Наверх
14 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Владимир угрозный"

Слова Владимира Путина о грядущей наступательности российской внешней политики лишь средство для достижения цели. Президенту нужно было склонить Госдуму к ратификации договора СНВ-2.Наступление на грабли

В начале ушедшей недели на заседании Совета безопасности РФ президент Владимир Путин сделал сенсационное заявление: мол, теперь позиция Москвы в международных делах будет наступательной. Через день известный интерпретатор «международных» заявлений первых лиц государства глава МИДа Игорь Иванов растолковал: политика России будет агрессивной в том, что касается защиты национальных интересов. В мире все это было воспринято едва ли не как открытый вызов Западу.
Запад может успокоиться: все это неправда.
Что такое «агрессивная», или «наступательная», внешняя политика, мы знаем — проходили при Ельцине.
«Наступление» номер один случилось в середине 90-х годов. Москва оказала бешеное сопротивление расширению НАТО на восток, разругалась с Западом, изрядно подпортила себе жизнь в мире — в результате Чехия, Польша и Венгрия все-таки были приняты в альянс.
В «наступлении» номер два Россия до последнего защищала Ирак, доказывая, что ракетно-бомбовые удары — не лучший способ заставить Саддама Хусейна избавиться от оружия массового уничтожения. Но слушать Москву опять же не стали. В декабре 1998 года американо-британские силы много дней били по иракской территории с моря и с воздуха. Впоследствии оказалось, что доводы Москвы были справедливыми: на Хусейна это не произвело никакого впечатления. Но то, что Россия, ввязавшись, не сумела отстоять свою позицию, авторитета ей не прибавило.
То же самое повторилось при «наступлении» номер три во время косовского кризиса. Многочисленные демарши Москвы, кульминацией которых стал эффектный разворот самолета с премьером Примаковым над Атлантикой, не смогли предотвратить операцию НАТО против Югославии в марте прошлого года.
Наконец, кульминацией «наступательной» внешней политики Москвы, граничащей с «агрессией», стал июньский марш-бросок наших десантников в Приштину и захват ими тамошнего аэродрома, что едва не вызвало прямое вооруженное столкновение с натовскими войсками. Считается, что в результате Россия добилась права участвовать в миротворческой операции в Косове. Правда, сейчас российские военные и дипломаты все чаще поговаривают о том, что и эта операция не достигла своей цели: в крае фактически формируется моноэтническое албанское государство и дальнейшее участие россиян в таком миротворчестве теряет всякий смысл.
В связи с этим вопрос: означает ли сказанное Путиным, что он собирается вернуться к «наступательной» политике ельцинско-примаковского образца, которая не принесла России никаких выгод и обернулась только моральными потерями? Попробуем ответить на этот вопрос, исходя из того, что уже точно известно о все еще «неизвестном» Путине.
Аргументы и факты

Начать с того, что новый российский президент, по первой профессии прагматик, в отличие от своего предшественника, не исповедует никакой идеологии. Ельцин был антикоммунистом и, как носитель всякой идеологии от противного, во многих проявлениях напоминал своих врагов. Главная же задача Путина, если верить ему самому,— оживить российскую экономику и в первую очередь поднять производство. А для этого необходимо снизить налоги, что, в свою очередь, неминуемо продырявит бюджет, каковые дыры нужно будет чем-то заткнуть. И это при том, что треть нынешнего бюджета и так уже составляют кредиты по линии МВФ, которые еще надо изловчиться получить.
Короче говоря, все упирается в деньги, и взять их пока можно только из внешних источников. Поэтому от объема иностранной помощи, а в дальнейшем и инвестиций будет зависеть качество и скорость экономических преобразований в России. Пока же Москва даже не знает, на какие суммы из-за рубежа она может рассчитывать.
В этих условиях главной задачей российской внешней политики (это уже сформулировано в новой внешнеполитической концепции, принятой накануне президентских выборов) будет установление партнерских отношений с Западом. Как сказал корреспонденту «Профиля» собеседник, близкий к президентской команде, Путин отлично понимает, что причина прежних внешнеполитических провалов заключается в том, что у Москвы в общении с внешним миром не осталось ни одного аргумента, кроме ракет с ядерными боеголовками. Отныне, как явствует из новой внешнеполитической концепции, Россия не будет по всякому поводу лезть на рожон, умерит свой глобализм и станет проводить более «прикладную» политику.
Под такую политику в сочетании с рыночными реформами и соблюдением общепризнанных демократических принципов Запад готов давать деньги. Есть только одна проблема — Чечня.
Бег с чеченскими препятствиями

На минувшей неделе на сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) в Страсбурге Россия была строго наказана за Чечню. Евродепутаты проголосовали за приостановку полномочий российской делегации на сессии и рекомендовали своим правительствам подать на Россию в Европейский суд по правам человека. Это стало для Кремля полной неожиданностью — российские политики были уверены, что Запад не решится двинуться по направлению к изоляции России. Они, однако, не учли, что в случае с ПАСЕ имеют дело не с лидерами государств, исходящими из соображений целесообразности, а с представителями национальных парламентов, которые по части маловменяемости от российских коллег недалеко ушли и часто руководствуются не разумом, а эмоциями.
Между тем на Западе, в отличие от России, власти не могут открыто плевать на общественное мнение. Решение сессии ПАСЕ как раз и отражает бытовое возмущение сытых, благополучных, бесконечно далеких от российских проблем, но ментально озабоченных всем и вся европейских жителей, которые шокированы чрезмерно долгой и слишком кровавой войной, ведущейся государством—членом Совета Европы. Поэтому не надо обижаться на европейских парламентариев — они вполне искренне считают, что Россия не способна за один присест съесть столько демократии, сколько необходимо для членства в Совете Европы.
Между прочим, в мае в Лиссабоне соберется уже серьезная компания — комитет министров иностранных дел Совета Европы, где, собственно, и будет вынесен окончательный европейский вердикт Москве. Но, как было сказано, главы европейских внешнеполитических ведомств не смогут не считаться с общественным мнением, выраженным в решении ПАСЕ. Они, конечно, боятся новой конфронтации с Россией и не хотят отталкивать от себя Путина. Но при этом тот же глава французского МИДа Юбер Ведрин понимает, что за каждое слово, сказанное им на предстоящей встрече в Лиссабоне, ему придется отвечать во Франции, где антивоенные настроения очень сильны. И стоит только ему переусердствовать в защите России, как французские СМИ поднимут скандал, который может переброситься на парламентскую трибуну и в конце концов иметь для министра самые серьезные последствия.
Хотя, скорее всего, на сей раз европейские министры действительно что-нибудь придумают, чтобы сильно не ущемлять Россию. Например, создадут какую-нибудь комиссию для более глубокого изучения вопроса и отложат его до своей следующей встречи.
Тем не менее для Путина страсбургские события — это сигнал, что надо срочно решать проблему Чечни. Иначе она помешает ему в разговоре с Западом по поводу тех же кредитов и инвестиций. Сейчас уже ясно, что победоносно закончить второй чеченский поход федералам не удалось: военные, оседлав высоты и перевалы в горных районах на юге Чечни, так и не смогли спуститься в ущелья, где по-прежнему хозяйничают боевики. К середине апреля счет активно воюющим боевикам идет не на сотни, как планировали в Генштабе, а на тысячи. Живы и полевые командиры. К тому же сейчас горы покрываются так называемой зеленкой, которая позволит боевикам скрытно передвигаться. И давно уже объявленное «завершение общевойскового этапа операции» снова откладывается на неопределенный срок. Наконец, отпала внутриполитическая надобность воевать: президентские выборы прошли и Путин, сделавший свой рейтинг на этой войне, победил.
Никуда не денешься, похоже, единственный выход сейчас — это переговоры, в том числе с воюющими чеченцами и с теми, кто контролирует их в арабском мире. К этим переговорам подталкивает Путина Запад, и подготовка к ним, как сообщили «Профилю» в Кремле, идет полным ходом. Это видно и невооруженным глазом: например, уже месяц как официальные и полуофициальные российские пропагандистские источники не ставят имя ичкерийского лидера Аслана Масхадова рядом с именами Басаева и Хаттаба. С другой стороны, сам Масхадов в интервью радио «Немецкая волна» дистанцировался от упомянутых непримиримых, обвинив именно их в развязывании нынешней войны.
Путину, правда, придется очень постараться, чтобы не испортить отношения с военными, которые решат, что у них снова украли победу. Впрочем, с высшим командным составом и офицерством президент, видимо, сумеет разобраться по-свойски — награды, звания, должности, зарплата. А нижним чинам и прочему населению России СМИ, которыми команде Путина всегда удавалось успешно манипулировать, объяснят, что российские войска победили.
Так что «чеченское препятствие», мешающее диалогу Путина с Западом, скорее всего, будет устранено.
Хорошее слово и Думе приятно

Но все-таки как же при этом понимать слова Путина о наступательной политике? Здесь надо просто вспомнить о том, что новый прагматичный российский лидер всегда действует исходя из конкретной ситуации и решает задачи по мере их поступления.
Сейчас главная задача Путина — пробить наконец ратификацию Думой российско-американского договора СНВ-2. На упомянутом заседании Совета безопасности РФ, куда впервые были приглашены лидеры думских фракций, перед Путиным как раз и стояла задача убедить депутатов ратифицировать этот договор. И Путин справился (возражающие левые и жириновцы при нынешнем думском раскладе не помеха для принятия нужного решения), чем сильно поднял свой авторитет в глазах Вашингтона, добивавшегося от Москвы этой ратификации около шести лет. А державная фразеология Путина («наступательность» и пр.), адресованная его собеседникам-думцам и присутствовавшим на заседании генералам, была лишь средством для достижения поставленной цели.
Однако на том же заседании был один момент, который заставил американцев насторожиться. Путин прозрачно намекнул, что, если Вашингтон, как обещает, выйдет из другого договора — по противоракетной обороне от 1972 года (пересмотр договора по ПРО позволит американцам развернуть национальную систему противоракетной обороны), Россия может отказаться от выполнения и СНВ-2 (который, кстати, де-факто давно уже исполняется и без согласия Думы), и даже СНВ-1 и других «разоруженческих» документов. Особенно важно то, что раньше подобные заявления позволяли себе только военные.
Пока трудно сказать, намерен ли Путин упираться, отстаивая незыблемость договора по ПРО даже ценой нешуточного обострения отношений с США. Скорее всего, предстоит напряженный и жесткий торг, в ходе которого российская сторона может пойти на уступки, если получит что-то существенное взамен.
В любом случае, при всей скудости ресурсов российской внешней политики Путин, судя по всему, сделает все, чтобы иметь возможности для контригры. Как сообщил корреспонденту «Профиля» собеседник, близкий к президентской команде, уже известна структура, которая займется, в частности, выработкой никакой не силовой и не агрессивной, но жесткой на грани возможного политики общения с Западом.
Такой структурой станет Консультативный совет по политическим и социально-экономическим вопросам при президенте РФ. Его предположительно возглавит экс-премьер, а ныне депутат Думы Евгений Примаков, якобы ради этого отказавшийся не так давно от поста вице-премьера без портфеля в новом кабинете.

ЕМЕЛЬЯН ЗАВЕЛЬСКИЙ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK