Наверх
23 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Внешторг здесь уместен"

В России слишком много банков. Так считает Юрий Пономарев, президент—председатель правления самого крупного в нашей стране по капиталу финансового института — Внешторгбанка России. По его словам, Россия находится накануне серии банковских слияний, которую переживут далеко не все финансовые учреждения. История с МОСТ-банком, который недавно приобрел ВТБ,— лишнее тому подтверждение.«Профиль»: Юрий Валентинович, вы возглавили ВТБ в сентябре прошлого года. За это время успели поработать при Борисе Ельцине, сейчас вот трудитесь при Владимире Путине. Что-нибудь изменилось?
Юрий Пономарев: Радикально. Причина очень простая. Любая организация, планируя свою деятельность, зависит от центральной власти. Просчитывать риски в последние месяцы, а возможно, и годы работы Ельцина было затруднительно. Все понимали, что состояние здоровья не позволит ему долго оставаться президентом, а что будет после его ухода — никто не знал. К тому же в отдельные моменты создавалось ощущение, что президент не вполне владеет ситуацией. Как это было, например, перед кризисом 1998 года, когда Борис Николаевич заявил, что девальвации рубля не будет.
Сейчас, по крайней мере, есть уверенность, что все, что декларируется, будет исполнено. И это очень важно.
«П.»: Как известно, кризис 1998-го не обошел Внешторгбанк стороной. Удалось ликвидировать его последствия?
Ю.П.: Была пересмотрена вся система работы банка, структура его управления. После 1998 года ВТБ вообще не выдавал кредитов — не было свободных средств. Несколько послекризисных месяцев ушло только на решение организационных вопросов.
Но предпринимать серьезные шаги по реорганизации ВТБ было невозможно до тех пор, пока новый состав правления не разобрался с накопившимся грузом проблем. Однако в текущем году банк снова стал динамично развиваться.
Что же касается того, что не успели сделать… Просто есть вопросы, которые будут актуальны и через десять, и через двадцать лет. Это уточнение коммерческой стратегии развития банка на базе анализа состояния рынка, отраслей экономики. Банк надо было заново представлять международному сообществу, деловым кругам, которые потеряли доверие к России после кризиса 1998 года и перестали сотрудничать с российскими финансистами. Нужно было рассказывать о кредитной истории ВТБ, которая, кстати, лучше кредитной истории российского государства.
Сначала в 1991 году СССР объявил о прекращении своих внешних платежей, потом был кризис 1998 года, когда правительство объявило об отказе от своевременных выплат по ГКО. ВТБ же никогда не задерживал ни одного своего платежа.
«П.»: До кризиса банки зарабатывали в основном на ГКО, после кризиса вопрос о новых доходах вообще не ставился. Важно было сохранить оставшиеся деньги. Какие направления банковского бизнеса на сегодняшний день вы считаете наиболее доходными?
Ю.П.: У нас по-прежнему большой портфель государственных бумаг, и он очень вырос с тех пор, как Ельцин обозначил своего преемника. Мы думаем, что сегодня риск поддержания крупного портфеля российских ценных бумаг существенно снизился по сравнению с предкризисным периодом. После кризиса, когда наши бумаги упали в цене, те, кто их купил, очень выиграли, в том числе и ВТБ.
Что касается других источников дохода, то это проценты от кредитов. И, наконец, прибыль от обслуживания клиентов. Мы стремимся к тому, чтобы именно последний источник стал с течением времени основным для нашего банка.
«П.»: Вы не раз заявляли, что России нужны крупные банки. Зачем?
Ю.П.: Для того, чтобы они могли в полной мере выполнять функции кредитных учреждений, предоставлять качественные услуги своим клиентам.
Многие иностранные, в том числе, например, китайские, бразильские, а тем более американские и европейские банки далеко обогнали российские по размеру капитала. В развитых странах финансовые институты, имеющие собственные средства в размере $10—15 млрд., считаются средними по размеру. Внешторгбанк после проведения в октябре очередной эмиссии акций стал самым крупным российским банком по размеру капитала, который составил $1,5 млрд.
Ведь какой выбор стоит сегодня перед государством? Либо отдавать банковский сектор на откуп иностранцам, либо создавать собственную национальную финансовую систему. Иностранные банки доминируют в Венгрии, Польше и ряде других стран Центральной Европы.
Я против такого сценария для России. Но такой принципиальный вопрос надо рассматривать не на уровне правительства и Центрального банка, а на уровне президента и, вероятно, законодательной ветви власти.
Некоторые считают, что если мы ограничим присутствие в России западных банков, то их кредиты перестанут идти в нашу экономику. Это заблуждение. Западные банки кредитовали нашу страну и до 1990 года, причем в гораздо больших объемах, чем теперь. Сейчас же, как и раньше, решения о выдаче кредитов российскими «дочками» принимаются головными конторами банков в соответствующих странах. Это закреплено как в законодательных актах ЕЭС, так и в национальных нормативных актах. Да, факт наличия дочернего банка в России позволяет иностранному банку облегчить поиск потенциальных клиентов, но в целом их кредитная политика определяется не в России, и на нее влияют как экономические, так и в очень большой степени политические факторы.
«П.»: Каким образом в России могут появиться крупные банки?
Ю.П.: Некоторые банки принадлежат к крупным ФПГ, сравнимым по своим размерам с западными аналогами. Эти группы контролируют значительные финансовые потоки, исчисляемые миллиардами долларов, и способны делать серьезные инвестиции в банковский сектор. Нужно только, чтобы они были рентабельными и инвесторы обеспечивали свои стратегические интересы.
«П.»: Почему же этого не происходит? Может быть, вложение огромных сумм в развитие банков кажется неперспективным?
Ю.П.: Ну почему же не происходит? Например, консорциум «Альфа-групп» много средств вкладывает в Альфа-банк. «Газпром» активно развивает Газпромбанк. Так что деньги в банковский сектор все-таки идут.
«П.»: Ну а если банк не принадлежит к крупной финансовой группе? Как ему расти?
Ю.П.: Прежде всего за счет собственной прибыли. Если ее недостаточно, чтобы выйти в разряд крупных и крупнейших, нужно сливаться с другими такими же мелкими банками. Сейчас в России более 1200 банков — такое количество стране просто не нужно. Не надо быть крупным аналитиком, чтобы понять, что это просто неэкономная трата ресурсов. Я думаю, что дальнейшее сокращение числа российских банков просто неизбежно.
Есть и другой вариант — оставаться мелким или средним банком и специализироваться в какой-то одной сфере. В России присутствуют такие хорошо организованные банки «второго эшелона» (по размеру капитала), которые развивают свои банковские продукты и в этом обогнали крупнейшие российские финансовые институты. Я уверен, что они и дальше будут добиваться успехов. Всегда найдутся грамотные профессиональные банкиры, которые смогут обеспечить прекрасное функционирование даже не очень крупных банков. Но наличие таких отдельных структур не меняет общей картины.
«П.»: Пройдут годы, пока наши банки по объему капитала приблизятся к западным. А вопрос конкуренции актуален уже сейчас…
Ю.П.: Я считаю, что нужно ограничить присутствие иностранцев в российском банковском секторе. Надо вести себя так же, как власти других стран лет 15—20 назад. Например, Финляндия в течение длительного времени не допускала присутствия иностранных финансистов у себя дома, и им удалось вырастить несколько своих конкурентоспособных банков. Многие страны не стеснялись ограничивать деятельность чужих банков и создавали условия для развития национального банковского сектора.
«П.»: Как чисто технически можно ограничить присутствие иностранных банков в России?
Ю.П.: Западные банки, развивающие свои дочерние структуры в России, должны предоставлять в ЦБ свои бизнес-планы на 3—5 лет вперед. Затем можно будет составить сводный прогноз операций этих банков через несколько лет, оценить с учетом этого будущий ландшафт самого банковского сообщества, выявить появляющиеся системные риски. И тогда уже определять, нужно ли принимать корректирующие меры. Одобрение планов развития банков в России, в том числе иностранных, должно стать стандартной процедурой.
Например, сейчас происходит подготовка слияния двух крупнейших американских банков. Так как оба этих банка оперируют во многих странах, им требуется до завершения слияния получить согласие более чем 150 регулирующих органов в десятках стран мира. Дочерние российские банки этих «американцев» должны были бы заранее представить свои планы на предварительное согласование в Банк России.
Другой пример. Недавно у Московского международного банка и Bank Austria появились общие владельцы. Оба этих банка достаточно заметны на российском рынке, и изменение их корпоративной стратегии может повлиять на его развитие. Это как раз тот случай, когда нужно, чтобы ЦБ затребовал от владельцев планы развития деятельности этих банков в России и вынес свое решение. Точно так же действовали бы контрольные органы в Великобритании, Франции и других странах.
«П.»: Это что касается выстраивания отношений с западными банками. А насколько, на ваш взгляд, сильна конкуренция между российским финансовыми институтами? Госбанки — прежде всего это касается ВТБ и Сбербанка — сейчас активно наращивают свои ресурсы. Смогут ли серьезно конкурировать с ВТБ и Сбербанком коммерческие банки?
Ю.П.: На самом деле я бы продолжил список банков, у которых есть конкурентные преимущества перед другими. Например, Газпромбанк имеет практически монопольную позицию на очень крупном сегменте российской экономики.
Если говорить о монополизации рынка банковских услуг, то у ВТБ нет заранее заданных конкурентных преимуществ. Мы конкурируем с другими банками качеством обслуживания. При этом стоит отметить, что конкуренция на банковском рынке сейчас довольно острая. Сбербанк, ВТБ, Альфа-банк, Росбанк, МДМ-банк интенсивно соревнуются друг с другом на рынке банковских услуг.
«П.»: И все же принято считать, что госбанки имеют привилегированное положение, они ближе к власти…
Ю.П.: Мне неизвестны привилегии, которые существовали бы по отношению к ВТБ. Мы не являемся самыми крупными держателями бюджетных счетов. Эти средства сосредоточены в частных банках — это было до кризиса, это есть и сейчас. Мы не имеем никаких привилегий по нормативам, мы выполняем те же нормы, что и другие банки.
Главным акционером ВТБ является Банк России. И ЦБ, разумеется, не хочет обвинений в том, что предоставляет льготные условия своим дочерним структурам. Поэтому ЦБ подходит в отношении ВТБ с двойной строгостью. Так что у нас нет никаких льгот, мы не занимаемся государственными спецоперациями.
«П.»: Но ведь благодаря ЦБ Внешторгбанк увеличил свой капитал за этот год чуть ли не в два раза. В результате ВТБ стал самым крупным российским банком по объему капитала.
Ю.П.: Да, капитал ВТБ был увеличен в рамках реорганизации группы банков, принадлежащих Центральному банку. Однако имелось в виду, что в значительной части банк потратит полученные денежные средства на выкуп у Банка России акций росзагранбанков. (В настоящий момент ЦБ принадлежит 77,8% акций Евробанка (Париж, 88,9% — Московского народного банка, лтд. (Лондон), 82% — Ост-Вест Хандельсбанка (Франкфурт), 51% Ист-Вест Юнайтед банка (Люксембург) и 49% — Донау-банка (Вена).— «Профиль»).
«П.»: Что будет означать для ВТБ переход в его собственность росзагранбанков? Намерены ли вы их как-то реструктурировать?
Ю.П.: Для перехода росзагранбанков в собственность ВТБ нужно согласие всех стран, в которых расположены эти загранбанки. Требования разные, в каждой стране своя специфика. Никаких революций мы не планируем. Изменятся лишь акценты в деятельности банков, но о полной реорганизации системы речь пока не идет. Если это и будет, то не скоро.
Переход загранбанков в собственность, конечно, выгоден для нас. Прежде всего потому, что у ВТБ увеличится объем проводимых операций, что позволит нам снизить их себестоимость. Если гарантии российского банка, каким бы он ни был хорошим, не принимает какая-то страна, подключается наш парижский банк, и гарантии будут приняты. По крайней мере, так было раньше. Ведь у наших загранбанков рейтинги выше, чем страновой рейтинг России и, соответственно, ВТБ, который ограничен страновым рейтингом. Для иностранцев это очень важно.
«П.»: Представители ЦБ и правительства не первый год заявляют о необходимости стимулирования кредитования реального сектора экономики. Однако банки до сих пор весьма неохотно идут на выдачу ссуд предприятиям. Какие меры должны быть приняты для решения данной проблемы?
Ю.П.: Совсем недавно мы подписали соглашение с «Росвооружением» об открытии кредитной линии на сумму $200 млн. Мы почти каждую неделю выдаем кредиты, просто не считаем нужным заниматься саморекламой. Если полистать западную прессу, можно убедиться, что информация о выданных банками кредитах доносится до широкой публики крайне редко.
«П.»: И все-таки — как вы работаете с предприятиями?
Ю.П.: Стандартный объем кредитования крупных клиентов — это $50 млн. Общая сумма клиентского кредитного портфеля на 1 января 2000 года составляла 18,4 млрд. рублей, на 1 июля — 23 млрд. рублей, на 10 сентября 2000 года — 24,3 млрд. рублей.
«П.»: Как, на ваш взгляд, можно сделать кредиты более доступными для предприятий и менее рисковыми для банков?
Ю.П.: Для того чтобы банки могли кредитовать промышленность, особенно на длительный срок, нужны источники долгосрочных ресурсов для самих финансистов. Таким источником должен, в частности, стать рынок долгосрочных облигаций, выпускаемых банками и реализуемых как на оптовом рынке, так и непосредственно клиентам. У банков тогда появится возможность привлекать средства на год, два, три и более. То есть возникнут долгосрочные ресурсы, благодаря которым можно будет предоставлять длинные кредиты.
Конечно, ссуды должны стать более доступными для предприятий. Нужно понижать процентные ставки. По идее, они не должны превышать уровень инфляции на 2—2,5%. Для этого необходимо, чтобы предложение банками кредитов превышало спрос предприятий на заемные ресурсы, тогда и стоимость денег будет приемлемой. А для этого, опять-таки, нужны банки с большим капиталом, у которых, если можно так выразиться, себестоимость продукции (кредиты, услуги) была бы низкой, а качество — высоким.
«П.»: И каковы же основные направления развития самого крупного в России банка?
Ю.П.: Прежде всего нужно развивать направление, связанное с контролем за рисками банка, а также аналитическую работу. Речь идет об анализе состояния дел в различных секторах экономики, у отдельно взятых предприятий, об оценке риска, который несет банк, предоставляя кредиты под те или иные операции. Следует улучшить качество обслуживания наших клиентов. Будем предоставлять новые услуги как гражданам, так и юридическим лицам. Например, помогать нашим корпоративным клиентам выпускать их собственные ценные бумаги.
«П.»: В последнее время ВТБ активизировал свою деятельность на розничном рынке. Какие планы у банка по привлечению частных вкладов? Намерен ли ВТБ составить здесь конкуренцию Сбербанку?
Ю.П.: Доля Сбербанка в этом секторе рынка по мере того, как другие банки станут развивать свой частный бизнес, будет постепенно снижаться. С другой стороны, задачи конкурировать со Сбербанком — догнать и перегнать его — у нас никогда не было и нет. Хотя проект по аккумулированию средств населения у ВТБ действительно есть (как, впрочем, и у многих других банков). К тому же у нас развитая филиальная сеть, и было бы глупо этим не воспользоваться.
Мы намерены предлагать своим клиентам не только вклады, но и страховые и туристические продукты, автоматическое выполнение повторяющихся платежей. Во многих случаях будет осуществляться перевод клиентов на самообслуживание через системы удаленного доступа.
«П.»: Внешторбанк стал участником одной из самых нашумевших за последнее время сделок — по покупке МОСТ-банка. Не могли бы вы сообщить подробности. Как там обстоят дела в этом банке в настоящий момент?
Ю.П.: Мы купили акции МОСТ-банка за 5,5 млн. рублей. Если МОСТ-банку удастся успешно завершить переговоры со своими кредиторами, он избежит процедуры банкротства и будет включен в группу Внешторгбанка. До кризиса 1998 года это был очень неплохой банк. Так, например, в середине 1998 года на МОСТ приходилось 20% платежного оборота по обслуживанию пластиковых карточек, а по размеру привлеченных средств от населения банк занимал тогда третье место в России. Так что если сложить возможности МОСТа и ВТБ, то в деле обслуживания населения мы можем оказаться на втором месте после Сбербанка.

Отраслевая структура кредитного портфеля ВТБ на 1 января 2000 года

Торговля, включая внешнюю36%
Топливно-энергетический комплекс18%
Строительство13%
Транспорт и связь10%
Химия и нефтехимическая промышленность7%
Отрасли непроизводственной сферы деятельности7%
Золото- и алмазодобывающая промышленность1%
Прочие отрасли промышленности8%

Отраслевая структура кредитного портфеля ВТБ на 1 июля 2000 года

Торговля, включая внешнюю36%
Топливно-энергетический комплекс18%
Отрасли непроизводственной сферы деятельности11%
Строительство10%
Золото- и алмазодобывающая промышленность7%
Химия и нефтехимическая промышленность6%
Транспорт и связь2%
Прочие отрасли промышленности10%

НАТАЛЬЯ РОМАНОВА

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK