в Сети, и потому их устная речь развивается меньше. Но зато мы можем говорить о нулевых как об эпохе расцвета письменной речи: благодаря блогам регулярно писать начали рекордное число людей.
   ПРОФИЛЬ: Но помимо необходимости существует и своеобразная лексическая мода — какое-то слово примелькалось, и от него все устают.
   Левонтина: Да, слова могут быстро стать модными, а потом быстро выцвести, потерять свою выразительность — как, например, слово «гламур». А есть слова, которые появляются, имея ярко выраженную жаргонную окраску, и с ней живут десятилетиями, не устаревая. Самый яркий пример — это слово «чувак». Современная молодежь считает, что это что-то новое, а ведь так говорили еще наши бабушки и дедушки. И наши внуки наверняка тоже будут говорить.
   

   Наши новые слова
   На смену привычному «смайлику» пришел «лыбик»
   Еще будучи губернатором Санкт-Петербурга, Валентина Матвиенко вернула в русский язык подзабытую форму — «сосули»
   «Синие ведерки» уже стали идиомой
   Нарушения на минувших думских выборах дали новый смысл слову «карусель»
   «Ванильный» — теперь уже не просто аромат, но и определение для любителей «мягкой» эротики

   

   СЛОВАРЬ
   КАСАЛЕТКА И ХРИПУШКА
   Какими словами и выражениями обогатили русский язык представители разных профессий.
   Стюардессы:
   Касалетка — алюминиевый контейнер для горячего питания в самолете.
   Телевизионщики:
   Братская могила — финальные титры в фильме, идущие снизу вверх.
   Восьмерка — в кино и ТВ прием показа диалога, когда зритель видит то лицо одного человека, то лицо другого.
   Воскресный папа — ведущий еженедельной воскресной программы на федеральном канале.
   Мохнатка — мохнатая насадка на микрофон, защищающая от ветра.
   Хрипушка — комментарий ньюсмейкера по телефону.
   Машинисты:
   Дать петуха — применить экстренное торможение в метро.
   Сплошняк — ночная смена без отдыха у машинистов электропоездов.
   Пинч — кабель электроотопления поезда.
   Работники пищевой промышленности:
   Коррекс — подставка под шоколадные конфеты в коробке.
   Собачье сало — дешевый растительный жир, добавляемый в молочную продукцию.
   Виноделы:
   Мюзле — проволочная уздечка, которая удерживает пробку у игристых вин.
   Декантировать — переливать вино, раствор в другую емкость для удаления осадка.
   Винтаж — это знакомое всем модникам словечко изначально обозначает хорошо выдержанные вина.
   Бизнес-тренеры:
   Вампирить — оттягивать внимание аудитории на себя.
   Выбило пробки — ситуация, когда человек теряет психическое равновесие.
   Попкорнить — вести себя ярко, быть запоминающимся.
   Прописать на мышцы — отработать до автоматизма.
   Полицейские:
   Скинуться — разоружиться.
   Пробить — проверить по базам данных.
   Самострел — застрелившийся самоубийца.
   Врачи:
   Задудонить — ввести лекарство внутривенно.
   Кесарка — женщина после кесарева сечения.
   Зачехлить — констатировать смерть.
   Нарушняк — острое нарушение мозгового кровообращения
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK