Наверх
10 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "Возлюбленный образ врага"

Президент США Барак Обама ставит Тегеран перед выбором: если режим мулл откажется от своей ядерной программы, то будет вознагражден. В противном случае страну ждет ужесточение санкций. Однако Иран уже достиг в строительстве ядерных объектов существенных успехов и соглашаться на мораторий не намерен.9 апреля — день атома. Это его праздник. Накануне, в среду, президент Ирана вылетел в Исфахан. Это гордость нации, жемчужина старой Персии, один из самых впечатляющих культурных центров исламского мира. С конца XVI века здесь находилась резиденция династии Сефевидов, правители которой создали великую цивилизацию.
   Махмуд Ахмадинежад прибыл из столичного Тегерана на видавшем виды президентском борту Boeing 707. Единственные иностранные журналисты в его эскорте — репортеры журнала Spiegel. Их ждала премьера. На посадочной полосе выстроились влиятельные и уважаемые представители провинциального города — муллы, высокопоставленные военные и чиновники. 52-летний Ахмадинежад медленно опустился на колени перед 4-летней девочкой, черный хиджаб которой открывал взгляду только лицо. Процитировав стих из Корана, он принял из ее рук букет. В город президент отправился на черном японском внедорожнике с открытым верхом, чтобы по пути приветствовать толпы обступивших дорогу людей. Многие иранцы так горячо проявляли свои чувства к кумиру, что на некоторых перекрестках кортеж задерживался на несколько минут.
   На самой величественной площади Исфахана, названной в честь ключевой исторической фигуры Исламской Республики Иран, вождя революции имама Рухоллы Хомейни, собралось 10 тыс. жителей города. Правая ее половина являла собой черное море с немногочисленными пестрыми пятнами: женщины, с головы до ног закутанные в паранджу, держали над головами портреты президента. На левой своего вождя приветствовали мужчины с трехдневной щетиной и поднятыми вверх кулаками. Они скандировали: «Ахмадинежад, независимость, справедливость!» На многих были зеленые повязки революционеров.
   Вот уже 30 лет привычная составляющая городского пейзажа в Иране — гигантские плакаты на фасадах домов с лозунгами: «Нет США! Нет Израилю!»
   В своей полуторачасовой речи от агрессивных ноток Ахмадинежад воздержался. Более того, он даже упомянул предложение нового президента Америки о переговорах. Центральный вопрос — тяжелое экономическое положение в стране. Президент с воодушевлением высказался о будущем Ирана, о возможностях, связанных с ядерными технологиями, «блестящим достижением нашей научной мысли». Аплодисменты продлились недолго: президент спешно покинул трибуну, чтобы успеть на полуденную молитву.
   В программе следующего дня — посещение ядерных объектов Исфахана. На окраине города ученые трудятся над обогащением урана. Оно осуществляется на одном из засекреченных заводов, вызывающих опасения в мире. Как считается, там ведутся работы над созданием иранской атомной бомбы.
   Многие на Западе убеждены, что с личностью иранского президента связана опасность войны, что он — «доктор Странность», питающий к ядерному оружию излишне теплые чувства. Все четыре года он выступал на мировой политической арене в амплуа парии — человека, подвергающегося незаслуженным преследованиям и лишенного подобающего уважения. Но кем является Ахмадинежад на самом деле?
   Противоречие между изгоем и лидером мировой державы — лейтмотив его президентского правления. Что же будет теперь? Не лишится ли он возлюбленного им образа врага — учитывая, что новый президент США грезит о мире без ядерного оружия?
   Посетители президентской резиденции на улице Пастера в Тегеране проходят тщательный досмотр. Комплекс зданий в центре иранской столицы с населением 12 млн человек смотрится, скорее, скромно. В приемной правителя человека с Запада неприятно удивляет гигантских размеров картина с героическим сюжетом. На ней изображены дети, с блаженной улыбкой бегущие навстречу своей смерти: мини-шахиды, авангардный отряд Хомейни. В войне с Саддамом Хусейном их беззастенчиво приносили в жертву.
   Таково иранское государство правоверных, заставляющее мир содрогаться от ужаса. Многим кажется, будто кошмар, сочетающий современные вооружения и религиозную идеологию, стал реальностью. В стране свято чтут сказания о шахидах, возникшие 1400 лет назад. Их центральный мотив — страдания. Иранцы оказались в изоляции от мирового сообщества; их политика считается непредсказуемой. Это израненная цивилизация, лидеры которой мстят Западу, стремясь к обладанию ядерным оружием и финансируя радикальных исламистов, начиная с ХAМАС и заканчивая «Хизбаллой».
   В эти дни иранский президент испытывает особое давление: предстоит дать ответ на предложение американцев, направленное на разрядку. Это для него нечто новое. Предшественник Обамы Джордж Буш угрожал Тегерану «сменой режима» наподобие той, которая была провозглашена и претворена в жизнь в Ираке. Буш отвергал саму идею переговоров об атомной программе Ирана, его великодержавная заносчивость сплотила иранское население против «большого сатаны США». Именно благодаря Бушу не слишком популярный режим мулл, несмотря на свою полную бесхозяйственность, смог сохранить власть.
   С появлением в Америке нового президента, обещающего коренные перемены во внешней политике страны, Ахмадинежаду стало труднее изображать Соединенные Штаты в адских тонах. Барак Обама держит свое слово и идет на обещанные нововведения, делая почти революционные жесты.
   Двадцатого марта американский президент направил ближневосточным телеканалам свое видеопослание с субтитрами на фарси. Содержащаяся в нем речь знаменательна. Накануне персидского Нового года Обама напрямую обратился к населению Ирана, чтобы воздать должное «великой цивилизации и ее вкладу» в мировую культуру, который заслуживает уважения «американцев и всего мира». Он подчеркнул, что стремится к конструктивному сотрудничеству с Ираном, и выказал готовность к переговорам.
   Новый глава Белого дома не обошел молчанием и обязательства, которые, по его мнению, должен выполнить Тегеран. Иран может занять подобающее ему место в международном сообществе «не посредством террора и применения оружия», но лишь в результате мирных действий. «Мерилом величия (вашей нации) является не способность разрушать, а ваш созидательный и творческий потенциал, о котором свидетельствует история».
   Реакция иранского руководства пока остается весьма сдержанной. Самый влиятельный религиозный лидер страны, 69-летний аятолла Али Хаменеи, в телеобращении выразил разочарование тем обстоятельством, что Обама не сподобился даже разморозить иранские счета в американских банках.
   Антиамериканские настроения иранского руководства подчас походят на истерию. Тем не менее они имеют понятные исторические причины. В 1953 году вашингтонские спецслужбы свергли демократически избранного премьер-министра Мохаммеда Моссадыка, после чего четверть века оказывали диктатуре шаха существенную поддержку. Лишь благодаря военной помощи и консультациям американцев в вопросах тылового обеспечения иракцы в 1980 году смогли объявить своему соседу войну, которая после восьми кровопролитных лет окончилась патом.
   Неприязнь к Америке успела стать одним из главных столпов, на которых зиждется государство правоверных. Выдержит ли он дружелюбие и серьезные шаги Обамы навстречу иранцам, ожидаемые в ближайшее время? Сможет ли предложение американцев — «большая сделка», сочетающая основательные уступки в политической и экономической сферах, — прекратить работы по созданию атомной бомбы, которые, как предполагают многие, ведет Иран? Как бы то ни было, впредь США готовы участвовать во всех переговорах по ядерному вопросу, заявила госсекретарь Хиллари Клинтон в начале апреля. А прежние партнеры по переговорам не замедлили предложить Ирану очередной раунд.
   Президент Америки тоже испытывает давление: его граждане ждут результатов по ядерному вопросу. Времени остается все меньше: в своем недавнем докладе инспекторы Международного агентства по атомной энергетике в Вене не исключили, что иранцы достигли «точки невозврата». Если так, то скоро при помощи имеющихся у них центрифуг и более чем 1000 кг низкообогащенного гексафторида урана они при желании смогут перевести свою программу в «оружейное» русло.
   В тени переговоров с европейцами о замораживании ядерной программы, длившихся не один год, Иран продолжал ее реализацию. Даже санкции, принятые Советом Безопасности ООН, не смогли удержать страну от установки и ввода в эксплуатацию примерно 6000 центрифуг, необходимых для обогащения урана.
   Гексафторид урана может подвергаться последующей переработке, пока не приобретет оружейного качества. Ее можно осуществлять как на известных уранообогатительных предприятиях, так и на неизвестном пока объекте, что многие эксперты считают более вероятным. Пожалуй, ясно одно: если о таком дообогащении, для которого требуется только политическое решение, станет известно на Западе, военный удар по иранским ядерным объектам практически неотвратим. Ведь между подписанием соответствующего указа и созданием первой иранской бомбы может пройти менее полугода.
   Новое, правое правительство и министр иностранных дел Израиля Авигдор Либерман, известный своими воинственными выходками, довольно часто угрожают таким сценарием, который может быть осуществлен даже без согласия Америки. Оправдывая себя, Израиль, давно ставший ядерной державой, приписывает иранскому президенту нерациональность мышления. Там утверждают, будто Ахмадинежад намерен нанести ядерный удар по еврейскому государству, невзирая на то, что за этим неизбежно последует смертоносный ответный удар.
   Президент Ирана не скрывает, что хочет, чтобы Израиль исчез с карты мира. Однако он неоднократно подчеркивал: он ни при каких обстоятельствах не намерен использовать против «сионистского образования» военную силу. Что имеет в виду человек, говорящий такое? О чем он думает? Что у него на уме?
   Во время своей апрельской поездки по Европе Обама дал понять: время, в течение которого иранцы могут воспользоваться его предложением, не бесконечно. 5 апреля в Праге он сказал, что руководство Ирана стоит перед «понятным выбором», и заявил о возможном ужесточении международных санкций против Ирана. Страна должна отказаться от своей «деятельности в области ядерных и баллистических технологий»; в противном случае правительство страны само выбирает «углубление изоляции, ужесточение международного давления и гонку ядерных вооружений во всем регионе».
   Время пошло. Однако Иран не просто региональная держава средних размеров, которой можно запросто управлять. По иронии судьбы, именно злополучная война США в Ираке позволила ожесточенным противникам в Тегеране воспользоваться плодами колоссального изменения баланса власти на Ближнем Востоке.
   Тот факт, что сегодня иракское правительство находится в замечательных отношениях со своими братьями по вере — шиитами в Тегеране, вызывает в консервативных арабских государствах с суннитским большинством не меньшие опасения, чем атомные амбиции иранцев. Однако подобное укрепление власти усиливает и военную клиентуру Ирана в палестино-израильском конфликте: ХАМАС и «Хизбаллу».
   Так, удастся ли раздираемым внутренними противоречиями палестинцам договориться друг с другом и создать единое правительство в секторе Газа и на Западном берегу реки Иордан, давно зависит не от беспомощных посредников в Каире. Это решают покровители ХАМАС в Тегеране. Равно как и то, продолжат ли ливанская «Хизбалла» и экстремисты ХАМАС выражать свою враждебность к Израилю в виде словесных нападок или же перейдут к кровопролитным терактам.
   Перед американцами стоит практически неразрешимая задача: нужно найти общее решение для прекращения классического ближневосточного конфликта и снижения продолжающейся более 30 лет напряженности между США и Ираном. Поэтому иранский вопрос обретает там все большую актуальность.
   Обама осознает, что Америка получит весомые преимущества, если удастся договориться о сотрудничестве с этой страной: без Ирана стабильный мир в Афганистане практически невозможен. Вместе Афганистан и Пакистан составляют охваченный конфликтом регион, который в новой стратегической концепции Вашингтона рассматривается как единое целое и именуется AfPak. Они имеют ряд общих интересов с шиитским Ираном. Правители Тегерана еще до вмешательства США боролись с суннитским радикальным движением талибов, которых в Иране всегда считали опасными соседями и идеологическими врагами.
   Тегеран, обладающий вторыми в мире запасами газа и третьими — нефти, способен как причинить глобальной экономике немалый ущерб, так и помочь в преодолении мирового кризиса.
   При этом возможное сближение с США и Европой несет в себе огромный плюс и для самих иранцев: без западных ноу-хау интенсивная модернизация, столь необходимая стране, едва ли возможна. Инфляция, достигающая почти 30% в год, и безработица, фактически превышающая 20% (по официальным данным, 12%), а также наркозависимость, которой страдает более миллиона человек (безрадостный мировой рекорд наркомании), являются для страны практически неразрешимыми проблемами.
   Многое зависит от того, найдет ли американский президент мужество, чтобы пойти на серьезные уступки. Но еще больше — от Ахмадинежада и его истинных мотивов. Может быть, загадочный глава Ирана — ярый идеалист? Или же за его нередко столь агрессивной риторикой все же скрывается прагматик?
   До своего избрания на пост президента невысокий мужчина со скудной растительностью на лице и колющим взглядом не был известен даже дипломатам, работающим в Тегеране и знакомым со всеми ходами иранской политики. Пламенный революционер, трудящийся до изнеможения и питающий презрение к земным богатствам, — выходец из низов, ставший надеждой для всех обездоленных, которых в Иране миллионы и без которых Исламской Республики попросту не существовало бы. Для них он — иранский Робин Гуд.
   Как и великий вождь революции аятолла Хаменеи, являющийся для него образцом для подражания, Ахмадинежад чувствует себя обязанным этим обиженным судьбой людям. Четыре года назад, во время предвыборной кампании, он прочесывал гигантские кварталы бедноты Тегерана, города-молоха, так, будто был родом оттуда. Он объездил самые отдаленные уголки страны, повсеместно обещая простому народу, что тот получит свою долю в богатствах страны. Президент собирался наполнить пустые тарелки иранцев на деньги, полученные от торговли нефтью, бороться с коррупцией и кумовством. «Время подавления, тирании и несправедливости подходит к концу», — восклицал он, выступая перед своими сторонниками сразу же после выборов.
   Политический итог президентского правления Ахмадинежада оставляет, скорее, жалкое впечатление. Он не просто добился изоляции своей страны — его беспорядочная экономическая политика разорила ее. «Когда правительство произвольно ликвидирует существующие ведомства и увольняет экспертов, не обращает внимания на решения парламента и самочинно идет по предначертанному собой же пути, возникает хаос» — таков уничижительный приговор спикера парламента Али Лариджани, серьезного внутриполитического противника президента, ранее освобожденного Ахмадинежадом от обязанностей переговорщика с Западом по вопросам атомной программы.
   Зато Ахмадинежад стал на мировой арене фигурой, не услышать и тем более не заметить которую невозможно, провокатором чистой воды. С самого первого дня на посту президента он говорил так, словно Иран уже был мировой державой. Он поучал евреев, немцев и — неоднократно — американцев (для чего при Джордже Буше были серьезные основания), объясняя, почему их ближневосточная политика обречена на провал. Нередко занимал еще более принципиальную позицию и заявлял, что западная концепция демократии и либерализма потерпела несомненное фиаско.
   И все же не исключено, что человек, нанесший своей стране, пожалуй, больший ущерб, чем любой другой президент за 30-летнюю историю Исламской Республики, летом будет избран на второй срок. Ведь конкурентов, серьезных и мужественных одновременно, у него нет.
   Реформаторы — это «сгоревшие», сломленные люди, изолированные от политики, лишенные возможности участвовать в выборах или же просто боязливые, как их былой кумир, избранный на второй срок и потерпевший фиаско Мохаммед Хатами.
   Бывшего президента долго умоляли еще раз выставить свою кандидатуру, надеясь, что благодаря его известности и популярности он сможет активизировать широкие круги сторонников политического центра и таким образом не допустит избрания Ахмадинежада на второй срок. Однако в середине марта ученый-исламист сдался. По официальной версии, он решил освободить место для человека, неожиданно изъявившего желание участвовать в выборах, который, в частности, рассчитывает на голоса из лагеря реформаторов: это 67-летний архитектор и художник Мир Хоссейн Муссави.
   Муссави далеко не такая нежная натура, как Хатами. В годы войны с Ираком он был премьер-министром, успешно справился с построением экономики военного времени. Правда, критики не забывают ему, что редко когда в истории производилось столько арестов и репрессий, как при Муссави. Молодому же поколению иранцев, составляющему около 60% населения, его имя не говорит ничего. Последние 20 лет никаких публичных должностей он не занимал.
   Бесспорно, на международной арене элегантный Муссави мог бы лучше представлять свою страну, чем Ахмадинежад. На переговорах с американцами он проявляет большую гибкость. Но что касается центрального вопроса, конфликта вокруг ядерной программы страны, новый кандидат столь же непреклонен, как и действующий президент. 6 апреля на пресс-конференции в Тегеране соперник Ахмадинежада заявил, что в этой связи тоже не намерен идти «ни на какие уступки».
   Конечно, открытым остается, пожалуй, решающий вопрос: на чью сторону встанет влиятельный религиозный лидер Хаменеи? Вступив в должность, Ахмадинежад поцеловал Хаменеи руку. Долгое время считалось, что идеологически они очень близки, однако в последнее время Хаменеи достаточно часто выступает с критикой экономической политики Ахмадинежада. Впрочем, недавно религиозный вождь высказался о президенте настолько положительно, что его слова легко можно было воспринять как рекомендацию избирателям. По оценкам многих наблюдателей за политической ситуацией в Иране, сохраняющаяся популярность Ахмадинежада среди населения обеспечит ему переизбрание на второй срок.
   Воскресным вечером 5 апреля наконец состоялось его интервью журналу Spiegel, которое неоднократно откладывалось. Ему предшествовала долгая поездка по улицам с плотным движением среди многочисленных БМВ, «мерседесов» и «лэндкрузеров», мимо бутиков Gucci и Dior, расположенных в престижных торговых пассажах. 10 тыс. самых богатых тегеранцев могут позволить себе все. За каменными заборами вилл в своих параллельных Вселенных они устраивают зажигательные вечеринки.
   На Махмуде Ахмадинежаде его любимая куртка. Он кажется еще более низкого роста, чем на фотографиях. Президент садится, вслушивается в первые вопросы, смотрит вопрошающему в глаза.
   Нет такого вопроса, на который президент Ирана не смог бы ответить встречным. Прежде всего он настаивает на нескольких ключевых понятиях: справедливость необходима, но что это такое, определяет он. Еще одна основополагающая тема — уважение. Стране и ему лично оказывают недостаточное почтение. Похоже, его жажда признания практически неутолима.
   Дело в том, что «пляски» на правах иранцев, по убеждению Ахмадинежада, практикуются и практиковались во все времена и всеми мыслимыми сторонами. Следствием явилась, возможно, гремучая смесь из комплексов превосходства и неполноценности — но ни в коем случае не отсутствие рационального мышления, которое так часто приписывают ему в Израиле.
   Разумеется, Ахмадинежад хочет переговоров. Но только на своих условиях, по своим правилам и в тот момент, который выберет он сам. Не исключено, что этот момент скоро наступит, ведь, похоже, время играет иранцам на руку.
   А что же предложение Обамы? Вероятно, Ахмадинежад намерен держать своих западных оппонентов в подвешенном состоянии, пока ситуация не изменится в его пользу. Настолько, что ни на какие уступки ему идти уже не придется.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK