Наверх
11 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "Власть без денег и права голоса"

В реформе местного самоуправления были заложены две совершенно правильные идеи. Первая — приблизить власть к людям. Ведь муниципальное самоуправление — это и есть та самая власть, с которой люди в реальной жизни имеют дело ежедневно. И вторая мысль — дать этой власти полномочия, под которые выделить деньги.Но по пути от концепции к закону и его исполнению кое-что, как обычно это бывает, «утряслось». И в результате мы пришли к тому, что реальные полномочия, которые переданы местной власти, обеспечены бюджетом только на 50%. К этому заключению пришла Счетная палата, его же подтверждает Контрольное управление президента. Это первая проблема местного самоуправления.

А вторая — собственно, самая главная — состоит в том, что муниципальное сообщество раздроблено, не консолидировано, не созданы у него механизмы доведения интегрированной точки зрения до государства — в лице правительства, Государственной думы, президента в конечном счете.

То есть диалога нет. Если в семье муж с женой не разговаривают, — известно, чем заканчивается. А в нашем случае это означает, что в 131-м федеральном законе «О местном самоуправлении» есть моменты, на которые в свое время не обратили внимания или трактовали недальновидно. Почему? Потому что вопросы решали федеральные инстанции, максимум — региональные элиты, губернаторы. А голос муниципального сообщества услышан не был. И до сих пор не слышен — слишком тихий он для Москвы.

Вот, например, закон у нас определяет два уровня муниципальных образований — район и поселение (город, поселок и т.д.). Район выше по субординации. Где-то они мирно уживаются — да вот хотя бы в моем родном Дмитровском районе Московской области. Где-то… не очень.

Логика своя в таком решении была, конечно. В первую очередь потому, что это сложившаяся схема управления страной. Понятно также, почему у поселения такие подчиненные отношения с районом. Новые мэры и новые депутаты возникли в первую очередь в поселениях. А районное звено существовало стабильно, там люди давно избирались — квалифицированные, проверенные и владеющие ситуацией. И взять сейчас и оставить без присмотра новых людей… Ну вы понимаете: мало ли что…

Опасались к тому же, что если ликвидируем районное звено управления, то совсем село развалим. Все блага цивилизации и так в райцентрах концентрируются — а при такой схеме селу хоть что-то гарантированно достается.

Однако в жизни стали возникать коллизии, которые при составлении нормативов не предвидели. Вот, может быть, тогда, на этапе разработки закона, логичнее было бы район сделать государственным уровнем управления, довести до него вертикаль власти: федеральный округ — субъект — район. Причем тех же самых глав и назначить. И все было бы проще.

Но это не значит, что сейчас я предлагаю это делать — сейчас уже не надо. Потому что худо-бедно эти отношения выстраиваются. И для России, где большие проблемы с гражданским обществом, это важно. На уровне «район—поселение» запущены договорные механизмы между управленцами. А гражданское общество — это когда существует возможность договариваться.

А вот оптимизировать распределение полномочий между этими двумя муниципальными уровнями, видимо, надо. Причем не только в отношениях между районом и поселением, но и в отношениях между муниципалами и государственной властью. Я даже не о бюджете говорю: если одеяло драное, то, как его на себя ни тяни, никому не хватит. Это не самоуправления виноваты, а те, кто выше.

Взять хотя бы не заметные со столичных высот больные проблемы на местах: нотариаты, загсы, школы.

Нотариальные действия раньше совершались в сельсовете. Пришла старушка с клюкой — ей справку выписали. А теперь — езжай в райцентр. Потому что там один нотариус на всю округу. Функции у администраций забрали — и старушка должна за тридевять земель за одной бумажкой ковылять. По нашим дорогам и с нашей системой транспорта.

Еще более страшная вещь — загсы. Отнять загсы у местных поселковых глав и отдать их в район — это убить деревню. Раньше человек помер — куда пошли? В сельсовет. И тут же отпели. Родился ребенок — куда пошли? В сельсовет. И тут же налили и отпраздновали. Свадьба — куда пошли? Туда же. А потом — к Вечному огню. Или к памятнику Ленину, если не снесли. Все эти действия, они и создают микроклимат местного, локального патриотизма, без которого национальной идеи не будет. А теперь получается, что вся жизнь в городе, а на селе — нет ее…

Образование. Тихой сапой тов. Фурсенко со всем своим хозяйством толкает нас к закрытию малокомплектных школ. Где малокомплектные школы? В деревнях. А что такое школа в деревне? Это центр жизни. Туда родители ходят, они там тусуются, там спортплощадка. А потом, там есть учитель, авторитет местный. Единственный, кто может объяснить, что в стране происходит. И фактически министерство принимает решение о ликвидации населенных пунктов. Загсы убрали — люди ездят в город жениться, школы убрали — учиться в городе будут. Что на селе остается? Ничего.

Конечно, это не со зла делается. И у Министерства образования, и у Минфина (который оставляет муниципалитеты на голодном пайке), и у любого другого большого ведомства своя логика: они решают задачи федерального уровня. Но необходимо помнить одну простую вещь: все задачи федерального уровня начинают решаться именно на муниципальном уровне. Именно муниципальное сообщество — тот самый недовостребованный ресурс развития государства.

Поэтому возвращаюсь к проблеме, которую я считаю главной в теме местного самоуправления: механизм интегрирования позиции муниципального сообщества, механизм его участия в принятии решений на государственном уровне.

Вот, например, на заседании правительства предлагает Фурсенко ликвидировать малокомплектные школы. В этот момент кто-то должен его остановить: нет, ребята, у нас есть специальный орган — муниципальная комиссия при правительстве. Давайте с ними сначала обсудим, к чему это решение приведет в населенном пункте.

Должна быть такая комиссия. Я предполагаю, что она должна быть построена по образу и подобию существующей социально-экономической комиссии. Там представители министерств и ведомств с одной стороны, профсоюзов с другой стороны и бизнеса — с третьей. Вместе они смотрят комплексно на те или иные вопросы — например, Налоговый кодекс. Правительство говорит: мне нужно зарплату бюджетникам платить, — и тащит в одну сторону. Профсоюзы говорят: нам самим зарплата нужна, — и тащат в другую сторону. А бизнес говорит: ничего у вас не будет, пока налоги не уменьшите. И в конце концов выходят на компромисс.

Или вопросы формирования бюджета. Сейчас у нас на самом деле три уровня бюджета: федеральный, региональный и муниципальный. И есть трехсторонняя комиссия по межбюджетным отношениям: Госдума, Совет Федерации и правительство. Все трое в большей степени ориентированы на федеральный бюджет. То есть комиссия по межбюджетным отношениям отстаивает интересы одного уровня бюджета. А ведь по уму там обязаны быть представители всех трех уровней.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK