Наверх
16 октября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2006 года: "Юрий ГРЫМОВ: «Я ради достоверности закончил курсы акушерства и гинекологии»"

С показом фильма Юрия Грымова «Казус Кукоцкого» долго тянули, а потом поставили его в неудачное время. Сейчас, когда сериал показали, можно смело говорить, что он стал событием — оставив далеко позади многие шумно разрекламированные сериальные проекты главных каналов страны.   — Говорят, Людмила Улицкая — сложный человек. Тяжело было с ней работать?

    — Тяжело работать с дураками, я это давно понял. А с умными самодостаточными людьми вообще никаких проблем — одно удовольствие и приятность. Улицкая просто сказала: «Я написала роман, а ты, Юра, снимаешь кино». И все.

   — И ее совершенно не удивила ваша идея экранизации «Казуса Кукоцкого»?

   — Она вообще не понимала, как ее роман можно экранизировать, — по структуре он очень сложный. Я рассказал ей свою концепцию, как хочу это снять. Людмилу моя версия удивила, но она согласилась. Полгода мы совместно писали сценарий.

   — А в съемочный процесс она встревала? Советовала?

   — Она вообще ни разу не была на съемочной площадке. Ко мне никто никогда не лезет. Все договариваются «на берегу». Улицкая посмотрела фильм и осталась очень довольна, в какие-то моменты она плакала, и мне было очень приятно: значит, то, о чем я хотел снять фильм, получилось.

   — О чем, кстати?

   — Еще до того, как мне попался на глаза роман Улицкой, я размышлял о том, кто мы такие. О генофонде… Любой поступок, совершенный публично, — это педагогика. Когда я вижу, как милицейский джип охраны с мигалкой едет на полполосы, прижимая «чайников», — все, про закон можете мне больше не говорить. И это малая часть того, что с нами случилось. Я поймал себя на мысли, что еще ста лет не прошло со зверского убийства царской семьи, а ведь с точки зрения истории сто лет — это вчера, но мы уже совсем другие русские. Не те, про которых писал Антон Павлович Чехов. В книге Улицкой я нашел размышления о том, какое у нас общество и какие у нас ценности, — через призму отношения мужчины и женщины. Это потрясающая история любви, главные герои которой проживают у нас на глазах 50 лет. Один мой знакомый сказал, что Кукоцкий напомнил ему, что мы — люди. Мы все очень похожи и проблемы у нас одинаковые.

   — Вы имеете в виду, что общество у нас больное? Можно как-то его вылечить? Есть у вас свой рецепт?

   — Вот все наперебой обсуждают, какой должна быть национальная идея. Старую идеологию отняли, а новой не придумали. Я понял, какой она должна быть, — это культ семьи. Сегодня государство должно нацелить все силы на создание здоровой семьи, как бы помпезно это ни звучало.

   — Павел Кукоцкий — идеальный муж и отец, он жизнь положил на алтарь семьи и в результате пришел к полному краху — жена сошла с ума, дочь погибла, а сам спился. Культ семьи не помог?

   — Семья не существует дистанцированно от общества и его болезней. Вы же не на острове живете, а в социуме со своими законами. Теория «гена страха» для меня многое объясняет. Сколько лет наши деды и прадеды жили в атмосфере гнета и стукачества, где выживает не сильнейший, а серейший. Яркого и сильного человека постоянная сделка с совестью разрушает изнутри. Кукоцкий произносит фразу: «Я дожил до 60 лет в полном ощущении, что я — порядочный человек». А его друг Гольдберг, который все время сидит за правду, говорит ему: «Паша, ты приспособленец». Талантливый врач пытается приспособиться к государству, а государство — ужасное. Но он идет на компромиссы, ходит в кабинеты к этим уродам со своими проектами, а там сидят люди, которым противно руку подать.

   — Получается, прав Гольдберг, который совсем не думал о семье, обличая в очередной раз Сталина и отправляясь в тюрьму?

   — В этой истории нет правых и виноватых, все они — жертвы нездорового общества. С 1917 года планомерно уничтожали генофонд. Перебили и сгноили в тюрьмах цвет нации — дворян, военных, казаков, работящих крестьян — «кулаков». Результат мы видим — со времен Булгакова ничего не изменилось. В туалетах по-прежнему писают мимо писсуара, даже в дорогих ресторанах. Зато появилась всякая фигня, гламуры какие-то… Ценится не то, что ты сделал как личность, а бирочка «Луи Виттон» на сумке. Без нее ты не человек в определенных кругах. Да плевать мне на это! Китайский филиал «Луи Виттона» зато рад: папуасы западают!

   — Вы говорите о серьезных вещах, но выбрали для этого несколько облегченный жанр — телесериала. Почему не кино?

   — Я не представляю, как можно снять «Войну и мир» в одну серию. На сегодняшний день актуально смешение кино и телевидения — это наилучший формат телевизионного чтива. У меня есть укороченная версия фильма, но сейчас выпускать ее не собираюсь, может, в конце года, на DVD.

   — Знатоков вашего творчества удивил видеоряд фильма: никто не ожидал от Юрия Грымова такого понятного кино…

   

   — Я прошел несколько стадий киноэкспериментов. Без них я бы не снял «Кукоцкого». Сначала художник рисует карандашом гипс, потом обнаженную модель, а потом уже берет краски. В 25 лет я не мог снять такой фильм. В период работы над арт-фильмом «Коллекционер» я был уверен, что зритель должен догонять кино, а сейчас думаю: ничего подобного, кино должно идти навстречу к зрителю. Переосмысление пришло ко мне после 11 сентября. Я стал по-другому чувствовать.

   — Причем здесь 11 сентября?

   — Я считаю, что 11 сентября началась Третья мировая война, просто она вот такая. Когда в мире происходят военные действия, кто-то в них вовлечен, кто-то нет, но все равно мы чувствуем войну. Когда людям тяжело, нельзя с ними говорить на непонятном языке. Надо честно смеяться и честно рассуждать на серьезные темы. Я снимал кино для людей, у которых есть сердце. Многие фильмы мы смотрим глазами: уехала машина, два раза перевернулась и пять раз взорвалась. Мне кажется, это уже прошлое кино, и, кстати, Америка пришла к тому же. Посмотрите на «Горбатую гору» — как это снято.

   — Качество фильма во многом зависит и от актерской игры. Как получилось, что на роль Кукоцкого вы выбрали Юрия Цурило?

   — Я запомнил его по фильму Германа «Хрусталев, машину!» Но там он совсем другой. Когда ему позвонили с предложением приехать на пробу, он тоже удивился, что Грымов снимает «Казус Кукоцкого», но тут же приехал. Увидев его, Улицкая сказала, что именно это и есть Кукоцкий. Юрий ради нашего проекта, который длился два года, ушел из театра, и я благодарен ему за это.

   — Есть какой-то принцип в отборе актеров?

   — В первую очередь меня интересует человек, а не его актерские навыки. Актер — это все-таки профессия, а человек — это то, что дал Господь Бог. Если внутри что-то есть, то режиссер это может вытащить наружу. Когда у человека еще и профессия «актер», то вообще супер. Легче будет вытаскивать. Мне интересны Елена Дробышева, Марина Кузнецова, Армен Джигарханян, Чулпан Хаматова просто как люди. В кино очень важен ансамбль. То, о чем мы стали забывать и что было в старом российском и западном кино. Смотришь — никто не рвет кадр на себя. Для меня это было сделать сложно, но, по-моему, все получилось.

   — Чулпан Хаматову долго уговаривали?

   — Хаматова захотела сниматься, и мы были очень рады. А если бы не согласилась, то зачем мне ее уговаривать? Люди должны как-то сами слетаться, чтобы делать дело. А если у всех дела — на фига это мне нужно?

   — Вас кто-то консультировал по медицинским вопросам?

   — Моя жена — врач. Да я и сам ради достоверности закончил курсы акушерства и гинекологии. Зато сейчас и мне, и Людмиле Улицкой приходит много писем от пожилых врачей, переживших тот период. Все они хвалят за отсутствие медицинских ошибок, пишут, что все правильно — так все и было.

   — Неужели никто не критикует?

   — То, что на меня все время гавкают, меня задевает, но так же быстро и отпускает. Я смотрю, как встает солнце, и думаю: «Как же классно!» Я не парюсь по поводу критических статей, в которых журналисты пишут про себя, а не про то, что я сделал. Собака лает — караван идет, это 100%.

   Я считаю, что нужно любить себя в хорошем смысле. Пока мы себя не полюбим, к нам и Запад будет относиться соответственно, мы же сами друг друга за глотку душим. Я был несколько раз членом жюри на кинофестивалях. Все понимают, что известный режиссер снял не очень хорошее кино, но заслуженного человека неудобно обойти. А надо не бояться писать о том, что он чего-то не сделал. Зато тому, кто сделал, — дать денег на новый фильм, чтобы он мог творить, а не мочить его со всех сторон.

   — Кстати о деньгах. Кто финансировал ваш проект?

   — Я и мои друзья, которые поверили в него, вложили деньги и не прогадали. Мы продали фильм на НТВ, и все заработали. Деньги, которые обещало Госкино, за два года я так и не получил.

   — Вы сейчас занимаетесь рекламой?

   — Очень редко. Недавно снял клип группе «Уматурман», но от рекламы я сейчас вообще отошел. Неинтересно. В России креатив умер с 2000 года. Ничего не развивается. А с 1990 по 2000 год, в момент зарождения рекламной индустрии, российские режиссеры и художники побеждали на международных фестивалях. И я в том числе имею множество наград. Зарождался русский стиль в рекламе. Но его задавили западные технологии, и все стало мерзко, нудно, неинтересно. Появились какие-то откаты. А с какой стати я должен кому-то откатывать? Я делаю креатив, и мои идеи помогают продавать товар. Неправильная же реклама может убить бизнес на корню. Надо иметь мудрость заказчика, чтобы найти нужного креативщика. Это так же непросто, как найти хорошего врача, который не на латыни будет часами разговаривать, а вылечит болезнь. Сейчас рекламщиков, которые говорят на латыни, развелось очень много. Они запудривают мозги терминологией, а заказчик думает: «Какой умный!» А этот умный потом делает такой мусор…

   — Ваша киношкола еще существует?

   — Девять лет существовала, но сейчас у меня нет сил преподавать — собираюсь запустить три новые картины. Сейчас идет процесс поиска денег. Я подал заявку в Госкино на экранизацию сказки Людмилы Улицкой. Она написала ее очень давно, но так и не опубликовала. Отдала мне. Хочу снять добрую наивную сказку, чтобы после ее просмотра дети не боялись спать по ночам. Но я не верю, что государство даст мне деньги на детское кино.

    — А про кого бы вы еще хотели снять кино, если бы с деньгами не было проблем?

   — Про стариков, о них тоже давно не вспоминали.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK