Наверх
12 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2004 года: "Заколбасило"

Резкий рост цен на продукты питания в нынешнем году возмутил Госдуму. На этой неделе депутаты намерены выслушать объяснения по этому поводу министра сельского хозяйства РФ Алексея Гордеева. Главе Минсельхоза придется ответить на два основных вопроса парламентариев: что это за напасть и как с ней бороться? Инициатором вызова министра на ковер стала Тамара Плетнева — депутат от фракции коммунистов. Тамара Васильевна в разговоре с корреспондентом «Профиля» призналась, что перед тем, как ставить вопрос о приглашении Гордеева, никаких статистических справок и отчетов не изучала: «Зачем справки? Что я — не женщина? По рынкам и магазинам не хожу? С людьми не общаюсь?» Тамара Васильевна пребывает в ужасе от того, что в ее родном Тамбове, который издавна славится как мясной регион, цены на мясо за последнее время выросли на 30—50%, а на деликатесные его части — аж в два раза, до 180 рублей. По личным ощущениям женщины и депутата Плетневой, стоимость всех основных продуктов питания выросла на 30%. Также народную избранницу тревожит ситуация с хлебом. Если раньше он стоил 6—7 рублей, то сейчас цена зашкаливает и за 10. Плетнева предложила коллегам по Думе пристрастно расспросить министра, почему это происходит, а также копнуть глубже: обсудить, как рост цен влияет на деторождение и продолжительность жизни в стране. Депутаты, проявив сплоченность и единодушие, проголосовали «за».

Все выше, и выше, и выше

Первым делом «Профиль» обратился за разъяснениями в Министерство сельского хозяйства. Но там в комментариях категорически отказали. «Министр готовится к встрече с депутатами, а кроме него, никто этот вопрос комментировать не будет», — заявили в пресс-службе.

Пришлось разбираться самостоятельно. Данные Росстата свидетельствуют, что предчувствия не обманули депутата Плетневу: рост цен на продукты питания имеет место быть. Причем самый большой скачок наблюдается в ценах на те товары, где велико влияние импорта, — в первую очередь это мясо и сахар.

Самая впечатляющая ситуация по мясу. Правда, за исключением мяса птицы, с которым все в порядке: в январе—сентябре 2004 года курочка подорожала всего на 0,5%, тогда как за аналогичный период прошлого года — на 14,4%. А вот цены на мясо копытных галопируют весь год. Прирост по отдельным позициям за 9 месяцев нынешнего года составил 13,7—19,6%. А в октябре цена выросла еще 2,3%, обогнав даже рост стоимости бензина, подорожавшего на 2,1%. Вот такая октябрьская продовольственная революция.

Случилась она потому, что российские власти в этом году неоднократно вводили запрет на ввоз мяса. Довольно долго был запрещен импорт мяса всех видов из ЕС из-за введения нового единого ветсертификата, закрывали Китай и Аргентину. Но больше всего на рынок повлияла эпизоотическая ситуация в Бразилии, являющейся в последнее время основным поставщиком в РФ свинины (74% всего импорта) и говядины (35%). В результате мясной импорт сократился на 14%, чем тут же воспользовались другие импортеры мяса, которые подняли оптовые цены примерно на 17%. Наши животноводы тоже не дремали, взвинтив цены на 21—23%. Естественно, мясокомбинаты внесли эти расходы в стоимость колбасы и предложили россиянам раскошелиться: например, батон «Докторской» зашкалил минимум за 160 рублей.

Но есть надежда, что в ближайшем будущем ситуация с мясом и колбасой может выправиться. 16 ноября Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору сняла запрет на ввоз бразильского мяса, а двумя днями позже дала добро и на возобновление поставок аргентинского мяса. Кроме того, Минсельхоз всерьез занялся восстановлением производства свинины в стране (подробнее см. рубрику «Рынки»), правда, эта инициатива даст результат в лучшем случае только года через три.

Не менее впечатляющие темпы роста продемонстрировали и цены на сахар. За январь—сентябрь 2004 года он подорожал на 13% (за аналогичный период 2003 года этот показатель составил 0,9%). Причин здесь несколько. Это и значительное — почти на 50% — снижение поставок импортного сахара-сырца, и сокращение производства сахара в РФ, и смена правил ввоза сахара в страну. «Если три последних года были квоты на импорт сахара-сырца, то в этом году ввели новую систему — шкалу таможенных пошлин. Цена теперь зависит от котировок на Нью-Йоркской бирже. Чем выше биржевая цена, тем ниже пошлина. Но в результате цена сахара при такой схеме ввоза выросла», — поясняет эксперт-аналитик компании «Разгуляй» Сергей Шестаков. Ситуация чуть стабилизировалась в сентябре, когда собрали урожай свеклы и на переработку поступило отечественное сырье. Цены снизились на 1,9%. Теперь пакет сахара на рынке стоит 22 рубля.

Резко подскочил в цене и хлеб. За 10 месяцев 2004 года он, по данным Всероссийского института потребительского рынка и маркетинга, подорожал на 20% (по Росстату, правда, цифра несколько ниже — 15,7%). По оценке Жанны Евдокимовой, заведующей сектором цен Всероссийского института потребительского рынка и маркетинга, в целом по итогам года стоимость хлеба увеличится на 22%.

Все дело в том, полагает Евдокимова, что зерновой рынок стал практически стихийным. Кто и кому продает зерно, кто его перепродает, сколько этих перекупщиков, какие при этом назначаются цены? Вряд ли государство имеет истинную картину всех этих процессов. Хуже всего, что вывоз зерна за рубеж не ограничивается. «По данным Росстата, в 2001 году экспорт пшеницы и меслина (смесь пшеницы и ржи. — «Профиль») в годовом сравнении вырос в 8,6 раза, в 2002-м — в 6,4, в первом полугодии 2003 года — еще в 3,9. Только после получения крайне низкого урожая грабительский экспорт зерна прекратился. Дошло даже до того, что пришлось закупать зерно за рубежом. В январе—июне этого года импорт пшеницы и меслина в годовом сравнении вырос в 2,5 раза, ячменя — в 2,4, кукурузы — в 6,3 раза. Из-за хаоса на рынке зерна уже второй год подряд хлеб дорожает быстрее остальных продуктов питания», — говорит Евдокимова.

Где хлеб, там и макароны. Цена на них поднялась на 12,8—17,2% за девять месяцев. Все остальные продукты питания не перепрыгнули за 6-процентный барьер. Что на фоне впечатляющих достижений мяса, колбасы, сахара, хлеба и макарон выглядит менее пугающе.

В результате с начала года по сегодняшний день мы имеем рост стоимости минимального набора продуктов питания на 7,1%. В целом за 2004 год, полагает Жанна Евдокимова, надо морально готовиться к его удорожанию на 10—11%. По оценке Росстата, продуктовые скачки «станут основным фактором того, что темпы инфляции, скорее всего, превысят 10%, планируемые правительством в этом году».

Премия за премиум

А что народ? Как ни странно, не бунтует. «Осеннее повышение цен на колбасу не привело к изменению потребительского поведения. Покупатель как покупал колбасу, к примеру, за 145 рублей, так и покупает ее же, но теперь уже за 160 рублей. Чтобы динамика цен сразу и заметно сказалась на потребителях, нужно событие вроде дефолта 1998 года», — считает Илья Мазуренко, заместитель руководителя отдела исследований домашних хозяйств GfK RUS.

Дмитрий Зубков, руководитель отдела по связям с общественностью АПК «Черкизовский», рассказал «Профилю», что повышение цены на колбасу в октябре этого года не привело к снижению продаж продукции мясокомбината: «Продажи упали на 5—7% лишь в первые два дня после повышения. Затем все вернулось на прежний уровень». А все потому, что доходы россиян тоже растут довольно бойко.

В результате, по данным GfK RUS, дорогие продукты и продукты не первой необходимости сейчас покупают даже больше, чем год-два назад. Еще одна специализирующаяся на розничном аудите компания — «ACNielsen Россия» — также отмечает заметное увеличение продаж товаров класса премиум. Так, продажи дорогого пива, производимого в России по лицензии, за последние два года выросли в 3,5 раза, и аналитики ожидают продолжения этой тенденции. За тот же период отмечен рост продаж премиумных продуктов и на рынке шоколада. Продажи упакованных шоколадных конфет в сегменте премиум (300—500 рублей за 1 кг) выросли на 67% по объему и на 69% по стоимости.

Не менее охотно россияне теперь покупают и дорогие макароны. По словам управляющего директора бизнес-блока «Продукция переработки зерна» Группы «Агрос» Павла Анфалова, в 12-процентном росте цен на макароны в этом году 4% приходится на качественное улучшение структуры потребления. «Российские покупатели все больше отдают предпочтение макаронам из твердых сортов пшеницы, которые и стоят, соответственно, дороже», — убежден Анфалов.

И наконец, совершенно неожиданные данные «ACNielsen Россия». Продажи элитной водки выросли на 72% в натуральном выражении и на 77% — в денежном. При этом сбыт «обычной» водки увеличился лишь на 6% и 18% соответственно.

Генеральный директор сети гипермаркетов «Мосмарт» Эрик Блондо рассказал «Профилю», что во всем мире формат гипермаркета не предполагает высоких цен, но российский потребитель — особенный. «Он хочет, чтобы ему обязательно предлагали и очень дорогие товары. Поэтому мы были вынуждены, вопреки классике формата, ввести в ассортимент весьма дорогостоящую продукцию».

И все же Россия пока остается бедной страной. И потому 72% россиян на вопрос «Левада-Центра»: «Как часто при выборе продуктов питания вы обращаете внимание на цену?» — ответили: «Всегда».

Именно за такого потребителя в Москве между торговыми сетями идет настоящая ценовая война, развязанная в связи с появлением в России иностранных ритейлеров. И потому на вопрос, есть ли в сетях «резкий рост цен», исполнительный директор «Пятерочки» Олег Высоцкий и генеральный директор сети «Копейка-Москва» Сергей Ломакин, не задумываясь, ответили — нет. Напротив, на многие товары цены упали. Не зря на завершившейся на прошлой неделе конференции «Российская пищевая промышленность» представители компании «Балтика» слезно взывали к ритейлерам: доколе будете выкручивать производителям руки и опускать цены, когда же наступит предел?!

В свою очередь, ритейлеры тоже устали от давления крупных производителей, пытающихся сохранить свою доходность, и потому строят грандиозные планы по созданию собственных продуктов (private label) по самым ходовым позициям. Заказы на производство товаров под маркой собственной сети торговцы размещают на провинциальных фабриках, где, в отличие от столичных производителей, нет таких волчьих аппетитов и колоссальных затрат на рекламу, которые в результате оплачивает потребитель. А потому стоят такие товары на порядок меньше. Например, в «Пятерочке» утверждают, что в их собственной сети «Пятерочка-кола» переплюнула по продажам мирового гиганта «Кока-Колу». В «Копейке» соки private label идут в пять раз лучше соков J7, собственное вино — в десять раз лучше любого другого из низкой ценовой категории. «Копейка» запланировала заменить половину (!) товаров федеральных поставщиков на private label. Серьезные планы по развитию private label вынашивает и «Патерсон».

Одно только плохо. На долю вот такой сетевой торговли, воюющей за покупателя, в Москве, по данным GfK RUS, приходится всего 16% торговли. Оптовые рынки занимают 30%, магазинчики, не входящие в сети, — 53%. Кстати, именно в последних цены самые резвые. В других городах страны доля сетевой торговли совершенно микроскопическая. Так что надежды на то, что в обозримом будущем цивилизованные ритейлеры будут держать цены в узде, как это происходит на Западе, довольно призрачные.

Что посеяли, то и пожнем

Впрочем, в первую очередь цены на продовольствие зависят не от торговых наценок, а от сырья. Повлиять на его стоимость может госрегулирование цен. Нужно или не нужно государству вмешиваться в этот процесс?

На этот вопрос член комитета по бюджету и налогам Госдумы, бывший министр сельского хозяйства и продовольствия России Виктор Семенов отвечает однозначно: нужно. «Только хочу подчеркнуть, что регулирование государством цен — это ни в коем случае не указка производителю, по какой цене ему продавать свою продукцию. Сельское хозяйство, а значит, и продовольственный сектор во многом зависят от матушки-природы. А она постоянно преподносит сюрпризы: то пусто, то густо. Чтобы не было безумных скачков цен на продукты, государство обязано следить за текущей ситуацией. Когда густо — скупать излишки, не давая рынку упасть, а крестьянам — разориться. Когда пусто — выбрасывать товар на рынок из своих закромов. А все, что сегодня происходит в области регулирования цен на продовольствие, можно сравнить с попытками начинающего пианиста одним пальчиком сыграть полонез Огинского. Роль государства в регулировании цен на продовольствие пока почти нулевая», — считает Семенов.

23 ноября (за день до запланированных объяснений Гордеева) в Госдуме будут обсуждать законопроект «О развитии сельского хозяйства и агропродовольственного рынка в РФ», который в том числе описывает и конкретные механизмы госрегулирования. Но шансы у него невелики. МЭРТ и Минфин дали на него отрицательный отзыв как раз по финансированию отдельных программ. Речь идет о федеральной программе «Социальное развитие села до 2010 года», программе компенсации потерь, связанных с нарушением паритета цен, и программе 15-процентного субсидирования стоимости сельхозтехники по лизингу. Также правительство посчитало в законопроекте лишними конкретные параметры инвестиций в сельское хозяйство из госбюджета на 2006—2007 годы на проведение зерновых интервенций, размеры максимальных и минимальных цен на регулирование зернового рынка. Аргумент вроде бы правильный: все это не подлежит обязательному закреплению в специальном законе, так как входит в обязанности правительства (по закону «О Правительстве РФ»).

Но депутаты записали всю эту конкретику в отдельный закон, исходя из горького опыта. Один только пример. Правительство должно в случае дефицита зерна на внутреннем рынке проводить зерновые интервенции. В прошлом году дефицит случился, но пока в Белом доме раздумывали, выделять или не выделять деньги, цены взлетели на 19,2%. Чтобы не допустить повторения подобных ситуаций, депутаты видят один выход: прописать параметры инвестиций в интервенционный фонд в отдельном законе.

Законопроект дает еще один важный механизм регулирования цен на продовольствие — господдержку страхования урожая. Во всем мире компенсация рисков с поправкой на погоду идет по льготным ставкам. У нас же более 60% пашни находится в зоне рискованного земледелия, но аграрии вынуждены страховать свой урожай, как любой другой бизнес. Законопроект предлагает 50% ставки урожайной страховки возложить на государство. Это тоже повлияет на цены в лучшую для потребителя сторону.

В МЭРТе и Минфине, по словам Семенова, считают, что государству ни к чему лезть во всю эту конкретику, пусть рынок сам все регулирует. Но в министерствах забывают, что свобода движения товаров и услуг на Западе состоялась только после очень серьезных вложений и очень твердой государственной политики в отношении такой стратегически важной отрасли, как производство продовольствия.

Удастся ли парламентариям нынешнего созыва пойти наперекор отрицательному заключению правительства и доказать свою заботу о хлебе насущном избирателя? «Я надеюсь, — говорит Виктор Семенов, — что здравый смысл в Госдуме возьмет свое и депутаты поддержат наш законопроект. Если этого не произойдет, я бы на месте Гордеева, когда ему будут предъявлять претензии, адресовал их депутатам: сегодня инструментов для влияния на ситуацию у министерства почти нет».

История болезни

Отсутствие связи между производителем и конечным потребителем — вечная проблема отечественного сельского хозяйства. В начале XX века сельхозпродукты (прежде всего хлеб) были одним из главных биржевых товаров. Но его производители — мелкие крестьянские хозяйства — оставались за бортом хлебного рынка. Обычно они продавали хлеб перекупщикам, поэтому закупочные цены всегда были ниже рыночных.

Советская власть ввела госмонополию на хлебную торговлю. Рыночный товарооборот заменила система продразверстки, которая больше напоминала сбор дани. Хлеб покупался по цене ниже себестоимости, да и платили за него чаще всего расписками, а не живыми деньгами.

Отмена продразверсток и частичное разрешение свободной торговли хлебом в годы нэпа не означали полного отказа от политики «выдаивания» крестьянских хозяйств. Индустриализация страны требовала огромных средств, взять которые, кроме как из деревни, было негде. Основным инструментом стала ценовая политика. В ходе государственных хлебозаготовок сельхозпродукция закупалась по умышленно заниженным, а промтовары поставлялись в деревню по умышленно завышенным ценам. Естественно, крестьяне всеми способами укрывали хлеб, что приводило к постоянно повторяющимся хлебным кризисам. Наиболее острый из них разразился в 1927 году — тогда правительству даже пришлось покупать зерно за границей — и стал последним аргументом для начала коллективизации. Фактически крепостная колхозная деревня превратилась в бесперебойный источник средств для проведения форсированной индустриализации.

Но эти ресурсы были не безграничными, а потому ограбление колхозов вылилось в ужасающий голод 1932 года на Украине. Однако наиболее варварские формы эксплуатация деревни приобрела после войны. Вплоть до начала 50-х годов восстановлением деревни никто не занимался, зато колхозы и личные хозяйства были обложены непомерными налогами. За счет рабского неоплачиваемого труда советских колхозников стали возможны отмена карточной системы и понижение цен на продукты в последние годы жизни Сталина.

Никита Хрущев получил в наследство полуразрушенную деревню, обремененную огромными долгами. Ее восстановление потребовало пересмотра всей политики по отношению к сельскому хозяйству. Были существенно повышены закупочные цены, а с хозяйств списана часть долгов. Однако передышка была недолгой — уже в конце 50-х годов деревню вновь заставили делиться. Наиболее болезненным для колхозов оказался принудительный выкуп по завышенным ценам техники у МТС, а также кампания по укрупнению колхозов.

Производители вновь оказались в плачевном финансовом положении, что, вкупе с предпринятым Хрущевым наступлением на приусадебные хозяйства, не замедлило сказаться на производстве сельхозпродуктов.

И вновь потребовались экстренные меры. В рамках реформы, разработанной председателем Совмина Алексеем Косыгиным, государство попыталось ослабить давление на сельхозпроизводителей. Были сокращены плановые поставки сельхозпродукции, план госзакупок устанавливался на несколько лет вперед, а закупочные цены повышались. На продукцию, закупаемую сверх плана, устанавливалась повышенная цена. Кроме того, пошли инвестиции в сельское хозяйство: на агрокомплекс была отпущена пятая часть всех государственных капиталовложений в экономику. Но капвложения в основном уходили на бессмысленные и амбициозные кампании. Кроме того, приоритетным направлением развития было объявлено создание крупных агропромышленных комплексов, которые объединяли крестьян и перерабатывающие предприятия. Эти агропромышленные монстры съели большую часть инвестиций. Рост сельхозпроизводства к концу 70-х годов практически остановился, а по уровню и структуре потребления продуктов питания СССР скатился на 77-е место в мире.

Логичным завершением этой политики стала печально известная Продовольственная программа, разработанная под руководством члена Политбюро ЦК КПСС Михаила Горбачева и принятая в 1982 году. Основная ее идея — объединение колхозов и совхозов с перерабатывающими предприятиями в одну управленческую структуру. К 1985 году, когда Михаил Горбачев стал генсеком, стало ясно, что программа провалена. Дальнейшее известно. Еще в начале 80-х годов из Москвы пошли первые «колбасные» электрички, а к 1989 году еда из магазинов почти совсем исчезла. Вскоре были введены карточки на основные виды продуктов.

Основная проблема состояла не столько в эффективности работы агропрома, сколько в субсидировании розничных цен государством, тратившим на это до трети бюджета. К осени 1991 года, когда на поддержание розничных цен денег в казне не осталось, стало понятно, что цены на товары придется отпускать. Однако после либерализации цен крестьяне столкнулись с новой проблемой: продать продукцию по приемлемым ценам было невозможно из-за отсутствия платежеспособного спроса. Поскольку государство продолжало дотировать сельхозпроизводителей, реально с рыночным ценообразованием столкнулись перерабатывающие хозяйства. В результате сложилась патовая ситуация: в связи с тем, что на покупку продуктов россияне тратили большую часть семейных бюджетов, дальнейшее повышение цен могло лишь еще больше сократить спрос. Поэтому переработчики стали снижать закупочные цены, что поставило большую часть производителей на грань рентабельности. Эта ситуация сохраняется до сих пор.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK