Наверх
12 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "ВТОРОЕ МЕСТО"

Портал Superjob.ru провел опрос: за кого проголосовали бы россияне, случись выборы завтра? Владимир Путин с 31 процентом более чем вдвое обогнал Дмитрия Медведева с его 14 процентами.    Вот и ответ на вопрос, кто будет нами править с 2012 года. Как распорядится судьба и как договорятся между собою лидеры, не принципиально. Интересней другое: почему Путин по-прежнему шагает впереди? Если, конечно, все это — да простит меня цитируемый портал — не является законспирированной акцией сторонников Владимира Владимировича.
   Так вот, напрашивающийся ответ — насчет того, что русский народ любит палку и не любит демократию, — спекулятивен и неверен. Русский народ вообще не особенно идеологичен и голосует не за ценности, а за характер их утверждения. Он больше любит искреннего злодея, чем кающегося грешника; больше уважает последовательного врага, чем изменчивого друга. Русский народ ценит веру в сказанное и не любит сказанного ради конъюнктуры. Именно поэтому он уважает качество больше, чем вектор: первосортная крепкая власть ему милей второсортной вольницы. Он был за свободу, когда свобода насаждалась решительно, с истинно советской пропагандистской упертостью. Если во главе страны оказывается диктатор, искренне верящий в благотворность диктатуры, — народ охотно разделит его убеждения. Но если наверх попадет реформатор, сомневающийся в собственной судьбоносности, — горе такому реформатору, его будут презирать дальние и удавят ближние. В России нельзя быть «Гамлетом на троне», как называл Герцен Павла I: ему суждена именно такая участь — апоплексический удар табакеркой. Проблема лишь в том, что реформаторы редко бывают упертыми, им, как правило, свойственна рефлексия, — и потому они проигрывают: не потому, что народ не любит реформ, а потому, что народ не любит двойственности. В России нельзя сомневаться в том, что делаешь. Если ре-шительно освобожда-ют и нерешительно за-крепощают — народ ведет себя весьма воль-нолюбиво. А при застое закрепощают, как правило, именно нерешительно — власть исчерпала ресурс легитимности. Но когда, напротив, происходит половинчатая и неуверенная оттепель — такая, чтобы, не дай бог, собственный трон не пошатнулся, — уделом реформатора становится дружелюб-ное, сочувственное, но все-таки пренебрежение, чтобы уж не сказать презрение. По-чему-то этот опыт никого ничему не учит, хотя Хрущев был вроде бы так недавно.
   Что остается такому реформатору по истечении пол-номочий? Ехать послом в хо-рошую, сравнительно престижную страну; писать мемуары; возглавлять фонд. Размышлять о том, были ли варианты. А варианты были. Не надо ссориться с интеллигенцией — надо с ней, напротив, дружить, ибо дружить она умеет, и поддержка ее много значит. Не надо постоянно делать шаг вперед и два шага назад — одной рукой подписывать реформаторские законы о милиции, а другой вносить поправки в закон о ФСБ, расширяя права этой организации. Варианты ведь были, и по реформам Россия тоскует, и поддержал бы их народ по полной программе, как поддерживал он до поры и Хрущева, и Горбачева: лишь бы только этот самый народ верил, что правитель действительно чего-то хочет. А когда он и сам решительно не понимает, чего ему хотеть, и видит собственное предназначение исключительно в том, чтобы обеспечить преемство, — что ж за него голосовать? Видно, что человек милый, интеллигентный; но видно и то, что при первой же мало-мальски серьезной попытке реформ с его стороны ему будет задан вопрос о его собственной легитимности. И хотя всенародная поддержка решительному реформатору обеспечена по определению — очень уж всех все достало, — пойти на действительно серьезные выборы реформатор в России почему-то, как правило, не готов. Боится. Хоть бояться на самом деле надо не честного поражения, а безопасной застойной двусмысленности.
   Все это особенно грустно потому, что Дмитрий Медведев в самом деле имел бы все основания рассчитывать на популярность. Но популярность эта ему не нужна, вот в чем штука. И в негласной да вдобавок, кажется, выдуманной аналитиками борьбе между башнями Кремля он так же боится победить, как Геннадий Зюганов в 1996 году — в президентской гонке.
   Так что если и есть в России человек, которого устраивает такой результат голосования на Superjob.ru, — это тот самый обладатель президентской superjob, который занял в этом конкурсе второе место.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK