Наверх
11 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "Западня славы"

Актер Брэд Питт об успехе в Голливуде, честолюбивых продюсерских планах и своем фильме про Джесси Джеймса, за который на Венецианском кинофестивале Питт был удостоен звания лучшего исполнителя мужской роли.«Шпигель»: Мистер Питт, в новом фильме, в создании которого вы участвовали не только как актер, но и как инвестор, вы играете роль запутавшегося, жестокого, ищущего смерти бандита. Что заинтересовало вас в фигуре Джеймса через 125 лет после его смерти?

Питт:
Уфф! Вообще-то я еще не пришел в себя от смены часовых поясов, но постараюсь отвечать вам законченными фразами. Джесси Джеймса в США до сих пор почитают как легендарного героя. Его считают американским Робин Гудом. И в этом что-то есть, ведь настоящий Джесси Джеймс по меньшей мере временами сам видел себя в этой роли и множество людей, в особенности из рабочего класса, его действительно обожали.

«Шпигель»: Но это ведь не вся правда!

Питт:
Да, потому что, с другой стороны, этот герой, еще при жизни овеянный славой и приукрашенный мифами, совершил немало далеко не благородных поступков. Однако меня привлекла другая часть его судьбы, не мифология, а история, которую точно никто еще не рассказывал: это анатомия его убийства, это любовь, доходящая до ненависти, — чувства между Джесси Джеймсом и застрелившим его пареньком.

«Шпигель»: В фильме «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса» показана дуэль двух сомневающихся, смертельно раненных в душу американских мужчин. Благодаря этому картина, как и другие самокритичные американские фильмы, воспринимается как метафора современной политической интриги в стране. Ваш замысел именно в этом?

Питт:
Я думаю, что решение как раз сейчас обратиться к этому типу американского героя было, скорее, интуитивным. Но разве плохо быть самокритичным? Для меня самокритика — что-то положительное. Мне кажется, фильм повествует в первую очередь о мужчине с сильным характером, попавшем в западню собственной славы. И о парнишке, который жаждет славы любой ценой, не сознавая, что слава — это именно западня. Он хочет, чтобы им все восхищались, и отказывается видеть неизбежные последствия этого.

«Шпигель»: Это и вызывает у вас сегодня такой интерес к сюжету — как Джесси Джеймс и его убийца стали двумя первыми американскими знаменитостями, что обоим не пошло на пользу?

Питт:
Я не знаю, были ли они первыми на самом деле, не забывайте, что в те же годы жил, к примеру, Марк Твен. Однако в личности Джесси Джеймса есть множество граней, которые меня привлекают. Взять хотя бы то, что он родом из Миссури, с юга, то есть из тех мест, где и я вырос. Запах, атмосфера этой истории значат для меня много. И конечно же, я понимаю манию преследования, возникающую из-за того, что на тебя начинается настоящая охота. Конечно, разница между Джесси и мной в том, что за Джесси Джеймсом охотились снайперы, за мной — всего лишь фотографы.

«Шпигель»: Вам никогда не хотелось выйти из повиновения, преступить закон?

Питт (смеется):
Нет, ничего похожего не было. Я с малых лет решил никогда не делать ничего противозаконного. Не хочу все время бояться, что меня поймают. Это — один из моих главных жизненных принципов.

«Шпигель»: Невозможно бежать от славы, как это пробует сделать ваш Джесси Джеймс, предстающий в фильме чуть ли не добропорядочным семьянином?

Питт:
Режиссер Эндрю Доминик прав, говоря, что получился скорее гангстерский фильм наподобие многочисленных историй о мафии, чем вестерн. Ведь Джесси Джеймс действительно испробовал все, что мог, лишь бы «сбежать» в другую жизнь: и жокеем на скачках выступал, и на ферме вкалывал. Однако если ты зашел так далеко, как он, пути назад уже нет. Он видит, что конец неминуем, его одновременно охватывают паранойя и депрессия. Он перестает владеть собой.

«Шпигель»: Вас не беспокоит, что некоторые критики находят гомосексуальные мотивы в отношениях молодого убийцы Роберта Форда, сыгранного Кейси Аффлеком, и его кумира Джеймса? На Венецианском кинофестивале картина даже участвовала в номинации на новую премию — «Голубой лев».

Питт:
Вы меня разыгрываете? Прикол забавный. Но я думаю, что слишком примитивно сводить такие сложные отношения, как между Фордом и Джеймсом, к одному сексуальному подтексту. Парнишка жаждет чего-то, что сделало бы его жизнь осмысленной. Его одержимость, культ героя принимают болезненные формы. Джесси обращается с ним не так, как мальчишка мечтал, — без уважения, без симпатии. Потому для него навязчивой идеей становится желание уничтожить человека, который, как ему кажется, сломал его.

«Шпигель»: Можно ли сказать, что ваш фильм, скорее, мужской, что он не рассчитан на женщин?

Питт:
Это мне безразлично. Главное, что он мне нравится. Он поэтичен, в нем прекрасный ритм, а Кейси Аффлек сыграл просто классно.

«Шпигель»: «Убийство Джесси Джеймса» длится два с половиной часа. Для голливудского фильма это очень долго. С одной стороны, это придает сюжету удивительную напряженность. Вы не опасаетесь, что, с другой стороны, часть аудитории это может и отпугнуть?

Питт:
Я знаю, что такой темп повествования не вполне соответствует стандартам сегодняшней киноиндустрии, но меня в наблюдении за персонажами вдохновляет как раз отсутствие суеты, психологизм, интерес к деталям. В конце концов, я стал продюсером с единственной целью: снимать фильмы, которых никто другой не сделает. Это так здорово — иметь возможность многое определять самому, принимать решения при монтаже, а не только играть. Во многих фильмах, которые я хочу продюсировать, я сам сниматься не буду.

«Шпигель»: Когда вы вкладываете в съемку свои деньги, вам приходится относиться к делу более серьезно, чем когда вы только исполняете в фильме роль? Когда смотришь «Тринадцать друзей Оушена», впечатление такое, что снимались вы исключительно ради собственного удовольствия!

Питт:
Дело не в этом. Я всегда любил кино и сейчас люблю. Но сегодня я предпочитаю смотреть, а не играть. У меня семья, мне очень нравится быть отцом. Поэтому я не хочу снимать больше одного-двух фильмов в год.

«Шпигель»: Похоже, что вы с подругой и детьми почти все время в пути. Это тоже своего рода бегство?

Питт:
Мы и вправду семья кочевников. Но папарацци делают нашу жизнь в Лос-Анджелесе, Лондоне или Нью-Йорке просто невыносимой. В Париже чуть лучше, там они хотя бы немного щадят детей. Меня просто бесит, когда они набрасываются на детей, как на жертву. Папарацци, конечно, стараются поймать хороший кадр без согласия объекта, ведь на их рынке появляются все новые и новые мальчишки с фотокамерами наперевес, которые просто не думают о том, какие последствия может иметь их «съемка».

«Шпигель»: Почти как молодой Роберт Форд в фильме. Вы много раз говорили, что вам кажется, будто вы вытянули счастливый билет в лотерее. Вас не посещает страх, что полоса везения может внезапно оборваться?

Питт:
Нет, я не так к этому подхожу. Я делаю все, чтобы она не кончалась. Но я думаю — и не хочу быть неблагодарным, — что, возможно, в кино я свой запас везения уже исчерпал. Зато крупный фарт мог бы мне очень пригодиться в чем-то другом. Например, в семейных делах. То, как чудесно в них все устраивается для меня, — это настоящий подарок судьбы.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK