Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 1999 года: "Зигзаг у дачи"

Может статься, и для чужих людей. Если в своих расчетах вы упустили какую-нибудь мелочь, по несчастью, оказавшуюся важной.Мы, дети галактики и граждане мира. И все потому, что выросли на коммунальных кухнях, в тесных хрущевках, где тесно, где натыкаешься на углы и не находишь себе места.
Где у вас спальня? В столовой. А где столовая? В гостиной. А где гостиная? В библиотеке. В итоге все спят в библиотеке. Любите книгу, источник знаний. Потому что любить еще кого-нибудь фиг получится: слишком много нас, таких любознательных, на квадратный метр. И у всех слух, как у доктора Айболита.
Квартирный вопрос — этот стон у нас песней зовется.
А потому, как выедешь за пределы столицы — о русская земля, ты уже вся под особняками.
Тут вам и маленькие Бастилии для маленьких Бастинд, и простые, как сермяжная правда, двухэтажные, красного кирпича домишки, похожие на собачьи будки, и ампир, похожий одновременно на ВДНХ в миниатюре и на бред пьяного кондитера.
Собственно, нынешняя история не о подмосковной архитектуре. А о том, до чего доводит стремление к отдельному, огороженному от остальных пространству.
У каждого — своя мечта.
Вот мой приятель Сережа Колымагин мечтает заниматься любовью с женщинами разных национальностей. И даже собирает фотографии своего любвеобильного интернационала.
Подружка Марина хочет выйти замуж за богатого иностранца. Один желающий даже нашелся, но он был пятидесяти лет и безногий. Марина долго колебалась, но на брак все-таки не решилась.
А вот Колька Криницын, с которым мы вместе играем по средам в теннис, всю жизнь мечтал о загородном доме. Вернее, так: о Загородном Доме.
Началось все с того, что Колька на втором курсе женился на девушке Маше. И Колькина мама, не в силах справиться с ревностью к юной невестке, каждый вечер усаживала в кухне напротив себя Колю и начинала изливать душу. Колю она отпускала, когда понимала, что Маша дрыхнет без задних ног. Молодые скоро взбесились и сняли квартиру. А к маме стали ходить с цветочками и конфетками на 8 Марта и 31 декабря.
Потом Колька нашел хорошую работу, начал зарабатывать деньги и расти по службе. А в верхнем ящике тумбочки начала скапливаться пачечка дензнаков с милым, всепонимающим лицом американца Франклина. Тогда-то в сознании Кольки и замаячило сладостное видение: двух-, нет, трехэтажный дом. Ванная размером со спальню. А кухня размером с гостиную. Открытая терраса на втором этаже. Легкий бриз колышет тонкие занавески. Букет васильков на веранде и плетеные кресла в саду. Под сиреневыми кустами. Бассейн с подогревом. А рядом баня. Чтобы, как выбежал,— бултых. И поплыл, и поплыл.
Картина была прекрасна настолько, что можно было бы уже ничего не делать — только добавлять новые сладкие детали в уже существующий проект.
Но реальность брала свое, стоило только открыть глаза.
Колька вздохнул — и начал строиться. Стройка была мучительна, потому что любая стройка в России — на костях. То были кости Кольки Криницына.
Он не пожалел двух штук и заказал себе индивидуальный проект. Чтобы спальня — как ванна, а ванна — как гостиная.
Несмотря на то, что строила вроде бы известная фирма, строители оказались ярко выраженными даунами. И Колька, воспитанный в интеллигентной семье и всю жизнь свято веривший, что меж людьми нет разницы и все имеют равное право на уважение, был потрясен: оказывается, очень даже не случайно он получает хорошие деньги в крупной фирме, а эти ребята месят бетон. Разница между ними пролегала не только на вербальном, ментальном, визуальном и интеллектуальном уровнях. То были существа другой породы.
Каждый вечер после работы он мотался на стройку и ругался с прорабом. Утром до работы заезжал в магазины. Жена видела Кольку десять минут утром — такого блестящего результата не удавалось достичь даже любящей свекрови,— когда он пил кофе и менял сорочку.
Ад продолжался полгода. В подвале прорывало воду. Не работали кондиционеры. Провисал потолок. Были проблемы с электричеством.
Наконец дом был готов. Рабочие изгнаны. И дело осталось за малым. За обстановкой.
Плетеная мебель ехала на Колькину дачу из Англии, а плитка в ванную комнату — из Италии. Оттуда же прибыли занавески и шелковый полог над супружеским ложем (в просторечии называемом «эх, кроватка!»). Кованые решетки на окнах первого этажа делал лучший художник по металлу. Весь дом был забит электроникой. И даже вода в туалете спускалась при нажатии на кнопочку пульта. Естественно, при таком же нажатии кнопочки открывались главные ворота и дверь в дом.
Долги, в которые влез Колька, можно было сопоставить только с долгами России МВФ. Но отступать было некуда: мечта жизни вот-вот должна была воплотиться в роскошный загородный особняк. И Колька, оглядывая новый дом, замирал от счастья: скоро, скоро он уже будет тут жить.
Гулянка по случаю заселения Кольки с женой в загородный особняк была грандиозная. Гости ходили по дому и сдержанно-завистливо хвалили дом. Колька излучал счастье. И если не считать того, что пяток гостей чуть было не утопли в бассейне, праздник получился на славу.
Сказать по правде, я не помню, как уезжал с дачи. Но еще три дня потом мне было настолько плохо, что сама мысль позвонить Криницыну вызывала похмельный синдром.
И вот пару месяцев спустя в раскаленной солнцем Москве встречаю Кольку. Привет-привет, поехали ко мне.
Ты что, говорю, у меня рабочий день, а ты за город предлагаешь тащиться.
— Да какой за город,— говорит Колька,— тут рядом.
— Ты что, квартиру купил? — спрашиваю.
— Я теперь бедный.
— Да говори же ты, не тяни. Что случилось? Дом сгорел?
— Не сгорел, тьфу-тьфу. Просто я тут неподалеку снимаю квартиру.
Скромная двухкомнатная квартирка, в которой мы оказались, не шла ни в какое сравнение с Колькиным роскошным особняком. Раскладной диван, низенький столик с кофе и коньяком, маленький телевизор.
— Коля,— сказал я,— скажи мне просто, по-стариковски: что произошло? Почему ты, владелец роскошного особняка, принимаешь меня в этой халабуде? Скажи мне самое страшное — я готов выслушать правду…
— Штраух, ты будешь смеяться…
— Тебя бросила Маша и ты отдал особняк ей?
— Нет.
— Его у тебя отняли за долги?
— Нет.
— Так что же, наконец, произошло?
— 50-й километр.
— Ну и что?
— Это далеко. Я на работу еду час двадцать и с работы час двадцать. Я шизею.
— А когда ты строился, ты на это не обратил внимания?
— Я был в таком замоте, что не обращал внимания ни на что.
— А как же щебет птиц утром, плеск бассейна за окном и свежесрезанные розы в бокале на тумбочке?
— Все в наличии. Но три часа в день тратить на дорогу я не в состоянии. Проще было снять квартиру.
— Проще было купить квартиру.
— Ты же знаешь, я всегда мечтал жить в загородном доме.
…А теперь лирическое отступление, дорогой читатель. О том, какое большое место занимают в нашей жизни безличные наречия типа «далеко», «жарко», «скучно». Они неумолимы, как Молох. И на самом деле они часто оказываются последним и самым весомым аргументом в многообразнейших жизненных ситуациях.
Моя подруга Марина, мечтающая выйти замуж за иностранца, приехала на днях из Турции. Рассказывала, как покупала драгоценности в одной из турецких лавок. «А сейчас,— сказал ей хозяин, молодой красивый турок,— я покажу вам совершенно потрясающую вещь. Только пройдемте в заднюю комнату». Марина поперлась в заднюю комнату. Где ее вниманию было предложено потрясающей красоты ожерелье. «Сколько?» — спросила Марина. «Недорого»,— сказал красавец-турок. «Ну я так не могу»,— быстро сообразив, что к чему, сказала Марина. «Да я ничего плохого не хочу,— засмущался турок,— только потрогать». Марина задумалась. «Нет»,— наконец покачала она головой. «Почему?» — удивился продавец. «Жарко»,— чистосердечно призналась неприступная красавица.
Так что бойтесь слов, заканчивающихся на «ко». Они, как показывает жизнь, окончательны и обжалованию не подлежат.
— Ну а с тем домом что? Будешь продавать?
— После того как я вложил в него столько денег, я не могу этого сделать. Потом, даже за те деньги, которые я потратил, продать его невозможно, ты же знаешь. Рынок стоит.
— И что ты собираешься делать? — спросил я Кольку.
— Пока что я нанял охранника. Но он, понимаешь, капризный оказался…
Короче, охранник захотел простого человеческого счастья — в отличие от неразумного Криницына — и сказал, что без жены он там жить не будет. Колька не был деспотом. Тем более что понимал: баба в хозяйстве всегда сгодится. Убираться будет, готовить, цветочки поливать. Короче, разрешил привезти жену. Жена возникла не одна, а с тремя милыми детишками трех, девяти и одиннадцати лет. Ну не бросать же их одних в деревне, объяснила жена охранника. Колька напрягся. Но жена охранника пообещала, что дети не будут рвать цветы и безобразничать в доме и что их вообще будет не видно и не слышно.
Когда Колька с женой приехали в свой загородный дом в пятницу вечером, их встретила идиллическая картина. На английской лужайке играла в футбол свора деревенских мальчишек. На гамаке с газетой качалась теща охранника. Увидев Кольку с женой, она дружески помахала им рукой. В бассейне плескался младший сынок охранника. Сам охранник обосновался в баре и тихонечко попивал хозяйское виски.
А когда Колька толкнулся в собственную ванную, оттуда раздался женский визг. Это жена охранника принимала вечернюю ванну.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK